Что мне с тобой делать, тихоня?

      За что вы бросили меня, за что?       Где мой очаг, где мой ночлег?.. Свет от фонаря падал на сидящего спиной к Даяне парня, отбрасывая небольшие тени; его плечи были угрюмо ссутулины, голова понуро опущена, а грубые пальцы с ободранными костяшками незатейливо перебирали струны. Несложно было угадать, чей голос сейчас звучал надломлено, взволнованно, проникая в самое сердце, словно выплескивая всю скопившуюся внутри горечь, заставляя девушку замереть в двух шагах от скамьи и с затаившимся дыханием дослушивать последние строки, которые вырывались с тяжелым рыком из уст парня.       Вы знали ласки матерей родных,       А я не знал, и лишь во сне,       В моих мечтаньях детских золотых       Мать иногда являлась мне. На секунду парень замирает, обрывая игру, словно обдумывая что-то, словно беря себя в руки, но последние строки звучат совсем тихо, ничтожно, совсем жалко, так, что у Даяны все сжимается внутри.       Ох, мама, если бы найти тебя,       была б не так горька моя судьба… Заключительные аккорды звучат едва различимо с порывом ветра, глушатся со звуком проезжающих машин, а после и вовсе резко обрываются. Никита притягивает к себе раскрытую и наполовину пустую бутылку со спиртным, отпивая огромный глоток, и, тут же недовольно морщась, встряхивает головой. Слепцова, пребывая во всепоглощающем шоке, машинально садится рядом с парнем и глядит на него квадратными глазами, тот лишь усмехается, завидев знакомое лицо и едва ли не смеется истеричным, пьяным смехом. Надо же, какая ирония, встретить именно Слепцову. — Че ты-то тут делаешь, тихоня? — Живу, — кивнула головой на подъезд девушка, вообще не понимая почему она еще не дома и с ужасом замечая разбитую губу парня. — Бля, я честно не знал, что это твой двор, — вновь отхлебывая от бутылки, коей оказалось ничто иное, как водка, изрек парень, изрядно поморщившись, а после вновь обнял гитару, едва коснувшись ее струн. — Почему ты пьешь? — осторожно спросила Даяна, боясь реакции парня, который уже был в довольно нетрезвом состоянии. — Потому что я такой, Слепцова, — злобно рыкнул Орлов, глянув на девушку исподлобья и с остервенением начал играть совершенно другую мелодию.       Посмотри на наши морды,       Какие нахуй синтаксические нормы?       Нам бы слово связать с другим словом.       Куда нам, блять, до Москвы или Ростова? Горькая ухмылка, перекошенная на один бок, усмешка в глазах и ядовитый взгляд, направленный на Слепцову, сопровождали песню. Словно хотели напугать ее, доказать что-то или оправдаться.        Откуда слух возьмется? Откуда такт?       На завтрак доширак, на ужин доширак.       Ты спросишь: как же так? — Вот как-то так,       Бухло, коньяк под названием каяк. Слова буквально выплевывались из уст парня, требовали, чтобы девушка вскочила и умчалась восвояси, чтобы оставила его одного, в покое, наедине с собой, но Даяна лишь нахмурено наблюдала за Орловым, вникая в слова, пытаясь понять, что же он чувствует. Это забавляло Никиту, она была совершенно далека от подобной тематики, это легко читалось на ее лице, но словно сросшаяся с землей, она продолжала глядеть прямо в глаза Орлову и слушать его незатейливый припев, несмотря на то остервенение и злую усмешку, сопутствующих его исполнению:       А нам много и не надо, да да да,       В хую дыра все награды, да да да,       Это вам не ламбада, да да да,       Музычка из подвала, ла ла ла ла. Никита с силой хлопает ладонью по струнам, заставляя девушку вздрогнуть, и звук гитары мгновенно затухает. — Че? Не серенада нихуя, да? — ядовито усмехнулся Орлов после многозначительно брошенного взгляда на Даяну и потянулся к бутылке, которую внезапно перехватила девушка, что вывело из себя и так от чего-то взбешенного парня, — Вернула быстро! — Перестань, Никита, иди домой, — на всякий случай встав со скамьи, заботливо начала Даяна, но ее грубо перебили: — Сама пиздуй, и бутылку отдай, — махнув головой в сторону подъезда, гаркнул парень, просверливая дырку в Слепцовой и настойчиво протягивая руку. — Нет, — уверенно заявила шатенка, перевернув бутылку, вмиг опустошая ее содержимое. — Сука! — гаркнул Никита, шагнув к девушке, пытаясь выхватить бутыль, но лишь выбил ее из рук Слепцовой, раздражаясь еще больше, — Беги, Слепцова. А дважды повторять и не надо, когда на тебя глядят два горящих янтарным злом глаза, а руки данного объекта сжаты в кулаки. Не поняв даже толком, что она выкрикнула, Даяна помчалась к своему подъезду, который, благо, находился в нескольких метрах, но, пока ключи были судорожно вынуты из кармана и упорно не хотели попадать на домофон, ее успел нагнать парень, который при этом чудом не угробил гитару. — Не успела, Слепцова, — шикнул Орлов, ударяя ладонью по железной подъездной двери, заставляя Даяну вздрогнуть. — Ссадины надо обработать, Орлов, — не поворачиваясь, а лишь краснея от того, как тесно ощущалось присутствие парня позади, произнесла девушка, наконец попадая в нужную ячейку для ключа и не понимая, собственно, что она делает, — Пойдем. — Мм, Слепцова, не рановато ли ты меня к себе приглашаешь? — с придыханием прошептал Ник, не давая шатенке открыть дверь, еще больше наваливаясь. От чего та, казалось, едва не провалилась под землю, ощущая, как бешено тарабанит сердце, а щеки горят пуще прежнего. — Как хочешь, — под нос пробормотала Даяна, не решаясь на что-то большее и пряча взгляд, а после, каким-то чудом сумев открыть дверь, уверенно и несколько иронично добавила, — Орлов, — прошмыгнув в подъезд. Сзади послышался мужицкий смех и он не стих, когда подъездная дверь наконец захлопнулась. Тишина. Давящая на уши, полностью сосредоточенная тишина. Ни тиканья часов, ни шума ночного города, лишь едва различимое жужжание соседского телевизора. В этом тяжком безмолвии Никита покорно сидел, распластавшись на стуле, пока его вновь пробитую бровь обрабатывала девушка, но стоило ей коснуться ваткой до раненной губы, как Орлов недовольно шикнул и откинул руку девушки от себя. — Потерпи, — вновь потянулась к лицу Даяна, но парень ловко отдернул его, поморщившись, заставив шатенку вздохнуть и повторить попытку, — Как маленький! — Может, если ты подойдешь поближе, мне будет не так больно? — в наглую обхватив бедра Слепцовой и притянув тем самым девушку к себе, удобно уместив ее меж разведенных коленей, проговорил Орлов. Подобный расклад событий не то, что не нравился Даяне, но еще и дико смущал, по сему нахальные руки были уверенно скинуты, сделан шаг назад, сопровождающийся полным негодования возгласом: — Никита! Тот лишь лениво закатил глаза, втянув воздух сквозь зубы и выражая полнейшее недовольство, но, тем не менее, стерпел дальнейшие пытки медикаментов на своем лице, а после с интересом наблюдал, как Слепцова проявляет навыки гостеприимства, копошась с чайником у плиты. — Слепцооова, — нараспев, проговорил парень, подперев подбородок рукой, — а попа-то у тебя зачетная оказывается, зачем прячешь за своими балахонами? Чашка, находящаяся в руках шатенки, полетела прямиком в раковину, а раскрасневшаяся девушка резко развернулась, машинально пытаясь прикрыть энное место от лицезрения парня, который от подобной картины заржал в голос, ловя совершенно смущающийся взгляд Даяны. — Выдохни, тихоня, я к тебе не подкатываю, — ядовито улыбнулся парень, а после потянулся за рядом стоящей гитарой, вмиг наполняя комнату мелодией и словами, которые сейчас звучали целиком и полностью для Слепцовой, приправленные уверенным взглядом, пробирающим до глубины сознания.       Каждому дьяволу положен свой ангел       И ты нашла меня на городской свалке.       Запачкав девственные крылья пылью,       Унесла, ведь я был таким жалким. Умело играя с интонацией и глядя прямо в глаза девушке, Никита ловко перебирал струны, заставляя Даяну отчего-то съежиться и ухватиться за край столешницы.       Мой сухой хворост обрел свою зажигалку,       И мы поселились в моем замке, черном,       Где ты проводила уборки упорно,       Но порядок ни при чем,       Ты просто обручилась с обреченным. Ирония, звучащая в голосе парня, сменяется тоской, а грубый голос не вытягивает печальный припев, но это не мешает прочувствовать весь холод, исходящий от исполнителя, а ощущение предостережения не отпускает Даяну.       Вместе мы шли по канату,       Но я шел не так, как надо,       И я упал…       И я упал…       А вслед за мной и ты упала. Несколько движений пальцев и звук гитары смолкает, но ни один не решается сказать и слова, продолжая глядеть друг на друга и безуспешно пытаться понять.