Что мне с тобой делать, тихоня?

Еще пару дней прошли просто ужасно. Класс совершенно не давал житья новенькой, задирая ее на каждом углу. Была, конечно, часть ребят, которые абсолютно безразлично относились к данной ситуации, но другую часть Юлии как-то удалось настроить против Слепцовой в два счета. Особенно худо стало после того случая, когда Сорокина в компании двух таких же гаркающих ворон настигла Даяну в коридоре: — Слушай, мне тут географичка дала целую кипу карт заполнять, я ей еще с прошлого года торчу, а она баба вредная. — протягивая девушке рабочую тетрадь, важно проговорила Юля. — Но ты же понимаешь, что мне некогда, а ты все равно все время что-нибудь зубришь, считай, развлекаловка для тебя. Подруженьки ехидно рассмеялись, а Слепцова просто поразилась подобной неслыханной наглости. Она может и была скромной, тихой и порой мягкотелой, но пользоваться собой никому не могла позволить. Она могла стерпеть тычки в ее сторону, издевки, оскорбления, но прислуживать Даяна никому не собиралась, поэтому, отложив в сторону учебник по английскому, который до этого листала, она гордо и даже уверено посмотрела в глаза одноклассницы, не намереваясь принимать от нее никаких тетрадей. — С чего ты взяла, что я буду это делать? — Ой, да тебе все равно заняться нечем: ни подруг, ни уж тем более парня. — махнув рукой на девушку, ехидно усмехнулась Сорокина, вновь забавя своих прислужниц. — У меня есть подруги. — недовольно отозвалась Слепцова, скрестив руки на груди. Может парня у нее и действительно не было, но, как минимум, две подруги из лицея с переводом никуда деться не могли, просто они сейчас были далеко. — Да мне насрать, бери тетрадь и делай! — гаркнула Юля, буквально вдавливая ее концы в руку шатенки. — Я сказала, что не буду! — стойко ответила Даяна и оттолкнула от себя тетрадь, разозлив и без того взбешенную Юлию, которая в порыве гнева вскинула рукой и проехалась этой тетрадью по щеке Слепцовой так, что ее голову откинуло влево, а сама она вскрикнула. — Ты еще пожалеешь, что рискнула отказать мне! — гаркнула одноклассница, швырнув эту злосчастную тетрадь в ноги Слепцовой, и, откровенно виляя задницей, отчалила восвояси. Подружки шикнули несколько издевательств в сторону Даяны и последовали за своим предводителем, а девушка осталась стоять, потирая ушибленную щеку и едва сдерживая подступившие слезы. Ну и что она сделала? Почему все так обернулось? — Держи. — услышала рядом с собой шатенка, поднимая взгляд с пола и шмыгая носом. Анастасия протягивала ей банку кока-колы, поясняя. — Холодная, приложи. — Спасибо. — робко ответила Даяна, с новым наплывом слез в глазах. — Господи, не смотри на меня так, я не собираюсь с тобой дружить. — закатила глаза блондинка, нервозно постукивая пальцами на скрещенных руках. — Ненавижу людей, когда они выглядят так жалко. Не реви, отказала этой стерве, значит, стойко, а как ушла — в слезы? — Я.. просто.. — Да неважно, мне не интересно. — Коржева зашагала в противоположную сторону, скрываясь за дверьми класса, а Даяна еще с секунду прижимала банку к раскрасневшейся щеке, а после уверенно зашагала в кабинет. Но итак неустойчивая уверенность испарилась спустя двадцать минут от урока, когда преподавательница неожиданно заявила, что ей срочно нужно сбегать по своим особо важным делам, а раз уж детки они были довольно большие, то посидеть остаток урока одним им не должно составить труда. Она дала задание и отчалила, оставляя Даяну в классе, кишащем злыми подростками. Поначалу все было тихо, не учитывая, конечно, того факта, что большинство просто забило на данное им упражнение и начало переговариваться на совершенно отвлеченные темы. Слепцовой образовавшийся гомон не мешал, поэтому она погрузилась в решение задания. Посадили ее за пустующую первую парту среднего ряда, потому как со зрением девушки были большие непорядки и на ее маленьком курносом носике ежедневно красовались массивные, совершенно не идущие ее миловидному лицу очки. Ей их выдали еще в лицее, где все должны были быть одинаково одетыми и даже такой мелкий аксессуар, как очки, был специально оформлен под форму учебного заведения и, хотя Даяне они никогда не нравились, ей приходилось их носить, ибо того требовал устав, а сейчас ей было просто ни к чему искать другие, когда она уже прочно срослась с этими. Юлия давно переместилась с парты, где сидела с подружкой, на колени своего парня и что-то усиленно заверещала ему на ухо. Тот лишь кивал и изредка бросал взгляд в сторону новенькой, ехидненько ухмыляясь. Надо признаться, большим умом Вова никогда не обладал, что было весьма прискорбно для него самого, но отнюдь не для Сорокиной, потому как вертела она им, как могла, и нередко использовала. Он был красивым на лицо, с подкачанной фигурой и безупречно плохой репутацией, но отсутствие сообразительности всегда делало его вторым по популярности или же «уважению» в этой школе, а быть может даже третьим. Даяна не сразу сообразила, когда в ее спину, покрытую одной лишь светлой блузкой, прилетел какой-то удар, а за ним следующий и сразу еще один. Она рискнула оглянуться, попутно ощупывая места ударов и с ужасом для себя осознавая, что прилетело туда нечто скользкое и противное. Ее лицо отразило все отвращение, на которое было способно при виде жеванных и скатанных в комок бумажек на своей ладони. Она ощутила новую волну «обстрела» и с истеричностью стала скидывать с себя пульки, которыми забрасывали ее одноклассники с разных сторон. Они прилетали в волосы, в спину, в руки и даже попадали за шиворот и на лицо, отовсюду слышался грубый, мужицкий ржач и нелепое девичье хихиканье. Слепцова была уже на грани, сердце кололо обидой, подскрёбывая как ногтями по стеклу, а на глаза набегали предательские слезы. Вдруг она замечает, как с парты стащили пенал и стали им перебрасываться. — Отдай! — выкрикнула Даяна, выскакивая из-за парты и ринувшись к Владимиру. Это был ее любимый пенал, с которым она не разлучалась с пятого класса и очень бережно его хранила. Для дочери его привез Игорь Степанович из довольно длительной командировки и он напоминал девушке о их крепкой семейной любви. — Ути, смотрите-ка, пенальчик много для тебя значит? — издевательски проворковал Вова, перекидывая его своему много габаритному дружку, к которому тут же сиганула Слепцова. — Прыгай, шавка, прыгай. — злобно рассмеялся одноклассник, когда девушка пыталась со своими не то чтобы уж совсем маленькими метр шестьдесят пять сантиметров достать до пенала, вскинутого к потолку. — Отдай, ну пожалуйста! — Даяна попытала счастье снова, пытаясь дотянуться до поднятой руки, но парень лишь продолжал издеваться. — Кулак в потолок, подавай-ка нам смок! — наигранно пропел Вася, издеваясь и все больше вскидывая руку к потолку, словно не замечает девушку и поднимает руку сугубо из-за песни, так что у Слепцовой не было и шанса, а затем, когда он появился, парень прошмыгнул пенал за спину и, перехватив его другой рукой, подкинул товарищу. — Ну отдайте, а! — Даяна снова жалобно сделала попытку, но Владимир и не собирался ей его отдавать. — Он так тебе нужен? — Да! — кивнула Слепцова и потянулась к опущенной руке, но не успела дотянуться, как… — Ну так достань. — безразлично, но с полным презрением в голосе, проговорил одноклассник, швыряя пенал в ведро, стоявшее неподалеку и полное грязной воды, которой с полчаса назад помыли пол. Он с большим всплеском погрузился в мутную воду, медленно окрашиваясь в грязно-коричневый цвет. Класс заржал неугомонным хохотом, а в зеленых глазах, полных горечи, скопились слезы, которые мешали смотреть на то, как тонет одна из самых любимых вещей. Даяна больше не могла сдерживать эмоций, больше не могла терпеть, не хотелось их больше видеть, слышать, чувствовать! Она не хотела находиться в этом классе и учиться здесь тоже не хотела! Она переведется, это невозможно выдержать, да и незачем. Слепцова и сама не заметила, как ноги унесли ее домой, хотя оставался еще один урок, а уроки доселе она никогда не прогуливала.