NO HOMO

"Да, я гей, но пока я не трахаю вас - это не ваше ебаное дело" (Брайан Кинни) - Эггси, оттащи заказ за четвертый, а то эти ребятки выглядят так, будто сейчас расплачутся. Из окошка кухни высовывается бритая голова повара, и к нему тут же подлетает парень. Он вытирает мокрые после тряпки руки о фартук и подхватывает на ладони две тарелки. - Спасибо, М. Я захвачу для них пару платочков. В "Королеве Виктории", обычном гей-кафе на обычной улице в Сохо, в центре Лондона так начиналось утро. В семь утра "Вики" открывалась, а к восьми там уже было полно народу, сонно подставляющего свои чашки под кофе. В углу под потолком бубнит телевизор, рассказывающий, что в матушке-Англии все хорошо или не очень, а евро опять снизилось на пенс. По тому, насколько посетители в это утро зомби, Эггси всегда мог знать, кому обломилось этой ночью, а кому нет. Конечно, Эггси не было настоящим именем парня. Но политика заведения позволяла сохранять анонимность. Его фамилия могла бы вызвать шум и излишнее внимание к парню, что было совсем уж лишним. Эггси родился в 89 году, а через десять лет он раз и навсегда усвоил одну важную истину. Ненавидящих гомосексуалов людей просто до охуения много. В 1999 году, после взрыва, устроенного гомофобами в центре Сохо, когда погибло много хороших, умных, прекрасных людей просто из-за того, что они не такой ориентации, в Эггси что-то сломалось. Он осознал, что он гей очень рано. Ему не нужно было спать с кем-то или встречаться, он просто это чувствовал. На его признание, в четырнадцать, мама сказала "Предохраняйся", а отец - "Не принимай наркотики", а потом они все отправились завтракать. Вот так выглядела настоящая любовь, без цветов и различий. Так научился любить сам Эггси. - Хэй, Рокс, как прошла ночь? - парень заходит за стойку и проверяет наличие кофе у всех, кто за ней сидит. Его коллега и подруга, Рокси собрала чаевые и тарелки с очередного стола и сгрузила посуду на кухню. - Самая неудачная из всех за последние полгода. Я окручивала эту Тильду полночи в клубе, а потом, когда мы почти сели в такси, чтобы ехать ко мне, она сказала, что на самом деле натуралка. Такая типа: хахаха, да я вовсе не такая, просто зашла посмотреть. - Да что за чушь? Твой радар не подводил ни разу! Детка, не дай себе расстроиться из-за такой чепухи, - Эггси приобнимает подругу за плечи и показывает средний палец какому-то еблану, который додумался щелкать пальцами, чтобы обратить на себя внимание. - В прошлый раз на тебя такая депрессия накатила. - Ох, заткнись, не надо вспоминать. Тогда все было так по-идиотски. Иди, завяжи ему его пальцы узлом. Эггси выходит из-за стойки и, наконец, добирается до нетерпеливого. Тот выглядит оскорбленным, словно за свои пять фунтов чаевых ему должны прислуживать, как в четырехзведочном мишленовском ресторане. - Я просил картофель во множественном числе! - выдает клиент, сложив руки на груди. Как ни странно, парень, сидящий напротив, который, видимо, пришел вместе с ним, спокойно уплетает свою порцию. - Сделайте с этим что-нибудь! - Конечно, конфетка, - Эггси подпихивает того в бок и усаживается рядом, укладывая локоть на плечо нытику. - Давай сейчас мы посчитаем твою картошку вместе, как в детском садике. Или ешь свой завтрак, или я тебе весь этот картофель в зад напихаю. И там его, поверь, будет достаточно. Такие плаксы - плохая сторона гей-сообщества. Им вечно все не так, постоянно ущемляют, а любой тычок в метро - это преступление из ненависти. Эггси хорошо умеет ставить таких на место. Вот и этот сразу затыкается и принимается за еду. К черту его чаевые, собственное достоинство всегда главнее. - Рокс, сделай погромче, - кричит Мерлин из кухни. Пульт, затерянный между кофейниками, находится не сразу. Зато находится пачка сигарет, которую повар оставил там, в очередной раз бросив курить. Рокси прибавила звук на телевизоре, попадая ровно на очередную новостную программу. Время только-только перевалило за девять часов. - Блять, еще один! - шипит Рокси, едва вникает в сюжет на экране. - Я думала, что время нашего притеснения давно прошло, но нет, объявился очередной умник, решивший, что может крикнуть гомосексуалам - "к ноге". Эггси поднимает голову и смотрит на экран. Ебаные консерваторы нашли себе нового мессию. Гарри Харт выглядит как какой-нибудь преподаватель в Оксфорде, в ладно сидящем костюме и очках. А Эггси учился там, он лучше всех это знает. Харт смотрит в камеру и вещает, что нужно быть толерантными, но нельзя позволить закрывать глаза на то, что в барах и кафе для геев нужна инспекция. Это не притеснение, это - нормальная забота о гражданах. - Сколько на этой неделе? - спрашивает парень. Он стирает вчерашнее блюдо дня с доски и пишет новое, обозначая как "Антигомофобное меню", в которое входит стейк "Харт" и темное пиво. - Уже третий паб. Этот ублюдок идет по нашей улице и скоро... Да твою ж мать! Кажется, Эггси говорит это вслух. Да и как тут промолчать, когда гребанный кандидат в премьер-министры заходит к ним в дверь, звеня колокольчиком и ведя за собой несколько людей. - Добрый день, - говорит Гарри, усаживаясь на высокий стул и наливая в чашку кофе раньше, чем Рокси могла прийти в себя. - Ничего особенного. Санинспекция. Где у вас кухня? Рокс указывает на дверь, и люди, пришедшие с Хартом, уходят туда. Слышится, как Мерлин посылает их на хуй. Посетители дружно сбегают из кафе, оставляя тарелки с недоеденным завтраком и купюры. - Отличное блюдо дня, - замечает Харт, глядя на доску на стене. Рокси краснеет и начинает протирать все, что попадается ей под руку. Эггси понимает, что ей нужна помощь. - Ой, кажется, я пропустил букву, - парень заходит за стойку и дописывает "е", превращая слово в "сердце" - Это черный юмор. Корова умерла от сердечного приступа. Как насчет котика к вашему кофе? - Котика? У него тоже были проблемы с сердцем? - Это пирожные. Наши фирменные, - Эггси облокачивается на стойку с другой стороны. - Оставьте геев в покое, мистер Харт. У вас гомофобия, это болезнь. Навестите вашего психиатра. - Вы слишком высокого о себе мнения. Мне плевать на вашу ориентацию, пол, расу, вероисповедание. Я просто инспектирую кафе и пабы. Ничего личного. - Убеждайте себя в этом и дальше. У вас страх в глазах. Вы чувствуете себя неуютно здесь, словно любой может схватить вас за яйца. В этот момент инспекторы выходят из кухни и качают головами. Кажется, им не к чему придраться. И это их явно разочаровывает. Гарри поднимается со стула и достает кошелек, выкладывая на стойку пять фунтов. - До моих яиц вам не должно быть дела, мистер... Эггси, - он читает имя на бейдже парня. - Они точно не для вас. - Как и наши голоса не для вас, - пропечатывает Эггси. В ответ ему только звенит колокольчик. - Боже, этот Харт просто ублюдок! - с кухни выходит Мерлин с очень злым выражением лица. - Надеюсь, что победит Анвин! Эггси улучает минутку, пока кафе еще пустует, чтобы выбраться на воздух и позвонить отцу. - Пап, привет. Слушай, я согласен пойти на этот твой прием. Ну, на котором будут все кандидаты и их семьи. Конечно, я буду просто паинькой. Договорились. Пока. Он возвращается в помещение, встает за стойку и стирает букву "е" с доски.