Хозяин жемчужины Шанхая

В работе Ву Ифаня не имело значения, что ты чувствуешь к клиенту. Главной задачей было его обслужить по высшему классу, за что получаешь неплохие деньги, и поэтому всякие предубеждения обращались в песок. Как грубо с тобой разговаривали и насколько косо смотрели, когда прощались — Ифаня не волновало, потому что он с детства учился не обращать на это внимания. Если ты умеешь улыбаться в лицо самым мерзким, тем самым извлекая личную выгоду в первую очередь для себя, в конце концов тебя не должно волновать, что о тебе подумали, если в ту же минуту счет в банке стал на один нолик длиннее. В жизни Ву Ифаня, впрочем, было тоже самое. — Доктор Лянь, вас вызывают в кабинет главного врача, — скороговоркой оповестил громкоговоритель на первом этаже. Лянь скривилась — в ее планах сейчас было пойти в продуктовый магазин, чтобы лично, не поручая легкомысленным медсестрам это задание, выбрать для лежащего на четвертом этаже в ВИП-палате Ву Чанеля лакомство. У богатых свои привычки, и Ву-младший после сытного обеда, приготовленного по заказу в столовой больницы, потребовал чего-нибудь вкусного, и не абы что! На редкость вредный пациент собирался отправить девушку на рынок Хуанпу за какой-нибудь экзотической сладостью или невиданным пирожным, но и на этот раз Ифань спас бедную Эрис. Он сказал, что может лично попросить своего водителя съездить за чем-нибудь вкусным для Чанеля, но девушка ответила, что это её работа — следить и ухаживать за своим пациентом, поэтому предложила самой сходить в кондитерскую неподалеку. Она уверяла мужчину, что ей совсем несложно, и она сможет выбрать что-нибудь стоящее, что Чанелю обязательно понравится. Отговаривать Эрис было бесполезно. Девушка уже переоделась из рабочей одежды в обычную, поэтому, негодуя, подошла к старшей медсестре у регистратуры и попросила ее передать, что вернется через полчаса и зайдет. К её величайшему сожалению, она проходила по кондитерской дольше, чем планировала, выбрала несколько видов пирожных, заботливо упакованным продавцом в красивые фирменные коробки, и вернулась как раз к тому моменту, когда главный врач стояла у регистратуры, о чем-то разговаривая со старшей сестрой. Заметив начальника, Эрис хотела было ретироваться незаметно в лифт и для начала переодеться, а потом уже показываться на глаза доктор Дан, но не тут-то было. Женщина заметила её у самого лифта и выловила, таща в свой кабинет. Эрис чуть не плакала от своей невезучести. — И где мы ходим? — грозно взглянула на нее доктор Дан. Это была женщина сорока пяти лет с короткими, но густыми вьющимися волосами, длинной шеей, губами в форме сердца и большими косыми глазами. Она выглядела как хищница на охоте, когда была зла, и Эрис предпочитала не попадаться ей на глаза вовсе. Ей хватало Тан Юфэй, её куратора, когда та в порыве злости отчитывала за все косяки. Зрелище было не для слабонервных, и Минсок, завидев такую картину, разворачивался на сто восемьдесят градусов, полностью меняя курс направления. — У меня было спец. задание, босс, — Эрис выдавила из себя наиглупейшую улыбочку, пытаясь вызвать в докторе Дан если не смех, то хотя бы снисхождение. — Интересно, какое? — женщина уселась в свое кресло, молча взглядом требуя объяснений. — Понимаете, в одной ВИП-палате на четвертом этаже лежит один парень, и он потребовал, чтобы я купила для него немного сладостей… и так как это моя работа… ох, что я несу… — пробурчала последнее себе под нос Эрис. — Я не могла отказать, потому что он ВИП-пациент… — Эти богатые совсем обнаглели, — фыркнула доктор Дан. — Ладно, об этом потом. Я искала тебя, чтобы спросить, что ты собираешься делать после летней практики? На носу август, а далее ты закрываешь все свои долги и либо продолжаешь работать в нашем отделении, либо переходишь в другое, если тебе не понравилось здесь. Возможно, есть какая-то определенная больница, в которой ты хочешь работать? — О! — замешкалась Эрис. — Мне всё нравится, госпожа Дан. Думаю, хирургическое отделение подходит мне, тем более что совсем рядом терапевтическое, и фактически мы работаем с Минсоком и Исином на два отделения сразу. Но я не разговаривала по этому поводу с руководительницей своей практики. На пятом курсе у нас не так много зачетов и экзаменов, и все мы будем сдавать заочно, поэтому возможно, мальчики захотят сменить отделение, чтобы попробовать себя где-нибудь еще… — А ты сама? — Я изначально хотела работать реаниматологом в хирургии, поэтому скорее всего, я останусь здесь, чтобы работать дальше. А почему вы спрашиваете? — Твой зачет по практике уже сдан, — с улыбкой заметила женщина. — И если ты остаешься здесь, со следующего месяца ты будешь работать на полную ставку. Естественно, исключая дни сессии. У Эрис округлились глаза. — Правда? Я могу остаться работать на полную ставку? — Ты хорошо проявляешь себя, поэтому почему бы и нет! — Конечно, я останусь! Конечно! Спасибо, доктор Дан! Эрис чувствовала себя как никогда счастливой. Теперь не придется экономить на еде, и можно будет позволить себе что-то новое из одежды. Станет не так трудно. Как она могла не согласиться? В приподнятом настроении Эрис поднялась на четвертый этаж, молча минуя удивленного Минсока с набитым ртом и практически спящего в тарелке с супом Исина. Они кушали прямо за маленьким столиком на своем этаже, чтобы не отлучаться в столовую и быть начеку даже в свое обеденное время. Обед врача, особенно интерна, он такой — до слез. — И где мы ходим столько времени? — пробурчал её недовольный пациент, подперев руки в бока. Напротив него всё так же спокойно, почти не двигаясь, сидел его брат, выполняя роль скорее растения, чем человека. Глядя на них объективно, не зная о них толком ничего, она не понимала, почему родные братья настолько не похожи друг на друга. Нет, даже не во внешности, хотя и она у них значительно разнилась. В поведении они были абсолютно противоположны друг другу. Крис — спокойный, рассудительный, внимательный и довольно тихий, несмотря на своё положение. Чанёль же напротив — очень шумный и грубый, вечно всем недовольный и абсолютно ни о чем и ни о ком не задумывающийся кроме себя любимого. — Прости, дорогой, у меня были дела, — Крис прыснул с её обращения к нахохлившемуся Чанёлю, а тот посмотрел на Эрис еще более разозленным взглядом. — Я принесла тебе пирожные с апельсиновым и банановым джемом. Уверена, ты такие еще не пробовал и пальчики оближешь! Угощайтесь и вы, господин Ву, а мне нужно переодеться. Эрис опустила коробку с пирожными на руки Чанёлю и вышла из палаты. Вслед за ней вышел Крис, останавливая за руку и разворачивая к себе. — Спасибо, — он выдохнул и улыбнулся Эрис, как будто та сделала что-то невыполнимое для его брата. — Я бы хотел заплатить за эти пирожные, потому что вы потратили на них свои деньги… — он уже потянулся во внутренний карман пиджака за своим бумажником, как Эрис остановила его, обхватив его за запястье. — Не стоит, — с удивлением произнесла она. — Я же сделала это для пациента. Кроме того, я сама захотела купить их. Мне и так идёт надбавка за ВИП-палату. — Разве это не означает, что вы выделяете из своих пациентов Чанёля? — добродушно улыбнулся Крис. — Нет, — такой же улыбкой ответила ему она. — Потому что Чанёль — мой единственный на сегодняшний день пациент. Она отпустила его руку и спешно скрылась в ординаторской. Крис ещё стоял несколько минут, выжидая, пока она выйдет, переодевшись, но девушка не спешила. Наверняка она вспомнила о своем законном в это время обеде, и он вернулся в палату. Довольный Чанёль наворачивал пирожные, запивая их остывшим чаем. Крис снова опустился в кресло, но затем его телефон зазвонил, и он, кинув Чанёлю короткое «увидимся позже», исчез за дверью палаты. Снова очередные встречи, деловые обеды и всякая другая суета, которую так старательно избегал Чанёль. С самого детства. Эрис зашла к нему через полчаса. Чанель заскучавшим взглядом изучал виды из окна, полусидя в своей постели. Ему хотелось поскорее выйти отсюда, иначе он начинал умирать от скуки. Тем не менее, он понятия не имел, что будет делать после того, как поправится. Его первая в Шанхае гонка закончилась полной неудачей. Он предполагал это. Но он ехал сюда совершенно без цели, просто потому, что в Сеуле не осталось никого, кто мог удержать его. Чанёль шумно вздохнул. — Ты в порядке? — озабоченно спросила Эрис. — Тебе-то какое дело? — снова грубо ответил ей Ву. Эрис начинало это выводить из себя. — Мог бы хотя бы спасибо сказать, — обиженно заметила она. — Думаешь, я не вижу, как ты втираешься в доверие к моему брату? — усмехнулся он. — Думаешь, выловила богатеньких, вильнула хвостиком и они у твоих ног? Чего ты хочешь? — Какого же интересного ты обо мне мнения, — выдавила Эрис, уговаривая себя не треснуть ему прямо сейчас, ведь он все еще её пациент. — Ой, скажи, что я не прав, сострой из себя невинную девочку, — он закатил глаза. — Ну и что заставляет тебя говорить мне в ответ такие гадости? — она подняла брови вверх. — Несчастная любовь? Может, тебя девушка бросила и ты так по ней убиваешься? Что, она хотела от тебя только денег? А сейчас трахается с кем-то побогаче? — Заткнись, — его взгляд пригвоздил её к полу. В его зрачках буквально горел огонь, отчего девушка содрогнулась и пожалела о том, что сказала. — Я не удивлен твоей бестактностью. — А я твоей, — Эрис решила, что раз уж начала, то пойдет до конца. И неважно, уволят её потом за то, что она нахамила пациенту, сделают ли выговор или что-то еще. — И не все девушки на свете именно такие, какой была твоя, ясно? Мне ничего от тебя и твоего брата не надо. И если я тебя не устраиваю как врач, просто откажись. Он отвернулся и замолчал, хотя секунду назад готов был плескаться ядом. День был испорчен. Эрис даже не знала, почему так завелась из-за этого нахального парня, но если сначала она пыталась найти ему оправдание, то теперь не хотела его искать. Весь вечер она ни разу не зашла к нему. Так и просидела в ординаторской, оформляя историю болезни. И даже не думала о том, что его стоит навестить, чтобы убедиться, что он идёт на поправку. Конечно, идёт, он ведь сам сказал, что не сахарный. Это было непрофессионально и даже эгоистично с её стороны, но не было и смысла заглядывать к нему. Медсестра все равно сама поставит капельницы, выдаст таблетки, принесёт ужин, а она опять будет выполнять функцию назойливого комара с его точки зрения, который присосался к бумажнику его брата. Был бы повод так о ней подумать… Да, Эрис была не из богатой семьи, кроме того, сейчас некому было ей помогать. Но она ни разу не дала повод подумать, что нацелена на сближение с Крисом Ву. Он был завидный жених Шанхая, о котором Лянь почти ничего не знала, потому что никогда этим не интересовалась. Чанёль же и вовсе казался обычным парнем, не стоящим рядом с Крисом на одной ступеньке, хотя, как ни крути, он был вторым наследником после Криса. Её вывел из раздумий стук в дверь. Она разрешила войти, и на пороге появился господин Ву собственной персоной. Лянь потеряла дар речи и вскочила на ноги. — Извини, я тебя побеспокоил? — мужчина успел переодеться в другой костюм. — Нет-нет, проходите, господин Ву… Вы так печетесь о Чанёле, что чуть ли не ночуете здесь… — усмехнулась она. — Если я не буду его блюсти, он опять сбежит. Лишние проблемы, — вздохнул Крис. — Я слышал, вы повздорили с ним днем. Я хотел извиниться. — Ну, в таком случае извиняться надо не вам, а ему, — Лянь было неловко. — Ты не знаешь о нём многого, — Ву присел напротив нее на стул. — Рассказать тебе? Уверена, она не была готова к разговору о Чанеле. Эрис знала его всего два дня, совершенно не интересовалась его персоной (ну разве что совсем немножко, но не позволяла себе выйти за рамки «врача» и «пациента»), да и было странно, что его брат хотел бы о нем ей рассказать. Так, словно это было очень важно. — Месяц назад он потерял девушку в аварии, — на этом моменте Эрис забыла, как дышать. — Он мотогонщик, и она была его напарницей. Они поссорились, и она попала под машину. Он даже не пошел на её похороны, быстро собрал вещи и полетел ко мне. Наверняка ты заметила, что он говорит с акцентом. Дело в том, что он кореец наполовину. У нас общий отец, но разные мамы. Его мама погибла, когда ему было семнадцать, и с этого момента он решил жить самостоятельно. Отказался приехать к нам с отцом в Шанхай, остался в Сеуле, бросил школу, начал зарабатывать. Прошло десять лет. Сейчас ему двадцать семь. Не скажешь этого, правда? — Крис улыбнулся. — Год назад мой отец стал совсем плох, диагностировали опухоль. Чанёль прилетал на неделю, но затем, когда отцу стало лучше, снова вернулся в Сеул. Отец уже не поправится. И сейчас, когда Чанёль потерял любимую девушку, а наш отец умирает, ему тяжело. Я просто хочу сказать тебе, что он переживает не лучшие времена и не стоит обращать внимания на то, что он говорит. Лянь сглотнула. Она и представить себе не могла, что творится в душе у этого парня. — Только не говори ему, что я рассказал тебе об этом, хорошо? — К-конечно, — Крис уже поднялся и собирался уходить, как девушка остановила его. — Господин Ву! А почему вы решили рассказать мне об этом? — Не знаю, — пожал он плечами. — Ты первая, кто проявил инициативу в заботе о Чанёле и с гордостью не приняла моих денег. Это что-то, да должно означать, верно? Губы Эрис дрожали. Если бы она могла что-нибудь сказать, она бы сказала Ву-старшему «мне очень жаль». И что его брат понравился ей, не обращая внимания на всю его грубость.