Что было между нами?

- Когда вы последний раз виделись? - Почти два года назад, не могу точно сказать. – Лена преподнесла пальцы к губе, задумчиво глядя в бокал с вином. - Мы всегда были с ней разными, неужели это было так не заметно? – Она засмеялась, не подавая вида приятной грусти. – Но сначала это притягивало. Мелкие ведь были, а с годами это стало отрицательным чем-то, отталкивало друг от друга. - Ну, а хоть искра между вами какая-то была? – Мужчина сделал тактичную паузу. – Я имею ввиду вне сцены. Лена на мгновение задумалась, но паузу выдержала будто из-за того, что делала глоток вина, которое оставляло приятное кислое послевкусие. Прошло уже много лет с тех пор, как той самой группы «t.A.T.u.» не стало, казалось, она и вовсе растворилась. Неожиданно скрылась и никто о ней уже не вспоминал. Ничего не стоило рассказать все так, как было… … Им было 15-16 лет, в крови кипел адреналин, желание попробовать что-то новое, желание попробовать больше, чем можно. И в том самом возрасте, они пользовались этим, как могли. Им было это дозволено. «Обхвати ее макушку крепче, будто не хочешь ее отпускать», - говорил Иван, наблюдая за репетицией в стареньком танцевальном зале, что располагался прямо в их офисе. И Лена, без всяких колебаний, ближе прижимала к себе девчонку, глупо улыбаясь и смеясь, ведь это была все лишь репетиция. А потом, они выходили на сцене, предварительно собравшись в гримерке: отглаженные юбки, белые до колен гольфы, массивные черные туфли с тупыми носами, блузки, которые обязательно одевались на голое тело, чтобы во время выступления, после того, как девочек обольют водой, соски нагло просвечивались сквозь прилипшую, мокрую ткань. Концепция была настолько простая, но настолько точная, что в гениальности продюсера не было сомнений. На сцене все было четко распланировано, так четко, что едва забыв то, что нужно делать, девчонки могли испугаться и запороть номер, что было бы полным провалом. Но они и в правду старались, ведь так много времени уходило на репетиции, на эмоции, эту точную мимику, чтобы никто и не подумал – эти малолетки играют, эти малолетки сосутся, не испытывая ничего. Но никто так не думал. Поначалу не думал. Когда так искренне они обнимали друг друга, целовали, играли на камеру… С годами эмоций почти не осталось, пустые лица, не отражающие ничего, кроме безразличия. … Кажется, Юле тогда исполнилось 18, и все шумно и пьяно праздновали тот день. В каком-то пафосном ресторане, с литрами алкоголя, самокрутками и всякой прочей дрянью, которая не имела никакого отношения к празднику. Девчонки, как обычно, напились, и кажется, заснули прямо на столе, благо, что не лицом в салате. Поздно ночью их отвезли в гостиницу, и только там они более менее пришли в норму. Тогда все и началось. Юля, пребывая в шикарном настроении, предложила Лене выпить еще, а та, конечно же, не отказалась. Такой ведь праздник. Надо брать от жизни все, - повторяли они себе в моменты помутнения. И никто даже не успел понять, как и когда это произошло. Они просто валялись на кровати и пьяно смеялись, просто смеялись, даже не разговаривая ни о чем. А потом Волкова навалилась сверху девчонки, молча припав к ее губам. Но не делая это вызывающе или нахально, просто поцеловав ее, будто подругу. И только потом… Когда в тишине прошло какое-то время, она вновь ощутила родные губы на своих губах, приоткрывая навстречу рот, уже ощущая мягкий, теплый язык. И откуда-то, из самой глубины души, где места для чувств друг к другу не должно было бы быть, вырвался тихий, взволнованный стон. … Когда им было по 20 лет или около того, все оказалось намного сложнее. Поцелуев на сцене не осталось, и прошлого тоже. В том, котором были носочки, юбочки и концептуальные соски, выпирающие сквозь майки. Но в душе оставалось что-то такое, что так не давало покоя все эти годы. Запретные, робкие поцелуи, когда никто не видит. А когда это превращалось в страсть, было трудно устоять. Да и для чего? Они сносили все, что могли, валили друг друга на кровать и отдавались друг другу до последнего вздоха. Но они клялись, сами себе, друг другу, что это всегда останется только между ними. Ведь никто уже не верил в двух псевдолесбиянок. А позже у Юли появилась и дочка. Разве мог бы кто-то поверить в это? В то, что однажды могло получится именно так. … Именно так. Обе не могли поверить в то, что там, где раньше была привычка и интерес – стало нечто большее. Влюбленность? Они обе отрицали это до последнего. И после каждой ночи клялись друг другу, что все было в последний раз. За чередой ссор было вновь бурно примирение, с хриплыми стонами, влажными руками, губами, спутавшимися волосами, обнаженными телами. И одна едва успевала затыкать рот другой своими губами, чтобы в соседних номерах, где жила остальная часть команды, не было ничего слышно. Это ведь дело двух людей. … Им было около 25, они никогда не запоминали даты. Тату уже не было. И они больше не общались. То ли какая-то обида затаилась в душе, то ли они и впрямь устали друга от друга. Нужно было что-то говорить журналистам, фанатам. Но они сами не могли разобраться в своей душе и понять – отчего все так? Начались свои сольные проекты с претензией на общее творчество. И только слепой бы не заметил то, о чем поется в этих песнях. И если Лена – всегда была открытой и искренней, что так и сказала – песня Юле, то другая, в свою очередь, никогда не призналась бы… Не призналась бы, что играла в любовь. Не сказала, почему поет кавер о девушке, по которой скучает, которая так далеко, но близка сердцу. … Она не помнит, как и когда в точности это произошло, но ей пришлось соврать о том, как давно она видела Юлю. Они пересекались совсем недавно, зная, что разговора не выйдет, они сразу уехали в какую-то гостиницу. Не разговаривая по пути, они обе знали чего хотят, и чего им так не хватало все эти годы. Шикарный номер, который совсем не требовал того. «Приятного препровождения», - говорят им напоследок и закрывают дверь с обратной стороны. Они смотрят друг на друга и, кажется, даже одновременно срываются. Судорожные расстегивания пуговиц, джинс, хриплые стоны нетерпения, дрожащие руки. Вечная борьба за главного. Поверхность одеяла, сверху обнаженное тело. Резкие движения руками, страстные поцелуи, оставляющие засосы… Лена осторожно поправила шарфик рукой, уставившись на журналиста, а затем рассмеялась, по-доброму, казалось бы, искренне. - Искра? Вы шутите? Конечно, нет! Прикрыла глаза, чтобы скрыть все самые опасные эмоции и вновь сделала большой глоток вина. Все-таки Ваня научил их контролировать свои эмоции.