Её пустые глаза

Ливень с силой барабанил по асфальту, как будто пытался оставить следы от капель на улицах города. Из-за темных туч, которые затянули небо, при этом закрыв солнце, казалось, что на улице поздний вечер, хотя время еще не дошло до полудня. Холодные капли разбивались об асфальт, оставляя от себя на улицах маленькие лужи. Люди прятались под зонтами, убегали под крыши, прикрывая газетами головы, спешили домой. Они не замечали простого. Они всегда видели то, что им нужно, и не замечали прекрасного рядом с собой. Не замечали красоты в простом дожде, в листопаде, в цветущих деревьях и во вьюгах, застилающих весь город. Из спешащей толпы выделялась девушка, которая неподвижно стояла посередине улицы и смотрела в небо. На лице незнакомки была безумная улыбка, а взгляд устремлен прямо в высь. Люди, замечающие эту странную особу в летнем платьице, которое уже промокло до нитки, тревожно осматривали девушку, но, вспоминая о своих проблемах, быстро обходили ее стороной. На эти взгляды девушка не обращала никакого внимания и продолжала неподвижно стоять с поднятой головой. Особа бы и дальше стояла под ливнем, если бы не рука, резко взявшая девушку за шиворот и потащившая в ближайшее кафе. Очутившись в здании, где витал запах хорошо заваренного кофе и пряный аромат десертов, девушка недоуменно уставилась на незнакомца в плаще, который продолжал держать ее за шиворот. — Джувия, ты что творишь?! — вскрикнул незнакомец женским голосом и снял с себя капюшон. — Эрза?! — вот кого, а Скарлетт синеволосая точно не ожидала здесь встретить. Локсар удивленно осмотрела подругу, которая усадила синеволосую за столик около окна и сняла плащ. — Джу, ты с ума сошла?! Дождь холодный, а ты стоишь как дура посреди улицы и пялишься в небо! Так еще и в летнем платье! Ты вообще соображаешь?! — Я просто очень люблю дождь. А ты как тут оказалась? — прошептала синеволосая, прижимаясь к теплой батареи. — Я? Я, я гуляла! Да, точно! Гуляла и тебя увидела. — Эрза покрылась румянцем, но, посмотрев на подругу, вскликнула. — У тебя синие губы! Так, всё, мы идем домой! — Ты чего-то не договариваешь… — произнесла Джу и начала пристально смотреть на аловолосую. От такого взгляда Скарлетт заерзала на кресле. — Я всё поняла! Только в одном случае ты себя так ведешь! У тебя было свидание с Жера… — Заткнись! — вскрикнула аловолосая, отчего все посетители замолчали и уставились на их столик. — Мы идем домой! — чуть тише произнесла Эрза и, взяв Локсар за руку, выбежала из кафе.

***

Девушка, стоявшая напротив двери, ведущей в огромный особняк, переминалась с ноги на ногу и никак не решалась позвонить. Она прекрасно понимала, что сейчас ей придется рассказывать обо всем, что с ней произошло в университете. Папа же сразу увидит перемены в блондинке, притом не в лучшую сторону. Именно этого молодая особа и боялась. Боялась, что отец поймет ее неправильно, а как только узнает, что его дочери стало хуже без его опеки, так больше она возможно вообще не появится на парах. Поправив солнцезащитные очки, что так хорошо скрывали глаза девушки, блондинка, дрожащим пальцем, дотронулась до звонка. Через пару секунд дверь открыла кухарка и, с визгом радости, набросилась на испуганную светловолоску. — Люси! — прощебетала женщина и сильнее стиснула Хартфилию в объятиях. — Как ты там? Все хорошо? Давай рассказывай! Девушка улыбнулась и обняла в ответ свою бывшую няню. С самого детства блондинки кухарка работала в этом доме и присматривала за маленькой Люси. Именно она научила светловолосую ходить и читать. — Все замечательно! — сказала светловолосая, натянув улыбку. Конечно она соврала. Но няня не знала про «болезнь» Люси и поэтому не заметила ничего необычного в блондинке. Конечно, Хартфилия понимала, что, как минимум, неприлично скрывать от уже родного человека свою болезнь, но девушка просто не хотела беспокоить няню и сваливать на нее свои проблемы. — Родители дома? — перевела тему Люси, всматриваясь в уже изученные черты лица женщины. — Да, они сейчас обедают. Я тебя к ним провожу. — сказала кухарка и, взяв под руку Хартфилию, пошла в гостиную. Увидев на пороге родную дочь, Джудо быстро вскочил со стула и обнял Люси. Блондинка была приятно удивлена такой радости отца, ведь они не виделись всего пять дней. Анжелика лишь натянула улыбку и продолжила есть, чем никак не удивила молодую особу. Но как девушка не старалась скрыть всю внутреннюю боль, страх и ужас, что овладел ей последние сутки, отец сразу почувствовал внутренний холод от дочери. Оторвав от себя Хартфилию, он поднял ее лицо и спросил, хотя сам уже знал ответ: — Все хорошо? — Нет. — прошептала блондинка и из-под солнцезащитных очков полились слезы.

***

— Ну, вроде это все новости. — закончила Люси, смотря на солнцезащитные очки, которые она держала в руках. Девушка даже не осмелилась посмотреть на отца за все время разговора, ведь если он увидит ее глаза, то точно повезет Хартфилию к врачу, а ей туда не хотелось. Джудо сидел с задумчивым лицом и смотрел на чайную ложку, которую он уже минут пять держал в руках, вместо того, чтобы помешать ей уже растаявший сахар. Хотя, его тоже можно понять. Какой-то розоволосый нахал, который вроде бесит, а вроде и нет, поцеловал его дочь, а потом оказывается, что у этого придурка со странным цветом волос есть друг Стинг. После минутной паузы, Джудо все же поднял глаза на дочь и попросил: — Посмотри на меня. — Люси, сидевшая все это время и смотревшая куда угодно, только не на отца, тяжело вздохнула. Она понимала, что стоит ей взглянуть на отца, как тот сразу все увидит и поймет. А ей этого безумно не хотелось. Ведь тогда она безоговорочно поедет в больницу. Набравшись смелости, она резко подняла глаза на папу. Джудо лишь недовольно покачал головой и поставил чашку с уже остывшим чаем на стол. — Ты понимаешь, что тебе хуже? Ты все лето просидела в больнице, ради того, чтобы я увидел это? Люси, я вижу, что тебе плохо, поэтому мы сейчас же едем к врачу. — отец уже встал и направился за телефоном, но легкое прикосновение холодной руки его дочери заставило Джудо обернуться. — Пап, я не сказала главного. Когда меня поцеловал Драгнил, мне, — Хартфилия вдохнула побольше воздуха. Почему-то сказать это отцу она боялась. Ведь она знает папу, как никто другой, он может пойти на все, чтобы Люси вновь стала такой же живой, как в детстве, когда мать блондинки была жива. Но отец не понимал одного, что точно знала девушка: она никогда не станет прежней. — мне стало легче. Они стали живыми. — девушка вновь опустила взгляд на спящего в её ногах Плю, изредка подергивающего маленькими лапками. Джудо стоял и смотрел на свою дочь, не веря ее словам. Ведь это невозможно. Только в больнице, благодаря отстранению от мира и современной медицине, ей становится лучше. А тут появился какой-то наглый парень, от поцелуя которого, Люси стало легче. Хартфилий задумался и осторожно произнес: — А ты его случайно не любишь? Такого вопроса от отца даже блондинка не ожидала. Она уставилась на папу, пытаясь переварить его слова. Любит? Нет, конечно. Но что-то же наверно чувствует? Раз тело так на него реагирует, все возможно. Люси не могла ответить на этот вопрос. Слишком сильно она запуталась в своих чувствах. Тело само говорило за нее, ведь тогда, на этом чертовом коврике у Нацу в комнате, когда его губы впились в ее, пусть всего на пару секунд, но девушка почувствовала такие ощущения, каких не испытывала никогда в своей жизни. Но голова категорически отказывалась в это верить, и не про какие чувства даже речи не шло. Но все же… После минутной паузы, Люси проговорила: — Нет, не люблю. — Эти слова почему-то дались тяжело девушке, хотя она в них верила. Но были ли они правдой? Возможно, частично. — Ну и замечательно, значит это просто какая-то ошибка твоего организма и мы едем к доктору. — Радостно сказал Джудо и ушел в соседнюю комнату за телефоном. Блондинка так и осталась сидеть на большом диване в кабинете отца и обдумывать свои слова, поглаживая спящего, не знающего горя, Плю. Может действительно какие-то чувства есть? Но кроме дружеской приязни, Люси ничего не чувствует к Драгнилу. Наверно… Девушка взялась за голову и закрыла глаза. Как же все это сложно. А ведь все из-за этого розоволосого дебила.