Социальная программа

Эту программу ввёл ещё Третий в своё время. Когда-то и Какаши под неё попал. Все ученики Академии, оставшиеся без родителей, раз в несколько месяцев проводили день в обществе одного из старших шиноби. Это было сделано для того, чтобы наладить связь между разными поколениями, подпитать уверенность детей на выбранном пути и передать волю огня. Сейчас же Какаши снова предстояло принять участие в этой социальной миссии, но уже в ином качестве, в качестве куратора. Небольшая взволнованность осела в груди, потесняя всю былую уверенность, с которой он на добровольно-принудительных началах получал это задание. Из-за многочисленных и сложных миссий, а так же из-за серьёзных травм и большого времени, проведённого в госпитале, Какаши раньше не попадал на подобные социальные проекты. Он снова достал из кармана памятку-брошюру и перечитал прописанные там задачи и цели сего мероприятия. «Освоение у сирот базовых коммуникативных навыков и умений в общении со старшими нинздя». Да уж, Какаши был-то и не намного старше своего подопечного, да ему и самому по-прежнему не хватало коммуникативных навыков при общении даже со своими сослуживцами. Следующий пункт гласил: «Снятие нервного напряжения, негативных психических состояний у сирот». Над этой строчкой Какаши размышлял больше всего, тут педагогические навыки нужны и способности мозгоправа, а поручать это рядовым шиноби, на его взгляд, было крайне безответственно. К тому же он боялся ещё больше навредить психическому состоянию ребёнка своим обществом. «Преодоление внутренних проблем». Это был самый страшный пункт, тут бы свои внутренние проблемы преодолеть. Мандраж снова накрыл, подкатил к горлу тошнотой и сдавил виски, Какаши так даже перед особо сложными миссиями не волновался. Он спешно спрятал буклет в карман, а сам попытался припомнить, как же с ним вели себя его кураторы и о чём говорили. Но в памяти всплыли лишь неясные фрагменты, будто обрывки, вырванные из текста книги. Он даже лиц не помнил, хотя это было и не так давно, всего четыре или пять лет назад. Воспоминания превратились в дымку, в смазанные изображения, подёрнутые пеленой времени. Холл Академии во время урока был тих и безлюден, и пока Какаши ждал, подошёл к стенду, где висели лучшие работы учеников. Он долго искал взглядом хоть какую-то нейтральную тему, которую можно обсудить с маленьким будущим шиноби. Но так ничего и не нашёл. Зато рядом стояло пёстрое и пушистое «Дерево желаний» — металлический каркас, напоминающий по своей форме ствол, переходящий в раскидистые ветки. На изогнутых проволоках очень плотно висели цветные бумажные ленточки с заветными пожеланиями. Дерево желаний было старой доброй традицией, которая помогала ученикам Академии анонимно выразить все свои желания и мечты. Какаши оглянулся, убеждаясь, что за ним никто не наблюдает, и принялся, шурша разноцветной листвой, читать надписи, старательно выведенные детскими руками. «Хочу, чтобы папа вернулся с миссии», «Хочу чтобы великие страны не воевали», «Хочу скорее получить звание джонина», «Хочу шаринган». Автор почти каждой третьей ленточки хотел стать хокаге. Было там много и других пожеланий, которые Какаши чуть-чуть приоткрыли завесы тайны, что же творится в умах будущих шиноби, но не давали ему никаких идей для проведения совместного досуга. Пока он не нашёл ярко-синюю ленту с надписью «Хочу выпить много-много газировки!» Вот оно! То, что надо! Газировка, сладости, мороженное — это были недоступные для детей, оставшихся без родителей, вещи. На рамен в Ичираку воспитанникам Академии выдавались бесплатные талоны, а на газировку — нет. Тишину, воцарившуюся в учебных стенах, взорвал оглушительный звонок. Какаши машинально потянулся к сумке за кунаем, но вовремя поборол рефлекс. Со второго этажа по лестнице хлынула звуковая волна. Начинаясь как тихий и едва уловимый слуху гул, а затем перерастая в громоподобный шум, на него надвигался гомон детских голосов. Холл Академии сразу же заполнился несметным количеством громких цветных пятен. Дети беспорядочно сновали туда-сюда, словно муравьи в муравейнике. Шумное море закрутилось, забушевало и вырвалось на улицу через створки дверей, чудом не снеся их с петель. Всё это время Какаши вжимался спиной в стену, стараясь с ней срастись, и чтобы его не смело живой волной. Когда зал заметно опустел, там остался один мальчик со смешным хвостиком на макушке и поперечным шрамом через все лицо. — Умино Ирука? — Да, — мальчуган радостно улыбнулся и сделал навстречу несколько уверенных шагов. — Меня зовут Хатаке Какаши, сегодня я буду твоим куратором. — Очень рад знакомству, — Ирука почтительно поклонился, а сам в нетерпении переступал с ноги на ногу, явно ожидая чего-то выдающегося от сегодняшнего дня. — Ты любишь газировку? — Какаши сразу решил пойти с козырей. — Просто обожаю! — в детских глазах тут же вспыхнул огонёк предвкушения. — Вот и хорошо, — значит начало положено. Они сейчас отправятся в кафе, Ирука там хорошенько наестся сладкого, запьёт это всё газировкой, а потом видно будет, как продолжить развлекательную программу. Нужно ещё про волю огня не забыть. *** Ирука сидел на высоком стуле, с любопытством разглядывал расписные стены заведения и болтал в воздухе ногами: — Я последний раз тут был с родителями, — чуть грустно доложил он. — Выбирай, — Какаши подсунул Ируке меню, с расчетом отвлечь его от темы погибших родителей, приступать к пункту «Преодоления внутренних проблем» он ещё не был готов. — Всё, что захочу? — немного недоверчиво спросил тот. — Всё, что захочешь, — подтвердил Какаши. — Стакан грушёвой газировки, стакан вишнёвой и вот эти два пирожных, — Ирука облизывал губы, словно уже отведал свой заказ. Шоколадное и миндальное пирожные были моментально уничтожены, следом за ними отправились грушёвая газировка и вишнёвая. Перед тем как приступить к сладкой воде, Ирука, смешно фыркнув, вынул из стаканов соломинки с бумажными разноцветными зонтиками. — Ещё? — Какаши был удивлён, он ни разу не видел, чтобы так быстро ели и пили. — Ага, апельсиновой газировки. — А пирожные? — Неа, ещё газировки! — Ирука растянул губы в наисчастливейшей улыбке. *** Нервными шагами Какаши мерил холодный коридор госпиталя. Это лихорадочное состояние можно было сравнить с тем, что бывает после проваленных миссий. Или даже ещё хуже. Его внутренне всего колотило от злости на свою собственную тупость и невнимательность. Он судорожно сжимал в кулаке насквозь промокшую курточку Ируки и каждые три секунды поглядывал на дверь в палату. — Как это произошло? — спустя несколько минут из палаты вышел Третий, его тревожный и осуждающий взгляд словно гвоздями прибил Какаши. — Я не понимаю, как так вышло, — капитан АНБУ, джонин, а оправдывался он неуверенно и робко, как малолетний ученик той же Академии, — он очень любит газировку. Ну и попросил добавки. Он был таким довольным и счастливым, я и обрадовался. А дальше сам спрашивал. Ещё? Он радостно кивал — «ещё!». Конечно, мне надо было заподозрить что-то неладное, когда он уже перестал говорить, а на все мои предложения новой порции газировки сдавлено булькал и кивал. — И когда ты понял, что ему уже хватит? — Третий крутил в руке трубку, явно желая закурить и успокоить нервы, но больничные стены его останавливали. — Когда у Ируки уже верхом вода пошла, и из носа тоже, — виновато склонил голову Какаши. — Это была очень плохая идея с газировкой. — Идея была замечательная, но во всём нужно знать меру! — гневался Третий, — Ладно он, ещё даже не генин, так сильно хотел сладкой воды, что не мог остановиться, но ты-то — шиноби, должен всё подмечать. У нас подобные пытки водой ещё при Первом отменили из-за негуманности. А ты его в мирное время в стенах Конохи чуть до реанимации не довёл! — Я очень виноват, — сокрушался Какаши, — готов понести наказание. — Согласен. Сегодня к вечеру Ируку выпишут, и ты до конца недели будешь его куратором. Отработаешь все пункты, прописанные в буклете, заодно и сам научишься быть к другим более внимательным. — Понял, — не отрывая взгляд от кафельного пола, отозвался Какаши. — И только попробуй мне ещё раз угробить мальчишку! — удаляясь по коридору, Третий грозно помахал над головой пальцем.