Жизнь по второму кругу

Гермиона мягко потирала виски кончиками пальцев и чуть хмурилась. Сегодня тот самый день. День, когда они впятером собирались идти к Снейпу. Через ещё три дня они собирались разоблачить Питера, и им нужна была поддержка. Вот только окажет ли он им эту поддержку? Ответа на этот вопрос у них не было. И честно, Гермиона боялась даже спрашивать. В той жизни, той самой, когда Гермиона была наивной дурой, они верили, что Снейп чёртов антагонист и даже больше — они ненавидели его. Они были не правы. И им придётся признаться в этом ему самому. Они договорились снять медальоны, договорились, что откроют ему всё. Абсолютно всё. Снейп будет рыться в их воспоминаниях. Они хотят попросить дать его Непреложный обет, но не были уверены, что он согласится. Что он не пойдёт к Дамблдору сразу же после их ухода. Всё же гарантий у них нет. Гермиона откидывается на спинку дивана и устало зевает. Они все договорились собраться в гостиной вечером, Гермиона пришла раньше них. Она не смогла читать, от волнения смысл слов не доходил до неё. Близнецы, Драко и Гарри были на тренировке, они обещали вернуться чуть раньше, но, видимо, забыли об этом. Грейнджер прикрыла глаза. Она жутко устала от переживаний. В этой жизни не так легко, как хотелось бы, но гораздо лучше чем тогда. Ей же есть с чем сравнивать. — Так-так-так. Маглокровка Грейнджер. В гордом одиночестве сидишь? Грейнджер резко дёрнулась и открыла глаза. Это была Паркинсон и ГринГрасс вместе с ней. Обе ядовито щурились и презрительно кривили свои губы. Они ненавидели её тихо только потому, что Гермиона редко бывала одна. Гарри, Драко, кто-то близнецов или все они вместе. Если же вдруг она была отдельно от них, то она была в библиотеке, куда они обе не часто заходили. Причин их ненависти было не так-то уж мало. Например, происхождение. Она всё ещё оставалась чёртовой грязнокровкой, пятном на их факультете. А ещё — общение с Драко. И второстепенно — с Гарри. Драко был важен для них. Уже сейчас трудно было не замечать его некоторой популярности у аристократок в связи с его происхождением, наследством и внешностью. Паркинсон и ГринГрасс хотели начинать прибирать его к рукам уже сейчас. Да и Поттер завидный кусочек добычи для них. Гермиона прекрасно осознавала, что никаких особых чувств у них не было. Аристократия магического мира не сильно предусматривала нечто подобное. Для них был слишком важен статус. Грейнджер было жаль их. Но они не понимали этого. И никогда не поймут. — И тебе доброго вечера, Паркинсон. Гермиона встала с кресла и спокойно посмотрела на них. — И что ты теперь сделаешь, когда ты одна и без защиты? Гермиона возвращалась в спальню слишком поздно, они либо спали, либо их самих не было. В те редкие случаи, когда они пересекались, они не говорили друг другу ничего. Эти двое предпочитали демонстрировать свою ненависть молча. Гермиона ничего не могла сделать. — Ничего. Паркинсон, давай просто не будем, хорошо? — А то что? Дафна выступила чуть вперёд и с вызовом вздёрнула подбородок. — Ничего. Гермиона выдохнула и села обратно в кресло. Грейнджер не хотела с ними ссориться, ей это было не нужно. Им — необходимо. — Ты так раздражаешь. Просто завела удачные знакомства и вся такая крутая. Но если бы не Поттер и Малфой, ты бы ничего не стоила! Тебя бы затравили такие как мы! Гермиона вздрогнула. Иногда похожие мысли посещали её. Но она отгоняла их прочь. Если бы тогда она попала на Слизерин. Если бы тогда она не познакомилась с Гарри. Так бы и было. Это разозлило. — Это не ваше дело. Оставьте меня в покое. Гермиона сжала руки. Она выше всего этого. Она не будет отвечать. Даже если это верно в какой-то степени. Паркинсон и ГринГрасс рассмеялись. Гермиона упрямо смотрела на огонь и почувствовала, что они подходят ближе. — Но мы же правы. Ты никто без своих друзей. У тебя никого нет. Что. Ты. Стоишь? Паркинсон выдохнула ей это почти на ухо. Гермиона стиснула руки ещё сильнее, так, что ногти оставили красные полумесяцы у неё на ладони. Ничего. Она просто зубрила, заучка, растрёпанная дурочка, которая настолько наивна, что верила Рону, что не видела, как он обманывает её столько лет. Может, это правда. Куда она без друзей? В той жизни она была одинока в самом начале. До Гарри и Рона. Сейчас не так, но она всё ещё помнит. Паркинсон засмеялась. Её смех прервал звук открывающегося портрета. Паркинсон дёрнулась, оборачиваясь. — Что тут происходит? Пэнси засмеялась, но по-другому. Весело, а не издевательски. Гермиона обернулась и увидела ребят. Гарри нахмурился и чуть вышел вперед. Драко напряжённо смотрел чуть позади. Близнецы мгновенно оставили улыбки. — Всё хорошо. Гермиона встаёт и отодвигает от себя Пэнси. — Мы просто разговаривали. Они уже уходят, верно? Она повернулась к ГринГрасс, и та удивлённо кивнула. Грейнджер прикусила губу и выдохнула. Паркинсон очнулась первой и, схватив за руку Дафну, быстро пошла в сторону спальни. — Грейнджер, всё в порядке? Фред слегка наклонил голову и внимательно рассмотрел её. — Да. Всё отлично. Ничего серьезного, честно. Гермиона растянула губы в улыбке. — Нам пора идти. Остальные кивнули. Гермиона понимала, что Гарри и Драко ещё вернутся к этой теме. Но она уверенно шла вперёд. Она не хотела думать об этом прямо сейчас, потому что у них есть дело поважнее. Она не хотела думать об этом, потому что отчасти - это правда. Гермиона тряхнула головой и попыталась сосредоточиться на Снейпе. Разговор с ним гораздо важнее обидных слов от слизеринок. Снейп в привычно чёрной мантии открывает дверь. Он смотрит, и в его глазах мелькает быстрое удивление. — Что вы здесь делаете? Гарри посмотрел на других. Они кивнули. — Мы хотим вам кое-что рассказать. Это важно. И мы надеемся, что вы никому не скажете об этом. Снейп чуть нахмурился и чёрной тенью отошёл от двери. Они молча прошмыгнули в комнату и устроились на диване. Гарри остался стоять. Снейп развернулся к ним. — Я слушаю. Поттер набрал воздуха в грудь. Ему немного страшно. Он смотрит на друзей, а затем снова Снейпа. Если не сказать, то потом он снова умрёт. Гарри выдыхает. — Очень сложно начать. Но я попробую. Снейп чуть наклонил голову. Он действительно слушает. Северус был практичным. Он верил тому, что мог доказать сам, тому, с чем его логика не спорила до хрипа в голове. Сейчас он верил. Они рассказывали ему всё. Снейп смотрел их воспоминания, видел медальоны. Снейп видел всё. И он верил. Ему было страшно, неприятно, обидно. Человек, которому он безумно верил, подвёл его. Дамблдор был виноват во всём этом. Снейп не хотел знать зачем. Он хотел забыть всю ту ложь, которой пичкал его старик. Не мог, конечно, но что тогда? Когда они описывали его смерть, то немного запинались. Им было неловко и мерзко. Они прямо говорили, что не любили его. Может, это и был решающий фактор для его веры. Про их отношение к нему он мог бы прочитать в их мыслях. Но они говорили. С запинками, смущением, но говорили. И он верил. И не верил. Это всё было сложно понять, осмыслить за один раз. Когда Гарри рассказывал про воспоминание, которое тот умирающий Снейп оставил для него, ему было явно больно. Гарри говорил про Лили. Рассказывал, как увидел воспоминание Снейпа на их уроках легилименции. Снейп не мог поверить. Было трудно слышать это всё. Как умер Фред. Как дальше была жизнь в клетке без прав на собственную волю. Как потом они перенеслись сюда. Как Гарри стал братом Гермионы, и как они рассказали всё Драко. Они рассказывали, как поменяли целый мир. Но он верил. Когда Гарри протянул к нему руку и попросил дать Непреложный обет не рассказывать обо всём услышанном без их согласия, Снейп согласился. Молча протянул руку в ответ и подписался под этим всем. Он им поможет. Они доверились ему, и он поможет им. Чего бы это не стоило. Возвращались все пятеро под утро, усталые, но довольные. Снейп был ошарашен, удивлён, но он верил. Было видно, что верил. И что поможет теперь. Они попросили его в конце, чтобы он помог им оправдать Сириуса. Чтобы у них была хоть какая-то опора и поддержка. Он был согласен. Сказал, что поможет. Сириус будет спасён. Гарри от чего-то сильно устал, Гарри почему-то не хотел ни с кем разговаривать. Это разговор выбил из него много моральных сил, и он просто хотел лечь спать. Гермиона была такая же. Притихшая, потухшая, с синяками под глазами, она была бледная, и, кажется, у неё болела голова, она вечно потирала пальцами виски и переносицу. Гарри заметил это ещё там. Хуже всего, наверное, Фреду. Он словно бы заново переживал свою смерть. Этот разговор и планировался тяжелым, но острых углов хотелось избежать. Не получилось. Не вышло. Они расходятся по комнатам молча. Гарри ложится в свою кровать и слышит, что Драко ушёл в ванную комнату. Тому было проще остальных, но не настолько, чтобы это всё прошло бесследно. Тяжело узнавать, что твои родители на самом деле не такие, как ты привык мечтать. Драко ложится на свою кровать через пятнадцать минут. Оба не спят этой ночью.