Малфои: путь восстановления

Поступок всегда важнее слов. Человек способен орать два часа — и помочь… или два года сюсюкать — и предать. Аль Пачино

Женщина расчесывала свои волосы, тихо напевая под нос мелодию из далекого детства. Пальцы перебирали пушистые локоны, и солнце за окном медленно поднималось из-за горизонта. В голову некстати лезли воспоминания давно минувших дней. Прикрывая глаза, Гермиона возрождала в памяти эти образы, и ее грудь стискивала в своих стальных объятиях тоска. Когда их настигали моменты искренней нежности, они могли сидеть вместе, укутавшись в один плед, и слушать прекрасные мелодии, которые наигрывал эльф на рояле. Однажды Драко сыграл и спел для нее романс. Она в ответ ему нежно улыбнулась и подала к столу ароматнейший красный чай с малиной и клубникой. Она гладила его тонкие пальцы и поражалась их длине. А он лишь сильнее прижимал ее к своей груди, носом зарываясь в ее собранные волосы. Глубокой ночью, когда даже совы утихомирили свой гул, и когда маленький Северус захныкал в колыбели, Драко легко уложил ее обратно в постель и сам подошел к проснувшемуся сыну. Замычал какую-то английскую песенку, и она вместе с сыном провалилась в сон. Они сидели на разных диванах в библиотеке. Северус под присмотром домовика ползал по пушистому ковру и игрался с волшебными игрушками: драконами, рыцарями, другими магическими тварями… По комнате разносился приятный запах лиственницы, старых книг и детского шампуня, которым пах маленький Малфой. Тихий шорох страниц, теплый воздух гладил по щекам, глаза бегают по строчкам… — Ма, Па, дакон! — мальчишка так радовался, подбрасывая игрушечного дракона в воздух, а тот плавно пикировал, помахивая волшебными крыльями. Драко поддерживал сына за спинку, пока тот увлеченно заплетал матери неровные косы. Женщина улыбалась и сидела спокойно, держа спину ровно. Иногда малыш дергал ее волосы слишком сильно, но она продолжала соблюдать спокойствие и умиротворение. — Северус, смотри, как неаккуратно, — тихо, чтобы волшебница не услышала, шепчет мужчина ребенку, — давай немного переделаем вместе? Малыш кивает, и уже с отцом они заплетают шоколадные волосы в большую пышную косу. — Пусть все будет как суждено, но… Гермиона подняла глаза и взглянула на спящего сына. Он — ее кровь и плоть. И его. Теперь вся их жизнь переплетена, и не будет и шанса разорвать эти узы. Да и хотелось ли ей этого? Даже после того, что случилось?..

***

Блейз сидел с Луной Лавгуд в одном из малопримечательных кафе магического Лондона и обсуждал с ней какие-то совсем не существенные проблемы. От перепуганной произошедшим Нарциссы он слышал, что с Драко творилось что-то не то: сначала он просто проводил больше времени на работе, чем обычно, потом стал через раз гулять с сыном, а потом и вовсе ворвался в дом и ударил по лицу супругу. Обеспокоенная женщина пересказала лучшему другу сына все, конечно, без подробностей, с некой опаской и даже сомнением. Ведь все его поступки, не считая пощечины, можно было обосновать новыми заказами, плохим самочувствием или загруженностью, но волшебница была озабочена. И на самом деле Забини понимал такую озабоченность миссис Малфой. Пускай видел он ее (озабоченность) последний раз задолго до второго восстания Волан-де-Морта, когда с Драко случилось удивительное приключение в десятилетнем возрасте за пределами поместья Малфоев, но это было равнозначное чувство. И тогда чистокровная волшебница не прогадала. — Я хотела устроить вечер, — вдруг произнесла блондинка, внимательно смотря на вино в бокале. — Знаешь, собраться всем и выпить в клубе алкоголя, потанцевать, расслабиться. В последнее время меня так тянет на распутную жизнь. Сначала мулат усмехнулся: в их разношерстной компании обычно именно ему приписывали разгульный образ жизни и амплуа прожженого повесы. Однако предложение Лавгуд не было сейчас таким уж и странным: основные праздники уже отгремели, до Нового Года еще нужно дожить, так почему же не собраться всей честной компанией и не прокутить один из вечеров? За этот вечер Блейз мог бы узнать, что творится с Драко, повидаться с Пэнси, которую не видел долгое время из-за ее вечной работы и свиданок с Уизли. — Думаю, это хорошая идея. Могу забронировать столик на эти выходные, — мулат чокнулся с девушкой бокалом и пригубил вино. — Надеюсь, что ты про тот клуб, в который мы ходили после выпускного, — самозабвенно уточнила блондинка и улыбнулась. Как-то раз после выпускного, когда Рон и Пэнси укатили на уикенд во Францию, Невилл и Нотт погрузились с головой в подготовку к вступительным экзаменам, Гарри с Джинни решились на ремонт на Гриммо 12, а Драко с Гермионой выбирали дни на пролет мебель для малыша, Блейз и Луна завалились в один полу-магический клуб, где провели шумную и долгую ночь. В этот клуб обычно заявлялись маги, давно покинувшие магический мир и обосновавшиеся в магловском. Однако тут они могли узнать все последние новости, справиться о здоровье определенных магов, неплохо покутить, расплатившись магловскими средствами и покойно вернуться в размеренную, пронизанную электроникой, жизнь. После проведенной ночи, ребята долго еще бродили по улочкам Лондона, с двумя бутылками алкоголя на перевес, обсуждали архитектуру мимо проплывавших зданий и, проще говоря, смеялись от души. Под утро следующего дня они добрались до квартиры Блейза, которой он пользовался, если не возвращался в усадьбу матери. Развалившись на большой двуспальной кровати, друзья смеялись некоторое время над нелепостью ситуации, потом, поддавшись обстановке и еще не отпустившему их алкоголю, поцеловались и уснули. На утро парочка все вспомнила со смущенной улыбкой: ребята понимали, что их легкая пьяная шалость никуда не выльется, и вообще, все, что было по пьяни, остается в пьяном угаре. — Да. Тогда эта пятница, часов в десять вечера?

***

Малфой пришел домой в приподнятом настроении: он автоматами закрыл сессию, совершил сразу несколько удачных сделок, купил матери подарок к новогоднему торжеству, успел сходить в банк, чтобы положить на счет годовалого чуда несколько тысяч галеонов. Подходя к дверям в поместье, его настиг сыч. Глянув на птицу, в голове которого торчало аляпистое сизо-голубое перо, Малфою стало интересно, что от него понадобилось белокурой волшебнице. Приняв письмо из лап птицы, волшебник погладил ее по голове, и та улетела, громко хлопая крыльями. Распечатав письмо, которое Луна даже не закрепила восковой печатью, Драко улыбнулся витиеватому почерку.

«Ты и Гермиона. В эту пятницу в клубе „Шторм“. Возражения не принимаются. Нарцисса приглядит за Северусом. Всегда ваши, Блейз и Луна»

— Пишут, словно они парочка, — фыркнул слизеринец и дошел наконец до дверей, которые ему сразу же распахнул услужливый домовик.

***

Нарцисса весь вечер просидела в комнате с Северусом, наблюдая за ребенком. Однако ее мысли были далеко за пределами уютно обставленной комнаты. Ее материнскую душу беспокоило поведение сына. Сначала она просто не замечала, нет, не хотела замечать, что за последний месяц он стал дольше задерживаться на работе, будто бы разбираясь с клиентами, потом он начала пропускать свои излюбленные прогулки с сыном по саду. А его выходка прошлым вечером испугала ее. Словно вернула в прошлое. Сначала волшебница подумала на происки предков, но потом, поговорив с парой-тройкой портретов, поняла, что дело в чем-то другом. Поговорить с Гермионой толком тоже не выходило: одной было как-то стыдно об этой говорить, другая не хотела перекладывать свои проблемы на других. Любая другая, аристократическая-блин-мать, сказала, что все это не ее дело, и что молодожены должны разбираться сами. Но Нарцисса хоть и была аристократкой, но она была матерью. И она, черт подери, была Блэк. Мерлин и Моргана, за последние года три, если не больше, это стало самым обоснованным оправданием ее действий. Женщина вздрогнула, когда ее внук закопошился на кровати и долго зевнул. Потерев глазки, мальчик перевернулся на живот и посмотрел на бабушку заспанными серыми глазками. — Ба, я встал. Женщина улыбнулась и поднялась из кресла. Разгладив складки на юбке, она подошла к кровати, где уже во всю садился мальчик, и протянула ему взятые с пола тапочки. — Давай обуемся и пойдем кушать. Должно быть мама ждет нас в гостиной.

***

Гермиона была куда молчаливей, чем обычно. Все утро она провела в комнате сына, сначала ожидая его пробуждения, а потом собирая его к завтраку. Приняв все утренние процедуры, женщина с ребенком спустились на первый этаж, в малую гостиную, которая всегда нравилась Северусу. Как-то раз семья предприняла попытки покушать в большой гостиной. Тогда в гости нагрянули все Уизли, прихватив Гарри и Пэнси с собой. Но маленький мистер Малфой расхнылкался, находясь в большой гостиной, и всей компании пришлось переехать в малую. Мест хватало на всех и там, но в этот раз молодой господин был доволен и даже продемонстрировал собравшимся гостям свое умение почти чисто кушать ложечкой обожаемое пюре из овощей. Правда с кружечкой мальчик плохо справлялся до сих пор: жидкость проливалась на его аккуратненькие костюмчики, но это ничуть не печалило взрослых. Успехи ребенка радовали всех поголовно. Драко на завтрак не спустился, и как потом сообщил дамам эльф, он вообще не завтракал и покинул поместье в хорошем настроении и обещал вернуться ровно к ужину. Такая перемена в настроении супруга была не совсем неясна Гермионе. И ее это злило еще больше, хотя, казалось бы, вчера ночью она была лишена всяких эмоций на ближайшее время. Из нее, так сказать, всю «дурь» выбили. С Нарциссой было разговаривать совсем невыносимо. Грифиндорка чувствовала на себе ее взгляды, немые вопросы, но ничего сказать не могла. Возможно, хотела, но слова застревали комом в горле, и получалось сказать только жалкое и лживое: «все в порядке». Так и прошел целый день. Гермиона едва передвигалась по дому из-за боли в теле, была мрачнее тучи, а Нарцисса любезничала с внуком, который в преддверии «нового года» поддержал идею бабушки нарисовать папе и маме подарок. Днем Гермиона была насильно отправлена свекровью на прогулку по ее розарию, а сама Нарцисса, уложив внука спать, написала тревожное письмо лучшему другу сына. Женщина отчего-то питала надежды на то, что может быть мулат знал, что происходило в жизни ее сына. Больно уж не хотелось чистокровной волшебнице прибегать к таким грязным способам, как слежка. Однажды ей уже вышло это боком…

***

Когда Драко переступил порог собственного поместья, его, почему-то обдало холодом. Но вместе с этим он почувствовал тонкий запах выпечки из малой гостиной. И путь его это насторожило, он максимально добродушно вручил домовику свою теплую мантию и внутренне удивился, почему этот домовик внушительно быстро исчез. Просто он не помнил, как вчера запустил этого домовика пинком ноги в дубовую дверь гардеробной. Войдя в гостиную, он увидел, казалось бы, прекрасную, греющую душу, картину: за светлым столом из ясеня сидели его мать, облаченная в теплое платье из благородно серой ткани, супруга, запечатанная отчего-то в черное глухое платье, и сын, размазывающий по тарелке пюре из брюссельской капусты. И вдруг его блондинистую голову посетила мысль: а когда он последний раз видел столь спокойную картину? В голове ответа почему-то не нашлось. — Ты опоздал на ужин, — строго заметила миссис Малфой, откладывая толовые приборы в сторону. — Какие причины в этот раз? Драко показалось, что его отчитывают. Хотя именно мать это делала крайне редко. Однако он прибывал в слишком хорошем состоянии духа, чтобы что-то могло его задеть. — Заходил в банк. Нужно было положить кое-какую сумму на счет Северуса, и подписать ежемесячный перевод, чтобы не бегать туда каждый раз, — спокойно ответил он и прошел к своему месту за столом. Проходя мимо супруги, Малфой погладил ее по плечу и невесомо клюнул в щеку, но девушка как сидела каменным изваянием, так и продолжила сидеть, а проходя мимо сына, на пару секунд зарылся носом в его торчащие в разные стороны, как у Поттера, волосы. И снова эта мысль. А когда он так делал в последний раз? — В следующий раз не опаздывай. Это входит у тебя в дурную привычку, — голос матери снова отдавал металлом. Мужчина сощурился и попытался понять причину столь скверного настроения женщины, но ничего не мог припомнить. Поэтому он лишь кивнул матери в ответ. — Гермиона, Блейз и Луна настаивают, чтобы мы посетили с ними одно питейное заведение в эту пятницу. Смею предположить, что соберется вся делегация. Матушка, этот прохвост заверяет, что ты посидишь с Северусом. Не ты ли подала ему эту идею, желая больше времени провести с внуком? К удивлению мужчины, обе женщины не торопились отвечать. Гермиона молча вытирала запачканные щеки Северуса салфеткой, а мать усердно разрезала кусочки моркови. — Мама? Гермиона? Вилка в руках старшей Малфой дрогнула. Нацепив на лицо маску полного безразличия, которую Драко знал настолько хорошо, насколько это было возможно, женщина сухо ответила: — Нет, не я инициатор. Но с внуком с удовольствием посижу. Потом мужчина повернул голову в сторону молодой волшебницы, но та, в отличие от матери, отвечать не спешила. Закончив вытирать лицо сына от зеленого пюре, она сложила все его столовые приборы в тарелку и отставила ее с детского стульчика на стол. Сняв с шеи Северуса слюнявчик, который был весь перепачкан едой, она подняла ребенка на руки и, лишь отойдя на пару шагов от стола в сторону выхода, бросила через плечо: — Хорошо.

***

После ужина, который он заканчивал в полном одиночестве, Малфой направился в свой кабинет, чтобы посмотреть свое расписание на ближайшие пару дней. Как-то хотелось разгрузить свой график и провести больше времени со своей семьей. Усевшись в кожаное кресло и достав из верхнего ящика стола магический ежедневник, волшебник принялся разбираться в торопливом почерке, которым были записаны все его дела на ближайшее время. Он взглянул на дела четверга и увидел, что из его занятий уже были вычеркнуты поход в Академию, раз он уже сегодня закрыл сессию, и подключение ежемесячного перевода средств на накопительный счет сына. Глянув на пятничные дела, мужчина убедился, что сможет решить их все в первой половине дня и спокойно закрыл ежедневник. Стоило ему это сделать и посмотреть куда-то дальше исписанных листов, как он уткнулся взглядом в Отто, восседавшего на разложенных на столе бумагах. Кот, отчего-то, смотрел на него осуждающе и это уже начинало злить молодого волшебника. — Ну что на этот раз? Тебе не терпится мне рассказать, почему в этом доме на меня все ополчились? С минуту блондин смотрел в глаза коту и совсем не заметил проступивший из-под шерсти амулет. «А ты вспомни», — насмехаясь произнес кот и легко спрыгнул со стола, уже через пару секунд выскользнув из кабинета. Мужчина уже устало потер глаза. Вспомнить? Да этот кот насмехался над ним. Драко помнил все предельно ясно: как после сделки с мистером Курцом на него свалились куча мелких, но продуктивных сделок, как он спешил домой, уставший и измотанный… Единственное, чего он не помнил, так это редкий минут уединения. Казалось, он помнил все свои взаимодействия с другими людьми, но то, о чем он думал, находясь один… Нахмурившись, волшебник встал из-за стола и пошел к выходу из кабинета. Если так подумать, то Драко не помнил того, что делал, когда находился один: какие строил планы, какие хотел подобрать для семьи и друзей подарки… И еще он не помнил вчерашний вечер, но сейчас он все мог списать на новый вид алкоголя, который раньше он не принимал: с одним посетителем, с которым они были давно знакомы, после сделки они пропустили по стаканчику новой выпивки в баре и разошлись по домам… Шумно выдохнув, волшебник решил, что подумает об этом завтра, а сейчас хорошо отоспится. Дойдя со спальни, которую он делил с Гермионой, Драко бесшумно вошел в нее. Глянув на кровать, он увидел нечто странное. Обычно Гермиона спала в легкой пижаме, состоящей из шелковых шорт и топа, реже — в хлопковой сорочке, которую ей подарила миссис Уизли. Но сейчас же девушка спала в магловской водолазке, лосинах и высоких, по колено гольфах. Подойдя вплотную к кровати, Малфой присел на корточки и потрогал лоб супруги: но тот был теплым, а значит, отпадал вариант того, что Гермиона заболела. Вздохнув, Малфой поднялся на ноги и вдруг его взгляд зацепился за запястье девушки. На нем виднелся желтеющий синяк, будто бы кто-то волок девушку насильно, удерживая за это хрупкое несчастное запястье. Решив завтра обязательно спросить Грейнджер, что случилось с ее рукой, он достал волшебную палочку и, шепнув заклинание, залечил синяк. Остановившись на идее, что у девушки просто начались критические дни и поэтому она оделась так тепло, мужчина отправился в ванну, переоделся и лег спать. Проваливаясь в пучину сна, где-то на периферии сознания проскочила мысль, что этот синяк мог поставить он, ведь вчерашний вечер он никак не помнит.