Малфои: путь восстановления

Все, за что мы беремся, оказывает сопротивление, ибо всё имеет свою собственную волю, которую надлежит преодолеть. История, изображая жизнь народов, только и рассказывает нам про войны, да возмущения: мирные годы проскользают кое-когда только как краткие паузы, как антракты меж военными спектаклями. Точно так же и в жизни каждого отдельного человека есть непрестанная борьба, и не только в переносном смысле — с нуждою или со скукою, но и в прямом — с другими людьми. Он повсюду встречает супостатов, проводит жизнь в непрерывной борьбе и умирает с оружием в руках. Артур Шопенгауэр

По прибытии в Малфой-Мэнор, молодых господ встретила старая эльфийка в довольно чистой наволочке, подпоясанной голубой лентой. Она поклонилась Малфою и Грейнджер, поприветствовала их и повела по мощеной камнем тропе. Вещи молодых студентов были отдельно отнесены в комнату. Когда Грейнджер переступила порог ненавистного всеми фибрами души дома, она не почувствовала бывшей неприязни к этому месту. Здесь уже не было холода, пронизывающего тело. В усадьбе Малфоев было светло, тепло и даже уютно, как сказала бы гриффиндорка. Она отчетливо понимала, что сейчас, когда семья Малфоев «восстает из пепла», все улучшения — дело рук Нарциссы Малфой, урожденной Блэк. В полном молчании Гермиона и Драко прошли в гостиную, где, сидя в кресле около камина с книгой в руках, их ждала женщина. Облаченная в необычно-светлое платье, с собранными в узел волосами, Нарцисса задумчиво и томно смотрела на огонь в камине, пока Малфой не поздоровался с матерью. Встрепенувшись, она расслабленно улыбнулась, будто при виде студентов женщина очень успокоилась. — Драко, ты покажешь Гермионе всё здесь? — спросила мать. — Сначала я бы хотел зайти в кабинет отца, — отрицательно ответил юноша и, как-то слишком эмоционально сжав руку гриффиндорки, удалился прочь. Девушки проводили платинового мальчика взглядом. Гермиона скривила красивые губы в усмешке, а Нарцисса по-матерински нежно улыбнулась. — Он скучает по нему. Несмотря на всё то, что между ними происходило. Люциус иногда проводил с ним долгие вечера, тогда они становились настоящими отцом и сыном, — женщина встрепенулась и вновь улыбнулась волшебнице. — Тогда я проведу тебе небольшую экскурсию, заодно познакомлю с некоторыми родственниками. «Которые уж точно не рады грязнокровке в своем доме», — подумала студентка львиного факультета и вежливо поблагодарила леди Малфой. Женщина увлеченно рассказывала об истории этой усадьбы до времен Тёмного Лорда, в основном про более светлые времена. Проходя мимо портретов с красивыми статными аристократами, Нарцисса знакомила их с Гермионой, а её — со знатью прошлых веков. Многие из женщин-урождённых-Блэков смотрели на девушку чуть ли не с благоволением. Они как будто чувствовали тот страх и то отчаяние, которое окутывало юную девушку уже в течении долгого времени, прежде чем она пошла на такой отчаянный и рискованный шаг. Сестра Нарциссы, Андромеда, и их бабушка Ирма Крэбб больше всех приглянулись Гермионе. Из мужчин-Блэков лучше и приятнее всех остальных к девушке отнесся Сириус I, Септимус Уизли и Карлус Поттер (о расположении двух мужчин она догадалась сразу, не скрыв при этом доброй широкой улыбки). Нарцисса вела девушку по всяческим коридорам, закоулочкам, рассказывала истории, выводила в вечно зеленый и солнечный сад, за территорией основного здания, а в конце Нарцисса с большим удовольствием показала Гермионе их богатую библиотеку, чем явно впечатлила волшебницу. И как же приятно было женщине смотреть на светящуюся от счастья и восторга Гермиону, порхавшую между стеллажей, умелым взглядом цепляющую все названия с корешков книг. В точных движениях девичьих рук Блэк узнавала свои и улыбалась шире. Когда-то давно Нарцисса, вот такая же юная как Гермиона, была впущена в библиотеку Люциусом. Влюбленный юноша смотрел на неё своими вроде-холодными глазами и был счастлив. Нарцисса бегала мимо многочисленных полок с книгами и, вдоволь насмотревшись корешками Великой Библиотеки, кинулась на шею юному Люциусу, не скрывая улыбки. Молодой Малфой знал, как его невеста любила книги. Нарцисса целовала Люциуса в знак благодарности, а он, влюбленный мальчишка, прижимал её ближе к себе, зарываясь пятерней в ворохе её растрепавшихся волос. Несколько позже, в окружении этих книг был зачат Драко, который сейчас, заперевшись в кабинете отца, предавался воспоминаниям. — Нарцисса, — как попросила девушку называть себя Малфой, — здесь так прекрасно! Это просто невозможно великолепно! — Знала, что тебе понравится, — проговорила женщина с улыбкой. — Нам нужно спускаться к обеду. Идём.

***

Уже после обеда двое студентов шли по пятам за ведущей их вперед Нарциссой. Та была несколько взволнована и воодушевлена. Драко, видя эти неподдельные чувства матери и слыша одобрительные разговоры с портретов, внутренне успокаивался. Путь только на этот год, но его мать и его семья будут наконец-то счастливы. Пусть он множество раз переступит через себя, но он будет улыбаться избранной матерью невесте. Его же готовили к этому, в конце концов. — А это ваша комната, — проговорила Нарцисса и распахнула темную дверь. Студенты в некоторой нерешительности вошли в комнату вслед за женщиной и застыли в изумлении. Комната была в серебристо-золотых тонах, будто разделенная пополам, а в середине цвета сходились, и был цветовой взрыв на границе. «И сошлись два факультета» — промелькнуло в голове гриффиндорки фраза одного из профессоров, который говорил о начавшихся отношениях одного слизеринца с пуффендуйкой с пятого курса. Девушка осматривала золотую часть комнаты: трюмо с зеркалом, на нем всякие принадлежности, рядом с ним небольшая тумба, а за ней плательный шкаф и дверь — видимо в ванную комнату. В серебряной части комнаты было тоже самое, в зеркальном отражении и в серых цветах. И ровно посередине на песочно-белом мягком ковре стояла двуспальная кровать с резным изголовьем и такими же ножками. На ней было покрывало всё в тех же серебряно-золотых тонах с черно-белыми бон-бонами на уголках, и две подушки — серебряная и золотая. «Да это не кровать. Это гимн сексу», — пронеслось в голове Драко прежде, чем он осознал. «Мы будем жить в одной комнате?!» — пронеслась идентичная мысль в голове обоих студентов. Они бросили взгляд на улыбающуюся женщину. Та, явно довольная, оставила молодых одних, плотно прикрыв за собой дверь. — В таком дерьме я еще не оказывалась, — пробормотала гриффиндорка себе под нос. Малфой опять скривил свои отвратительные губы. — Трансгрессия запрещена, камина нет, и эльфы наверняка докладывают о наших перемещениях матери, — горько проговорил Малфой и фыркнул, отойдя на несколько шагов от невесты. — Мне действительно придется терпеть в своей кровати тебя, Грейнджер. Девушка на это лишь фыркнула и подошла к своему шкафу. Распахнув его, она совсем не удивилась: ее одежда была аккуратно разложена-развешена в правой части, а в левой красовались прекраснейшие платья, подобранные Нарциссой для Гермионы в честь ее приезда в Мэнор. В конце концов, гриффиндорка проведет в усадьбе не просто месяц, а будет праздновать с семьей Малфоев-Блэков Новый Год и Рождество. Хотя студентка львиного факультета не теряла надежду провести эти праздники в «Норе». Малфой не смотрел в сторону Грейнджер в плоть до тех пор, пока старая эльфийка Пенелопа не позвала их к ужину.

***

Гермиона признавала — она не могла уснуть. Просто мириться с той мыслью, что в метре от тебя, на той же самой кровати, лежит мужчина было сложно. Но ещё сложнее было от того, что этот мужчина — Малфой. Драко Малфой — её враг; враг Гарри и Рона; враг всего их факультета. — Хватит вертеться, Грейнджер, — недовольно заявил юноша, не смотря в сторону своей соседки. Его тоже не прельщал факт такого рода сожительства с Гермионой. -Да как на этой кровати вообще можно спать?! — возмутилась девушка, мгновенно сев на постели. — Она настолько мягкая, что еще чуть-чуть и она проглотит меня. Как ты умудряешься спать здесь? Драко хмыкнул. — Неужели гриффиндорской «принцессе» удобнее на родных продавленных матрасах, чем в нормальной постели? Ты всегда можешь лечь на полу.— предложил Малфой со своей обычной ухмылкой. — На твою радость? — усомнилась девушка. — Не дождешься! Гермиона вновь опустила голову на подушку и замолчала. Она смотрела вверх на белый потолок и думала. О Гарри, о Роне. Она даже вспомнила о Краме, лишь бы не испытывать неловкость от собственного положения. Что думать можно было об этом? Она и Драко в одной постели — смешно! Благо никто из них не спешил идти на контакт. Проспать месяц в одной постели, раскатившись в разные стороны — реально. Недаром она с Поттером и Уизли проводила долгие летние ночи в небольшой маггловской палатке. Тогда они спали бок о бок, и у нее не возникало никакого дискомфорта. А сейчас между ней и Малфоем был целый метр, и она чувствовала себя до ужаса неловко. «Странно», — губами прошептала волшебница, всматриваясь в потолок. Малфой лежал всё так же молча и также смотрел в потолок, иногда надолго закрывая глаза — видимо, в попытке уснуть. А когда вновь их открывал, то смотрел вверх безжизненным и опустевшим взглядом. — Сейчас ты права, — столь же тихо произнес платиновый юноша. Грейнджер повернула голову в его сторону. Значит, услышал. Значит, тоже думал об этом. Внезапно слизеринец тоже повернул голову в её сторону. В полутьме они смотрели друг на друга и молчали. Вот так просто, без прошедшего спора, ровно дыша и не испытывая ненависти, разве что неловкость. — Давай спать. Завтра начинаются тяжелые дни, Гермиона, — сказал Драко и повернулся к гриффиндорке спиной. Она сделала то же самое.

***

Не успело солнце взойти над горизонтом, как Гермиона подскочила с кровати, полная сил. Она абсолютно не знала, что заставило её пробудиться так рано: то ли отсутствие Живоглота, который каникулы проводил у Аббот Ханы и её кошки Жульетт, то ли спокойный сон, хоть и под боком Малфоя. Когда волшебница только проснулась, она мельком глянула на Драко. Тот спал спокойно и размеренно дышал, и выглядел, как всегда, безупречно. «Как кукла», — даже подумала гриффиндорка и поспешила вниз. Ещё вчера, проявившая симпатию к молодой госпоже, Пенелопа разрешила Грейнджер прийти с утра на кухню и помочь с завтраком. Нарцисса с улыбкой пожала плечами. Блэк лишь сказала, что эльфы-домовики в праве сами решать. На кухне, в пылу ароматов и запахов, Гермиона кружилась как на балу. Многие из эльфов новую хозяйку приняли с распростертыми руками, но был один эльф, который не одобрял человека. Торин, а именно так звали эльфа, ворчал и не желал показываться перед юной госпожой. Он всё говорил Пенелопе: «Она чужая! Прогоните её прочь оттуда!» —, но Пенелопа ничего не предпринимала, и Грейнджер продолжала готовить, паря по обширной кухне. Эльфы-повара с удовольствием смотрели на то, как при помощи «маггловских хитростей» готовит юная госпожа. Иногда они помогали ей, но с куда большим удовольствием смотрели. Юлий, один из самый старых эльфов-поваров, про себя с огромным удовольствием отметил, что эта картина отправляет его в прошлое, когда другая молодая госпожа в первые дни вот так же порхала по кухне, готовя завтраки, обеды и ужины. — Это так вкусно! — восхищённо восклицала Пенелопа, пробуя грейнджеровский пирог. — Торин, попробуй! Недовольный эльф не хотел пробовать стряпню магглорожденной госпожи. Но у него не осталось выбора, когда самоуверенная женщина-эльф запихала кусок пирога прямо ему в рот. Перед его глазами фейерверком раскрылась гамма вкусов, и ему, старому верному эльфу, пришлось признать — Гермиона готовила очень вкусно. Когда перед глазами смущенной студентки львиного факультета появился ещё один эльф в испачканной наволочке, где-то упала поварёшка. — Торин, — тихо зашушукались молодые эльфы за спиной студентки, — неужели он признал молодую госпожу? Старый эльф-домовик посмотрел на волшебницу своими большими недовольными серыми глазами. Гермионе хотелось сдаться — такое милое существо смотрело на неё глазами Люциуса. — На этой кухне не приветствуются люди. В особенности, женщины. Даже на банкетах повара-помощники-мужчины. Единственная женщина-эльф, которая допускается на эту кухню — Пенелопа. Она старшая. Тебе здесь не место, — грозно говорил эльф, указывая девушке длинным неказистым пальцем на дверь. — Тебе стоит уйти, молодая госпожа. За спиной снова зашушукались эльфы-домовики, а Гермионе внезапно захотелось засмеяться. У неё было до ужаса прекрасное настроение. И сейчас устрашающий эльф Торин-Люциус очень сильно показался ей похожим на профессора Северуса Снейпа. Холодный, строгий, но наверняка просто очень дисциплинированный.

***

После завтрака, который похвалил даже Драко, Гермиона убежала в библиотеку. Слизеринец этому не удивился, а даже обрадовался. Это было куда лучше, чем их совместные прогулки по «Вечному саду». Когда платиновый мальчик шёл в кабинет отца, проходя мимо приоткрытых дверей библиотеки, он заметил мать, стоящую в кресле рядом с гриффиндоркой и что-то обсуждающую с ней. Он фыркнул и пошел дальше. Любовь своей матери к этой грязнокровке-зазнайке он целиком и полностью не понимал. Перебирая старые бумаги отца, юноша наткнулся на колдофото, которое было заложено в папку среди ненужных бумаг. С колдофотографии на него смотрели совсем еще юная девятнадцатилетняя мать и двадцатилетний отец. Он улыбался своей жене, а та смущенно отводила глаза. А потом целовала его в щеку и смеялась, скрывая лицо за веером. Драко не знал, что и думать. Всегда холодный отец, который проявлял заботу крайне редко, был таким нежным в своё время с его матерью. Быть может, он не так плох, как Малфой решил для себя. Драко обратно спрятал колдофото и убрал все бумаги обратно в ящики стола. Он закрыл глаза, и в нос внезапно ударил запах маггловских духов. «Воспоминание», — осекся Драко, мгновенно подняв глаза на дверь; та, как и прежде, была запрета. Из кабинета отца он вышел почти во время обеда. Проходя мимо библиотеки, он заглянул туда. Нарциссы и Грейнджер там не было. — Молодой хозяин Драко, — обратился к нему эльф-домовик Эрен, — миссис и молодая госпожа Грейнджер ждут вас к обеду внизу. Эльф поклонился и исчез. «Молодая госпожа Грейнджер», — повторил про себя Драко и фыркнул. «Хорошо, что не молодая леди Малфой», — поддакнул внутренний голос.

***

За неделю до Нового Года в имение Малфоев прибыл Забини. Впустив холодный воздух в здание, он с огромным удовольствием обнимал теплых друзей. Гермиона во всю уворачивалась от холодных мужских ладоней, но они и её настигли, заставив при этом дрожать. Они были чуть ли не ледяными. Отпоив гостя горячим чаем в гостиной, Нарцисса начала справляться о здоровье родителей Блейза. Тот отвечал женщине доходчиво и задавал встречные вопросы. Нарцисса заговаривалась и вела себя как самая настоящая женщина. Иногда в разговор вступал Драко, а иногда Гермиона, но они никогда не заговаривали одновременно, — это Блейз заметил сразу, но не спешил что-либо предпринимать. — Вчера прогуливался по Косому Переулку, и знаете, кого я там видел? — заискивающе спросил слизеринец, глядя на друзей. — Профессора Трелони вместе со Скаллом! И у них явно было свидание. Точно, говорю вам! Потому что Юрэй явно хотел мне двинуть, когда увидел, что я удивленно уставился на них. Видимо, с ЗОТИ у меня в следующем семестре будет не очень хорошо. — Скалл Юрэй из Министерства? — уточнила женщина, пригубив чай из чашки. Забини кивнул. — Разве это не началось во время Хэллоуина? — обратила на себя внимание Гермиона. — Они танцевали. Думала, многие видели их. Блейз удивленно переспросил: «Уже во время Хэллоуина?» — а потом завел разговор с Драко. После ужина, о котором объявила Пенелопа, слизеринец упросил миссис Малфой разрешить ему пожить здесь пару дней. Нарцисса запрещать не стала, ведь было так чудесно принять друга её любимого сына! А уже вечером в комнате, отведенной Забини, студенты играли в колдокарты. Вела счет Гермиона, а вот Блейз заметно отставал по очкам, в чем его не забывал попрекнуть Малфой. Впрочем, тот факт, что его обходила в карты его магглорожденная невеста, его и без того грыз. Факт того, что они уже почти две недели прожили бок о бок его ещё не угробил. А то, что Нарцисса с Гермионой сильно спелись — вот что коробило студента больше. Сколько бы он не замечал девушек в библиотеке, они всё время разговаривали, причем долго и продуктивно. — Ты опять проиграл, Блейз, — самодовольно заявил Малфой и сбросил последнюю карту. Забини выдохнул и устало прикрыл глаза. В карты ему сегодня определенно не везло! Что отцу он утром проиграл, что сейчас Гермионе и Драко — всё сплошное невезение. Когда Забини посмотрел на волшебницу, он про себя отметил, что она похорошела. Похорошела в том смысле, что ее кучерявые волосы стали теперь прямыми и более аккуратными, что было исключительно заслугой масел, которые давала Грейнджер Малфой, и в том смысле, что сейчас она выглядела более взрослой и спокойной. Не разбитой после войны — вот какой она была. — Может, ты расскажешь пару страшилок о Забини-Мэноре? — спросила волшебница и откинула прядь волос за плечо. — Здешние страшилки мне уже рассказали. Поттер и Уизли были мне очень рады. Малфой стиснул зубы. — Но не думаю, что они рассказывали эту, — произнесла Нарцисса, стоящая в дверях. Студенты подняли удивлённые взгляды на женщину, грустно-таинственно улыбаясь в свете свечей. Сев на пол возле Драко, она положила свою ладонь на его и чуть сжала.  — Это было осенью… «Одна девушка, выращенная родителями в строгости и дали от чужих глаз, сбежала из дома, не в силах терпеть отсутствия свободы, но тут же потеряла эту самую свободу до конца своих дней — она встретила Его. Монстра с холодными глазами, навеки пленившего её сердце. Спустя какое-то время они, по наказу родителей, были обвенчаны, и по началу обоих это не устраивало — они питали самую настоящую неприязнь друг к другу. Но спустя какое-то время девушка стала замечать, что Монстр имеет сердце, и что его сердце не столь закрыто от неё, как он хочет это показать. Пройдя кучу испытаний вместе, они полюбили друг друга и, осознав это, наконец поженились. У молодой пары появился прекрасный ребёнок, у них была прекрасная семья, но всё сломалось в тот момент, когда в их жизнь ворвалось самое настоящее Зло, пленившее Монстра и, следовательно, всю его семью. Они боролись с этим — в тайне. Но борьба не увенчалась успехом. Лишь в конце Великого Сражения, когда Зло было повержено, эта семья получила шанс жить счастливо, но… Монстр погиб. Погиб, возродившись в ребёнке, который по сей день ждёт, что кто-то заметит его истинное сердце и сможет это оценить. Задумайтесь, ведь этот Монстр мог возродиться в любом из вас.» Нарцисса тяжело вздохнула и, улыбнувшись и, пожелав спокойной ночи, удалилась. Студенты с притаённым дыханием переглянулись.

***

вчера. — Гермиона, ты очень часто смотришь в окно. О чём ты думаешь? — Нарцисса? Не знала, что Вы пришли. Я не услышала, — оправдывалась задумавшаяся волшебница. — Вы что-то спросили? — О чем ты думала сейчас? — повторила свой вопрос Малфой. — О друзьях. Обычно, если я не могла провести каникулы у себя дома, то я проводила их в «Норе». Мне всегда там рады. Там такая обстановка. Там всё дышит счастьем и жизнью. Мне этого не хватает здесь. Тоскливо без Гарри, без Рона. — Ты так скучаешь по ним? — Да. Скучаю. Вам, возможно, это покажется глупым, но я была бы сейчас рада даже учить их. — Быть может, твои друзья смогут навестить тебя? Если у них есть возможность, пусть приезжают сюда, в Мэнор. Я не буду против, да и Драко, скорее всего, тоже. — А можно? — с голосом, полным надежды, переспросила гриффиндорка. — Конечно. Это же твои друзья, Гермиона.

***

Распахнув саморучно входную дверь, Гермиона впустили студеный воздух в здание, а вместе с ним ворох колючих снежинок, которые засеребрились в свете свечей. — Гарри! Полумна! — радостно закричала гриффиндорка и бросилась по снегу к друзьям. Она бежала по холодному снегу в туфлях-лодочках, иногда скользя по гололеду. Добежала девушка почти до ворот в простом легком платье, прежде чем броситься друзьям на шеи. Не чувствуя никакого холода, Грейнджер прижимались к друзьям, которые рискнули приехать в Мэнор, чтобы навестить её. — Совсем глупая? Замерзнешь, — причитал Драко, догоняя свою невесту и накидывая на её плечи пальто. — Здравствуй Поттер, Лавгуд. Кажется, жизнь Гермионы в Малфой-Мэноре продолжала бить ключом.