Draco Sinister

— Видите? — произнёс Драко, когда они поднимались по лестнице. — Хороший план — простой план, точно так же, как хорошая ложь — отчасти правда.  — Это малфоевские девизы такие, что ли? — едко спросил Рон. — Не терпится узнать остальные.  — Моим любимым всегда был «Доброе слово и крепкая палка — всегда лучше, чем просто доброе слово», — задорно ответил Драко. — Мой отец часто повторял это. О, смотрите, мы пришли.  Гарри постучал в дверь, и момент спустя её открыл раздражённый Виктор Крум в красной болгарской форме. — Гарри, — произнёс он, взглянул с узнаванием на Рона и безвыразительно на Драко. — Хорошо тибя видеть, но уже довольно позно, да? — Мне нужно спросить тебя кое о чём, Виктор. Это… это касается Гермионы.  Заинтригованный, Виктор отступил и впустил троицу в свой номер, который, по сравнению с роскошью остальной команды, выглядел по-спартански. В нём была простая койка, стол и пара стульев, и повсюду валялось снаряжение.  Виктор не предложил им присесть и никоим образом не проявил гостеприимности. Он лишь скрестил руки на груди и пророкотал:  — Ну? И што дальше? Увидев Крума, стоящего напротив Гарри и Драко, Рон начал понимать всё безрассудство их плана. Несмотря на все призывы Драко надавать Круму по щам, преимущество очевидно было не на их стороне. Гарри и Драко были длинными и тощими. Виктор, напротив, был ужасно высоким и кошмарно широким: не толстым — крепким. Он мог бы скрутить Гарри в бараний рог и у него бы ещё остались силы швырнуть Драко на расстояние длиной в олимпийский бассейн.  Без лишних слов Гарри полез в карман, выудил оттуда письмо Гермионы и протянул его Виктору, который взял его и прочёл. Когда он поднял глаза, на его лице было запечатлено очевидное ошеломление.  — Это письмо, оно и в правду от Херм-ми-вон-нины? Гарри кивнул. — Я могу узнать её почерк с первого взгляда.  — Тогда это шутка. — Виктор вернул письмо Гарри. — Я не фидел Херм-ми-вон-нину два года. И я тотчно не… то есть, я никокда… — Он пожал плечами. — Ну, ты видиш, я не в Болгарии. Я не знаю смысл этово письма.  — Ты писал ей письмо с просьбой встретиться с тобой в «Дырявом котле»? — спросил Драко.  Крум покачал головой. — Не просил.  — Я видел Гермиону, — сказал Рон. — Прошлой ночью. Она сказала, что улетает с тобой, в Болгарию. Она села на метлу с тобой… ну, было темно, но он был похож на тебя.  Виктор теперь был заметно обеспокоен.  — Я не знаю, где она. Говорю, я не видел Гер-ми-вон-нинну… я не вспоминаю, штоб я видел её…  — Тогда, с твоего позволения, я спрошу, — сказал Гарри. — Где ты был прошлой ночью? Виктор открыл рот, затем закрыл снова. Он перевёл взгляд с Гарри на Драко, затем на Рона, и все они пристально смотрели на него. Затем он произнёс: — Я не помню.  — Не помнишь? — переспросил Рон.  — Нет, — ответил Крум, выглядя очень несчастно. — Вчера я утром был на тренирофке. Потом пришол сюда. Наверно, я уснул, потому што утром проснулся и не помню, што я делал фчера. Наверно, я заболел или пириутомился.  — Так ты говоришь, что просто не помнишь ничего со вчерашнего дня или вечера? — неверяще спросил Гарри.  — Это правильно, — ответил Крум.  — И в тот день, когда слова «слабое оправдание» обрели новый смысл, — промолвил Драко, — мы стояли вокруг и зрели в ужасе.* — Говорю, это правда! — возбуждённо воскликнул Крум. — Я не вспоминаю фчерашний день! И когда я утром проснулся, я был напуган, потому што… — он осёкся.  — Потому что — что? — Гарри сузил глаза.  Несчастное выражение лица Крума усилилось. Очевидно, он переживал сильную внутреннюю борьбу. Наконец он вздохнул и промолвил, скорее, себе самому:  — Наверно, надо… Наверно, мне лутше будет…  — Что? — спросил Гарри, чьё беспокойство было на грани отчаяния.  — Когда я утром проснулса, я видел это, — сказал Крум и закатил рукава. Он протянул руки, чтобы они увидели.  Вверх по его предплечьям тянулись глубокие царапины, а левое запястье было обвито пятью тёмными полумесяцами кровоподтёков. Гарри мигом узнал, что это. Следы ногтей, оставленные кем-то на запястье Крума — кем-то, кто — пытался убрать его руки прочь? Неожиданно он представил Гермиону, которая боролась с Крумом, зажавшим её рот рукой, и резко почувствовал неистовую слабость.  — Я говорю вам! — произнёс Крум, отчаянно несчастный, но всё ещё протягивавший израненные руки перед собой. — Я не вспоминаю ничего!  — Посмотрим, — ответил Драко и ткнул кончиком палочки в грудь Виктора. — Веритас! ------------- * цитата Ксандера из «Баффи». Оригинальный переведённый текст я найти не смог, поэтому перевёл самостоятельно, и, скорее всего, не так, как в сериале. (прим. перев.)