Draco Sinister

— Я хочу рассказать тебе историю, — сказал Салазар Слизерин. Гермиона взглянула на его лицо; он смотрел, не отрываясь, на гобелен с Хогвартской Четвёркой, висевший на стене. Смотрел ли он на Ровену или Годрика, или даже на собственное изображение — она сказать не могла. Лицо его было непроницаемо. — Ровена… Не уверенная, говорит ли он с ней, Гермиона не шелохнулась. — Мы росли вместе. Я знал её с её рождения. Я видел её в колыбели. Мне было пять. Я знал её и любил её, каждое мгновение её жизни я любил её. Я наблюдал, как она растёт в могуществе и мудрости. У меня самого магические навыки, честно сказать, были не очень. До пятнадцати лет я был позором своей семьи. Именно тогда я сказал Ровене, что влюблён в неё. А она ответила, что влюблена в меня тоже. Слизерин принялся вышагивать по комнате. — Это освободило что-то во мне. Я обнаружил, что я не просто способен владеть магией, но что я — магид, волшебник несравненной силы и мастерства. Я мог говорить на языке зверей и животных, я мог управлять погодой, я мог выполнять заклятья без помощи палочки. Но лишь до тех пор, пока со мной была Ровена. Он взглянул на Гермиону; глаза его были полны гнева и печали, и вновь она ощутила этот крохотный проблеск жалости к нему, который чувствовала ранее. «Они провели детство вместе, они по-детски любили друг друга. Как мы с Гарри.» «Но он ни капельки не похож на Гарри.» — Она была моим Источником. Ты, возможно, не знаешь, что это такое. Это волшебство в самой таинственной его форме. Без Ровены я был едва сильнее ребёнка. С Ровеной рядом со мной я мог покорить весь мир. — Но она не хотела, чтобы Вы покорили мир… — медленно промолвила Гермиона. — Не так ли? — Я делал всё, что она пожелает, — хрипло продолжил Слизерин. — Я согласился основать школу, которую она пожелала основать вместе со мной. Я позволил ей вовлечь в это Гриффиндора и Хаффлпафф, хотя что один, что вторая были идиотами. Я делал всё, что мог, чтобы стать сильнее… — Он издал шипящий звук. — Я принимал на обучение юных волшебников, сильных и амбициозных, и искал среди них того, кто мог стать Источником для меня, каким была Ровена. Но никогда не было никого, никогда не было никого, кроме неё. И чем больше я нуждался в ней, тем сильнее она отдалялась от меня. Я начал замечать, как она смотрит на Годрика… — Он остановился и воззрился на неё яростным взглядом. — Она смотрела на него так, как смотрела на меня, когда мы были детьми. Грязный магглорожденный болван, этот Годрик, я знал, почему она предпочла его. Потому что я был слаб, потому что без неё я не мог исполнить простого Призывного заклятья. Гермиона сильно сомневалась, что Ровена разлюбила Слизерина по этой причине, если и разлюбила вообще, но она решила хранить молчание. — Когда исчезла её любовь ко мне, угасли и мои силы, и с этим возросло моё отчаяние. Я не мог вынести свою слабость; невыносимо было то, что она видит меня таким слабым. Я делал всё… всё, что только мог… чтобы стать сильнее… — Вы обратились к тёмной магии, — медленно произнесла Гермиона. — Я воззвал к силам Ада. Я решил, что не могу более полагаться на неё, что я могу укрепить свои силы так, чтобы встретиться с Годриком, не имея её рядом со мной, и она поймёт, что я обрёл могущество своими силами. Я воззвал к силам Ада, и они вернули мне то, что она отняла у меня, уйдя к Годрику. — Она разлюбила Вас потому, что Вы занялись чёрной магией, а не из-за Годрика! — процедила Гермиона. — ОНА ДОЛЖНА БЫЛА ВСЁ РАВНО ЛЮБИТЬ МЕНЯ! — прокричал он хриплым, жужжащим голосом. — КАК Я ЛЮБИЛ БЫ ЕЁ, НЕСМОТРЯ НА ВСЁ, ЧТО ОНА МОГЛА СДЕЛАТЬ! Потрясённая яростью в его голосе и взгляде, Гермиона попятилась. — С новообретённой силой я был несокрушим… — медленно продолжил Слизерин. — Я решил показать ей, что стал величайшим волшебником на свете. Я создал армии чудовищ, перед которыми человеческие армии были жалкими чахлыми сорняками. Я подчинил себе молнию и гром; я мог расколоть землю надвое, если пожелал бы. Но я не мог разрушить мир, в котором жила она. Я по-прежнему любил её, даже после всего того, что она сделала со мной. Наконец я отправился в путь, чтобы найти её, найти и показать, чего я достиг, и увидеть её гордость за меня. Но она была с Годриком. Она больше не любила меня. Она выбрала Годрика вместо меня. Она велела мне убираться и оставить их. Гермиона взглянула на его лицо, проследила за его взглядом на гобелен и вдруг без тени сомнения поняла, что должно было произойти дальше. — Вы убили его… — произнесла она сорвавшимся голосом. — Ну конечно, я убил его. Гермиона поморщилась, и не в меньшей степени потому, что представляла Годрика более чем немного похожим на Гарри. — Она, должно быть, возненавидела Вас! — гневно воскликнула она и добавила, вдруг ощутив, как перехватило дыхание: — Или Вы и её убили? — Я не убивал её, — возразил Слизерин, отвернувшись от гобелена. — В конце концов, я не мог забрать её жизнь, даже после того, что она сделала со мной. Я не мог убить её, и всё же моя собственная жизнь ничего не значила для меня. Я ушёл в уединение, выполнял сложные и опасные заклятья. Заклятья, которые придали мне уверенность, что я восстану вновь, восстану, когда появится в мире ещё одна Ровена, ещё один Источник моим силам… — Я не Ровена, — дрожащим голосом возразила Гермиона. — Она умерла тысячу лет назад, как и Годрик, и как должны были Вы! Вы не должны были возвращаться! Пустые чёрные глаза Слизерина на мгновение остановились на ней. Было почти похоже, что он улыбнётся. — Но я пришёл за тобой. — Ваши силы исчезли, когда Ровена разлюбила Вас, — в отчаянии произнесла Гермиона. — Значит, Источник должен быть добровольным. — Это так. — Ну так я не желаю им быть, и Вы не сможете сделать ничего, что заставит меня пойти на это добровольно! Даже если Вы будете пытать меня- — Грубо и необязательно. И неэффективно. Это может сломить тебя, но не заставит желать. Нет. Когда ты станешь моим Источником, это произойдёт по любви. — По любви?! — повторила Гермиона, задыхаясь от возмущения. — Это… отвратительно…! Теперь он и в правду улыбнулся. — Ты так похожа на неё… И когда я с тобой закончу, ты станешь ею. Лучшей Ровеной, чем та, какая у меня когда-либо была, более постоянной и более настоящей. Хвост! — вдруг выкрикнул он, подняв голову и смотря куда-то позади неё. Через мгновения Хвост был рядом с ним, ухмыляясь Гермионе и сверкая глазками-бусинками. — Настало время, повелитель? — Почти. Отведи её в комнату и запри. — Он добавил: — Очень скоро. Очень скоро настанет время.