Плюс тридцать семь

«На улице плюс тридцать семь! Запасайтесь водой, хорошим настроением и оставайтесь с нами!» Бодрый голос диджея доводил Мику до скрежета зубовного. Он выключил радио, изгнав фальшиво оптимистичную тетку из эфира, и тут же получил взамен вгрызающийся в стены перфоратор, разбавленный разрывающей голову басами музыкой. – Да еб вас всех за ногу! Башку себе просверлите и вставьте туда колонки! – грохнул он об пол кулаком. Эти соседи-меломаны задрали со своим ремонтом. Перфоратор и музыка послушно умолкли. Над Микой лениво прожужжала муха и спикировала ему на нос, парень раздраженно шлепнул себя по лицу и застонал. Гребаное лето, жара и соседи! Муха продолжала нарезать круги, используя его как запасной аэродром. Мика вяло отмахивался, но сползти с дивана и прихлопнуть источник раздражения было лень. Даже самое незначительное движение давалось тяжело и разогревало кровь до состояния кипения. Он нашарил пульт от телевизора, и насыщенный от летнего зноя воздух уплотнил рэперский речитатив, перебиваемый девичьей подпевкой. На экране мелькали обнаженные, золотые от загара тела. Знойный клип, кажется, добавил еще пару градусов и без того перегретому воздуху. Мика нашарил под подушкой сигареты и сподвигнул себя до рывка на балкон. Распластавшись на условно холодном бетоне, прикрытом линолеумом, он созерцал выжженный солнцем двор в тонкую щель между перилами и полом. Тонкие саженцы деревьев, призванные когда-нибудь затенить новостройку, сейчас вызывали жалость. Желтые клочки скромных газонов нагоняли тоску и мысли о пустыне Сахаре. Мика, затянувшись последний раз, растер сигарету о шершавый бетон и от нечего делать принялся наблюдать за парнем, что присел на бордюр во дворе и, вытянув смуглые ноги в драных шортах, ковырялся в телефоне. «Бедуин», – мысленно окрестил Мика черноволосого смуглого парня. Тот лениво водил пальцами по экрану и периодически вскидывал голову, обводя двор взглядом. «Ждет кого-то», – решил Мика и принялся прикидывать, кто из новых соседей подходил бы Бедуину. Вяло «примерил» несколько девчонок, что раньше заметил во дворе, остановил выбор на светленькой Светке. Маленькая ладная блондинка прикольно бы смотрелась рядом с загоревшим до черноты Бедуином. Гормоны, подогретые зноем и бездельем, тут же нарисовали горячую картинку: темные руки Бедуина разводят в стороны голые девичьи ноги… Мика ругнулся, перевернулся на спину и, уставившись на нависший над ним чужой балкон, запустил руку в шорты, сжимая полувозбужденный член. Дрочить на еще не крытом балконе фиговая идея. Он нехотя соскреб себя с пола и поплелся в душ. Там, закрыв глаза, он подумал про Светку, вернее, про ее ладную задницу, обтянутую короткими шортами, но возбуждение куда-то исчезло. Зажмурившись получше, он представил смуглые руки, раздвигающие ягодицы девушки, и как обрезанный член с толстой головкой втискивается в узкое отверстие ануса, растягивая его. Внизу живота томно наливалось желание. Мика, удерживая это состояние, дрочил в такт нафантазированным фрикциям. Оргазм на пару мгновений накрыл мозг горячей волной и тут же отступил, оставив привкус недотраха. Натянув одежду на еще мокрое после душа тело, Мика спустился во двор. Бедуина уже не было. Мика рассмотрел плотно припаркованные тачки, помечтал о собственной, присел на детской площадке, вяло поковырялся в свежезавезенном песке. Даже мамаш с вечно орущей мелюзгой не было. Мика, разровняв песок, вывел на нем удрученное «Fuck off». Скука смертная. Плюс тридцать семь, а лето пропадало даром. Они переехали сюда месяц назад, новых друзей еще не было, а старых лето раскатило по набитым маршрутам: кого на курорты, кого в деревню, кого к родне. И только Мика торчал в раскаленном до мягкого асфальта городе. Прижатые надвигающимся ремонтом родители экономили на всем. Ебаные каникулы! Мика впервые за свои шестнадцать лет ждал начала учебного года. Щелкнув пару раз крейсерскую задницу нового мерса-мечты на телефон, он отчалил домой. Может, со скуки замочить фильмец какой или потрепаться в чате, если кто живой объявится? В подъезде гудел drum'n'bass, перебиваемый настойчивым жужжанием перфоратора. Задолбавший за этот месяц звук вызвал новую волну раздражения, заставив Мику притормозить у двери и выдать заковыристую, отточенную временем и опытом матерную характеристику соседям. Дверь распахнулась, и Мика увидел Бедуина, нагруженного пакетами со строительным мусором. – О! – живо отреагировал тот на парня. – Слышь, будь другом, помоги, а? – он красноречиво тряхнул пакетами в руках и ногой выдвинул из квартиры еще пару пыльных мешков. Мика подхватил мусор и двинулся вслед за Бедуином. Все равно делать нефиг. – Ты живешь тут? Бедуин, извернувшись, локтем ткнул в кнопку вызова лифта. – Ну. Мика ввалился следом в узкую кабинку лифта, который уже успели украсить наскальной живописью и обклеить рекламой. – А мы въехали недавно. Ремонт уже заканчиваем, если что. Я Иван, – усмехнулся Бедуин и протянул руку. – Мика. Как закончите, так мы вам вернем, – хмыкнул в ответ Мика и руку пожал. – Родаки скоро начнут контратаку. – Мика это?.. – Мика это Мика. – Ок, – Бедуин проигнорировал вялую агрессию. – Ты живешь где? – Сверху. Мика мысленно ругнул себя за набыченность. С Бедуином неплохо было бы закорешиться и убить остаток лета хоть в какой-то компании. Но дрочка в душе, с Бедуином в роли порноебаря, смущала и заставляла Мику невольно убивать диалог. Они дотащили мешки до мусорных баков и двинули обратно. – Там еще куча хлама. Помоги, а потом я тебе гарантирую холодное пивко. – Давай. Родители объявятся под вечер, к тому времени запах пива точно испарится и никто не будет мандеть про то, что он пьет и нихрена от него толку. Сделав еще несколько рейсов, Мика отряхнул запыленную футболку. – Пиво за тобой. Я переодеться. – Давай, – Бедуин пропал в дебрях своей квартиры, оставив Мику на пороге. Закинув изгвазданную в строительной пыли одежду в стирку, Мика занырнул еще раз в душ. Потом вытащил белую борцовку и, проигнорировав трусы, влез в джинсовые шорты. Хер ли, раздеваться ж не придется, а напяливать на себя дополнительный слой ткани не хотелось. Спустившись этажом ниже, он зашел в так и не закрытую квартиру. Перед теликом на полу, покрытые каплями конденсата, стояли бутылки с пивом. Рядом, вскрывая пакеты с закуской к пиву, пристроился незнакомый белобрысый чел. – Ты Мика? Падай, – хлопнул он рядом с собой. – Ивор, – стиснул он руку Мики в почти болевом зажиме, заставив того мысленно сморщиться и сильнее вернуть рукопожатие. – Иван сейчас будет. Тебе светлое или темное? – Холодное, – Мика сковырнул крышку и слизнул выступившую пену. – Чего? – хмуро поинтересовался он у парня, который вдруг завис, рассматривая его. В комнату, шлепая босыми ногами и оставляя мокрые следы, зашел Иван, тут же перехватил пульт, перещелкнул каналы и, скрестив ноги по-турецки, пристроился рядом с белобрысым. Открыв бутылку с пивом, чокнулся донышком о тару Мики. – Ну, давай. За наш ремонт, знакомство и спасибо, – он жадно присосался к горлышку и в два-три глотка опустошил бутылку до половины. – Не налегай, – Ивор протянул ему пакет с чипсами. Тот, запустив пятерню в предложенное угощение, выудил несколько штук, закинул в рот, смачно прохрустел и облизнул пальцы. – Бля… – прокомментировал Ивор и усмехнулся. Мика жопой почуял какой-то стремный немой диалог между этими двумя. Он сделал пару больших глотков, стараясь смыть неприятное ощущение, что он тут явно левый. Бедуин протянул ему чипсы, но Мика отрицательно качнул головой. Что-то было не то в том, как все происходило. Мика уставился в экран, якобы заинтересовавшись львом и его прайдом. Его словно выдавливало из этой комнаты. Допив в пару больших глотков пиво, он подскочил. – Ладно, спес за пиво. Приходи мусор таскать, – пожал он протянутую лапу Бедуину и вернул быстрое рукопожатие Ивору. – Ок, – прилетело ему уже в спину. – Дверь захлопнешь? Мика застрял на пороге. Обернувшись напоследок, окинул взглядом общую картину. Что-то тут не так… Рука Ивора опустилась на колено Бедуина и так и осталась там. «Гладит как телку, – Мика пожал плечами и захлопнул дверь. – Ну их на хуй. Отвечаю, они странные». Ночью, измаявшись от жары, Мика выполз на балкон. Свесился вниз, заметил белобрысую макушку. – Сигаретки не будет? – окликнул он тихо на всякий случай: мамка спала чутко, могла и запалить. – О, привет, – задрал голову Ивор и, порывшись в пачке, протянул сигарету вверх. – Достанешь? Мика, перевесившись через перила, попытался ухватить ее. – Ща. Глядя на бесполезные попытки Мики добраться до сигареты и при этом не свалиться, Ивор скрылся в доме. Через минуту вытащил стул, вскарабкался на него и протянул еще раз. – На хуй эту акробатику, – шепотом резюмировал он. – Спускайся. – Ща, – решился Мика. Курить хотелось до чертиков. Натянув кроссовки, отжав аккуратно замок и заблокировав его, чтобы потом не греметь ключами, он кубарем скатился на этаж ниже. Ивор уже поджидал у открытой двери, приглашающе махнул рукой и, прижав палец к губам, прошептал: – Только не шуми, Иван проснется – устроит пропиздон за сигареты. Мику затопило детское веселье. Зажимая рот, чтобы не ржать, он на цыпочках прокрался к балкону мимо разметавшегося на разложенном диване дрыхнувшего Бедуина со странно не подходящим ему именем Иван. Устроившись на полу, напротив Ивора, Мика жадно затянулся. Необходимость конспирации подмывала немедленно потрепаться. – Ты тоже тут живешь? – Неа, – Ивор раскурил еще одну сигарету. – Его родаки отчалили отдохнуть после ремонта. Нас разгребать оставили. – Ясно, – Мика выпустил аккуратное колечко дыма, чуть рисуясь. – Гэндальф, бля, – хмыкнул Ивор и тут же, затянувшись поглубже, выпустил пару таких же колечек. – А ты никак белобрысый эльф, как его там? – Да хрен его знает. У Ивана надо спросить, но мы будить этого крейзанутого толкиениста не будем. – Не будем, – фыркнул Мика. – Если Ивана отбелить, он проканает за хоббита. – Гладкошерстного хоббита, – попытался задушить смех Ивор. Докурив сигарету, Мика щелчком отправил ее в ночь. Уходить не хотелось. Куда-то делась дневная неловкость. Сидеть на чужом балконе и трепаться ни о чем было почему-то прикольно. – Там пиво осталось. Будешь? – Буду. Ивор притащил пару открытых бутылок холодного пива, а Мика успел раскурить еще одну сигарету. – Это что тут за air-party? – на пороге возник замотанный в простыню Бедуин. – Курите? – Не гневись, – в шутовском жесте капитуляции вскинул руки Ивор. – Это не я. Меня тут искушают. – О да, – Мика тут же включился в стеб. – Я его довел до грехопадения. Накажи меня, – он подполз к Бедуину, изображая жертву порока. – Сделай ему больно! – тут же подхватил Ивор. – Майн хер, – продолжал ломаться Мика. Сдерживать гогот становилось все сложнее. Мика ломанулся в комнату, чтобы ржанием не разбудить своих родителей, и вытолкнул туда же застрявшего на пороге Бедуина. – Придурки, – резюмировал тот и, перекинув край простыни через плечо, соорудил себе тогу. – Аве Цезарь! – просалютовал бутылкой Ивор и плюхнулся на диван. – Я тоже хочу разврата, – дернул на себя Мику Бедуин. – Сделай мне хорошо, детка, – он прижал его к себе и огладил широким жестом задницу. Мика заверещал тонким противным голоском и хлопнул по рукам внезапного поклонника: – Ой, что вы себе позволяете! Я честная девица, весь разврат после свадьбы, если маменька разрешит. – Ивор, – опустил «девицу» Бедуин, – собирайся, пошли к маменьке, свататься будем. – Айн момент! Ивор прогалопировал мимо них и вернулся через пару мгновений с кактусом и в криво завязанном галстуке. – А кто жених? – задал он резонный вопрос. – Выбирай, – Бедуин важно оправил тогу. – Кто тебе больше нравится? Сам Цезарь или этот придурок в шортах и с кактусом? – Зато в галстуке, – не сдавал позиции Ивор. Мика уселся на диван и, закинув ногу на ногу, обвел их оценивающим взглядом. – Не рвите мое сердце! – картинно прижал он руки к груди. – Я не в силах выбрать! – Двоих-то потянешь? – хмыкнул уже без улыбки Ивор. – Коня на скаку остановить, в горящую избу идти – так всегда пожалуйста, – капризно протянул Мика, – а как два мужика, так сразу какие-то сомнения. Вы меня недооцениваете! – Мы бы не против оценить, – Иван бухнулся на колени перед Микой и припал грудью к его ногам. – О нимфа! Он огладил ноги ладонями и дернул Мику на себя, тот, не ожидая подвоха, скатился с дивана и уселся Ивану на колени. Сердце, бухнув в груди, вдруг зачастило. Шутка резко поменяла тональность и градус. Мика растерянно поднял глаза и резко выдохнул, натолкнувшись на тяжелый взгляд Ивора. – Ладно. Все, – неловко принялся он выпутываться из дурацкой позы. – Поржали и хватит. Пойду. А то меня потеряют. Иван тут же разжал руки, выпуская его. Мика неловко потоптался посреди комнаты. Насыщенное молчание было каким-то опасным. Он жадно втянул воздух. – Увидимся, – махнул он рукой и свалил, оставляя непонятную ситуацию за дверью квартиры. Просочившись ужом в свою комнату, он зарылся в постель. В груди частило адреналинищем сердце. «Это что вообще было?» Терпкая мысль растекалась непонятной горячкой по телу и заставляла его ворочаться. Он уснул, измаявшись, только под утро. Сон был стыдно сладкий. Ему снился Бедуин, Ивор и Светка, бившаяся рыбкой в их руках. «Два парня и девушка» забил в поисковик Мика. Выбрав из выпавшего меню короткую порнушку с черно-белым вариантом, потянулся за салфетками. Сон не отпускал, взрывая мозг и требуя хоть какой-то реализации. Мика запустил руку в трусы и, закусив губу, подавил стон. В соседней комнате, судя по звукам, шло какое-то ток-шоу. Отец, скорее всего, еще дрых, а маман точно не оторвется от перипетий чужой жизни. Мика жадно вглядывался в экран ноутбука и старался не шуметь. В висках пульсировало, над верхней губой выступили капельки пота. Девушка, распластанная между двумя телами, в немом крике удовольствия открывала рот. – Дав-в-ва-ай! – выдохнул жарко Мика, чувствуя, что ему надо еще чуть-чуть. Девушка выбралась из «слоеного бутерброда» и подтолкнула блондина к брюнету. Тот опрокинул черноволосого на спину. Мазнув быстрым поцелуем в губы, спустился ниже и с явным удовольствием взял в рот. – Бля! Нет! Мика сжал член и в тот же момент бурно кончил. Отпихнув ноут, захлопнул крышку и потянулся за салфетками. – Пидоры, блядь! Подловили! – он вытер сперму и покосился на ноут. – Вот гандоны. Такая подстава, – проворчал он скорее для очистки совести. Отходняк томно растекся по телу. В голове была блаженная пустота. Он лениво вычистил историю посещений и, свернувшись на кровати, провалился досыпать. – Эй, бро, лифт придержи! Мика на автомате ткнул в «стоп», и в лифт ввалились Бедуин и Ивор, обвешанные пакетами. Пакеты подозрительно звякнули. – Алкоголики, тунеядцы, – Мика протянул левую руку для приветствия – в правой был рожок подтаявшего мороженого, которое основательно протекло, уделав его. – Вливайся в наши ряды! – бодро отрапортовал Бедуин. – Вечером. – Если маменька позволит, – хмыкнул Ивор. Мика демонстративно облизал мороженое и похлопал ресницами для пущего эффекта: – Я подумаю. Старая шутка набирала обороты. – Хорошо подумай, – Ивор бесцеремонно мазнул по подтекшему мороженому пальцем и облизал его. Мика поперхнулся словами – перед глазами как живые встали те самые секундные кадры минета из порнушки. Он невольно посмотрел на губы Ивора, и гребаная фантазия тут же устроила тест-драйв его выдержке. Он метнулся взглядом к Бедуину – тот, опустив глаза, что-то усердно разглядывал в своем пакете, стоявшем у ног. «Если бы… Твою ж мать!» – гнал неправильные мысли Мика. В голове застряла картинка, как Ивор делает минет, и это будоражило так, что становилось слишком тесно и жарко в коробке лифта, что ползла с этажа на этаж со скоростью старой черепахи. – Приходи вечером, – оторвался Бедуин от созерцания содержимого пакетов. Его тихий, наполненный какой-то терпкостью голос махом поднял рейтинг нафантазированных картинок на пару пунктов. Еле дожив до своего этажа, Мика буквально вывалился из лифта. Захлопнув дверь своей квартиры, сполз на пол. Мороженое шмякнулось и растеклось белесой лужей. – На хер! Он вскочил на ноги и, не разуваясь, рванул на кухню. Схватил рулон с бумажными полотенцами, вернулся в прихожую и с фанатизмом принялся уничтожать следы мнимого преступления. – В жопу этих пидоров! – постановил он для себя и уселся погонять в Доту, чтобы убить весь остаток дня, а то и вечер. Игра надоела. Мика, сорвав наушники, заметался по квартире. – Блин! Блин! Блин! – бесился он, дергаясь от кипевшего внутри непонятного, и опасного, и чертовски возбуждающего дерьма. – Че за хуйня творится-то? – вопрошал он невидимого собеседника. – Это что ж меня так припекло? В желании перекорежить что-нибудь он пару раз шарахнул кулаком по стене, пнул попавшийся на пути стул и волчком закружился на месте. – Бу-у-ум-м-м! – ударила басами музыка. Мика метнулся к балкону и с гневом уставился в пол. – Бля! Да заткните вы свою ебаную музыку! – рявкнул он. – Че орешь? – задрал голову Бедуин, стоявший на балконе. – Спускайся давай. Мика рванул из квартиры. Сейчас он им все выскажет! Дверь открыла Светка, и готовые слова тут же застряли где-то в глотке. – Проходи, – посторонилась она. Мика послушно вошел. – Ты же сверху живешь, да? Вы тоже недавно въехали? – прощебетала Светка. Бедуин, хлопнув его по плечу, тут же вручил открытую бутылку и втолкнул в комнату. Ивор помахал рукой и отвернулся к компу, который пульсировал басами. Мика устроился с ногами в кресле и приложился к пиву. Приснившийся накануне сон и полный состав его участников выбивал из колеи. Это надо было срочно чем-то запить, и он бы не отказался от градуса повыше. Пиво, скользнув в желудок, малость прочистило мозг. «Я явно перегрелся, а еще и недотрах, вот и мнится всякая херня», – решил для себя Мика и нацелился подкатить к Светке. Вдруг обломится чо… Светка млела между Микой и Бедуином, цепкими наманикюренными лапками вцепившись сразу в обоих. Одному улыбнуться и со вторым поворковать. Мика постыдно велся на девичий развод, а Бедуин совсем не раздражал, наоборот, добавлял остроты своим присутствием. В голове крутились обрывки сна и порнушки, и Светка, слившись с образом порнодивы, вызывала вполне устойчивое желание поделить ее на двоих. – Милая, тебя не разорвет? – Ивор, застрявший у компа на весь вечер и тихо потягивавший пиво, вдруг влез в наметившийся в голове Мики треугольник. – От чего? – сделала невинный взгляд девушка. – А то ты не понимаешь? – Объясни, – она, окрыленная успехом у парней, двинулась к Ивору и, присев на ручку кресла, по-хозяйски оперлась о его плечо. – Да так… – облапил ее парень и погладил по бедру, глядя прямо на Мику. Тот моментально отвел взгляд, борясь с ощущением – Ивор знает, что делается в его голове. – Руки убрал! Светка была явно недовольна напором парня. Она демонстративно встала с ручки кресла и тут же получила шлепок по заднице. – Охренел?! – Ивор! – одернул парня Бедуин. – Да пошли вы… Мика, пошли покурим? – Ивор неторопливо вытащил из пачки две сигареты. – Ивор… Но тот, проигнорировав друга, ушел на кухню. Мика посмотрел на Светку, успевшую прильнуть к Бедуину, и понял, что момент потерян и он уже не вписывается в эту композицию. Записал себе облом и тронулся следом. – Забей, – Ивор пристроился на подоконнике и, раскурив сигареты, одну протянул Мике. – Она его продинамит. – Да я не… – Да ладно, – Ивор махнул рукой, отметая любые отмазки, – понятен же расклад. Ее прям прет от того, что вы на нее кинулись. Хотела бы замутить, быстро бы определилась, с кем. А так тут вам светит только тупой развод и ни капли секса. – А жаль, – признал свое поражение и правоту Ивора Мика. – Да нашел о чем жалеть. Ни минета, ни привета… Ни минета… Мика невольно завис на губах Ивора… «Ни минета…» – заклинило его. – Что? – Ивор перехватил блудливый взгляд. – Да так… херня всякая. Мика не отвел глаз, жадно затянулся. Подогретый алкоголем мозг уже не пугался того, что так будоражило его воображение раньше. – Херня… – Ивор ухватил Мику за ремень и дернул к себе. – Всякая… – выдохнул он дым прямо в губы Мике. Мика уронил сигарету и как завороженный уставился на губы в нескольких сантиметрах от своих. Ивор не отпускал его, но и не двигался. «Сделай уже! – мысленно приказал ему Мика. – Ну!» Ивора заметно потряхивало, дыхание было сбитым. Мика положил руку на его грудь и почувствовал, как там бешено колотится такая же нерешительность. Он качнулся вперед и неловко ткнулся губами в губы Ивора. Тот резко развернул его, припечатал к подоконнику, вдавливая своим телом, и впился жадным поцелуем. Мику тряхнуло острым, моментальным, болезненным желанием. Он подался вперед, втискивая Ивора еще сильнее в себя. Ивор, подхватив под ягодицы, усадил его на подоконник. Ноги Мики моментально разошлись, обнимая Ивора за поясницу, он зарылся пальцами в волосы блондина, сам впился голодным поцелуем в рот парня. Кровь кипела, больно обжигая нутро концентрированной кислотой, опаляя кожу, разъедая все условности. Хотелось кричать, врезаться в горячую кожу ногтями, раздирать ее и вгрызаться в губы. Ивор отпрянул. Мика, слетев с подоконника, обнял себя, вцепившись пальцами в предплечья. Обоих трясло. Мика жадно глотал воздух, пытаясь унять сердцебиение и звенящую в теле боль неудовлетворенного желания. Хотелось… до нервных судорог хотелось… – Бля… – выдохнул Ивор и отступил к двери. – Осторожнее… – и ушел в комнату. Мика подошел к раковине, пустил холодную воду, жадно припал к ней. В голове бешено коротило любые мысли, кроме одной. «Хочу!» Напившись и кое-как утеревшись, он дрожащими пальцами поднял оброненную сигарету и добил ее в пару затяжек. – Мика, – голос Бедуина заставил его почти подпрыгнуть на месте, – пиво захвати там и давай сюда. Все, мадам отчалила. Вечеринка перестала быть томной. Мика послушно открыл холодильник. Приложив пару бутылок пива к пылающим щекам, пошел в комнату. – Свалила? – сочувственно поинтересовался он у парня. – Как видишь, – обвел тот широким жестом комнату. – Наш девиз непобедим: возбудим и не дадим, – прижал он рукой явно топорщившиеся в паху штаны. – Сука же. Ивор, хватит смолить уже! – рявкнул он в сторону балкона. – Вечер задротов объявляю открытым. Пиво и порнушка. Как вам такой расклад? Он вытащил бутылку из рук Мики, плюхнулся на диван и врубил телевизор. Мика устроился рядом и тупо пялился на мелькающие на экране тела. Тела сплетались в клубок, стонали и охали. Но там не было и сотой доли того электричества, что отшибло ему мозг на кухне. Ивор, вернувшись с балкона, уселся по другую сторону от Бедуина, откинулся на спинку дивана и посмотрел на Мику. Иван подался вперед, едко комментируя женскую сучность, что оставила его без любви и ласки. Взгляд Ивора прижигал, подталкивая Мику к сумасбродству. Он протянул руку и коснулся губ Ивора. Тот, прихватив его пальцы, слегка куснул и усмехнулся. – Мать твою! – Бедуин резко откинулся назад, Мика едва успел убрать свою руку. – Они меня добьют! – пожаловался в никуда парень и запустил руку в штаны. – Тушите свет, будет безобразие. Ивор накрыл своей рукой руку Бедуина. Тот, дернувшись, резко обернулся к Мике. – Ив! – предостерегающе произнес он, но руку не убрал. – Все хорошо. Ивор поглаживал осторожным движением туго натянутую ткань и не отрываясь смотрел на Мику. Бедуин так же не отводил взгляда от глаз Мики, явно выжидая реакцию. А Мика плавился от желания точно так же почувствовать руку Ивора. Кровь, кажется, запеклась в паху вечным стояком. Он несмело подался вперед и расстегнул пуговицу на шортах Бедуина, озвучивая немое согласие. Ивор потянул за собачку, расстегивая ширинку. Бедуин простонал и, притянув за шею Ивора, стал с удовольствием целовать его. Ивор, поддразнивая парня, слегка касался губ легкими поцелуями, прикусывал, отпускал и снова углублял поцелуй. Мика перестал дышать. Ему хотелось прекратить этот поцелуй и хотелось смотреть на это дальше. Ивор отстранился от Бедуина и потянулся к Мике. Он едва коснулся губ и тут же остановился. – Хочешь? – он взял руку Мики и положил на член Бедуина. Мика огладил перевитый венами ствол – он был почти такой, как однажды Мика сам себе нафантазировал. Крупный, с потемневшей головкой. Мика, неуверенно обхватив его, пару раз провел верх и вниз. Бедуин ругнулся и подался вперед. Ивор, поглаживая подбородок Мики, принялся неторопливо целовать. Это был совсем другой поцелуй, не такой, как на кухне. Он был неторопливым, дразнящим, заставляющим тянуться за ускользающими губами. Ивор потянул его за руку, усаживая на колени Бедуина, тот, быстро расстегнув ширинку Мики, освободил изнывающий от желания член парня. Соединил их вместе, поглаживая, давая Мике возможность привыкнуть. Мика чувствовал, что надолго его не хватит – удовольствие было слишком острым и слишком неправильным. – Не отвлекайтесь, – пробормотал Ивор и встал с дивана. Бедуин тут же обхватил шею Мики и притянул к себе. Он целовал напористо, вторя языком движению руки. Мика задыхался, отрывался от губ, глотал жадно кислород и вновь впивался в рот, подаваясь бедрами вперед. Ивор вернулся. Присев рядом, он выдавил на ладонь смазку и, заменив руку Бедуина своей, задал более интенсивный ритм. Мика разорвал поцелуй, закусил губы в попытке заглушить стон, сбил темп быстрыми толчками. Вцепившись в плечи Ивана, кончил. Ивор ускорил темп, и Бедуин разрядился почти следом. Мика опустил глаза. Все еще возбужденные члены, измазанная смазкой и спермой одежда и рука Ивора – поглаживающая, дающая затухающее удовольствие. Это было… это было круче всего, что он видел до этого момента. Круче того, что он сам себе мог нафантазировать, лежа в собственной кровати. Мика тюфяком сполз на пол, пытаясь утрясти в себе взрыв эмоций. Бедуин стянул перепачканную одежду и опустился на колени перед Ивором. Расстегнув молнию, он неторопливо огладил член и, мягко коснувшись его губами, плавно втянул. Прикрыв глаза, он неторопливо погружал в себя головку, скользя рукой по всему стволу. Ивор, перехватив рукой подбородок Бедуина, принялся наращивать темп. Отстранившись, он обхватил свой член рукой, пару раз мазнул набухшей головкой по губам стоящего перед ним на коленях парня и спустил на лицо. Бедуин поднялся с колен, вытер сперму своей уже испорченной футболкой. Усевшись рядом с Ивором, сладко потянулся. – Покурить бы, – нарушил он молчание. – Раз уж такое исключение из всех правил творится. – Я бы выпил, – хрипло признался Мика, только сейчас почувствовав, что горло буквально дерет от жажды. – И выпить, – согласился Ивор. Дома ждал скандал. Мать, унюхавшая запах сигарет и спиртного, устроила показательную выволочку. Мика смотрел на артикулирующий рот матери, слышал отдельные звуки, но они никак не хотели совпадать – их перебивали намертво въевшиеся в мозг картинки, от которых окатывало жаром. Хотелось закрыться в комнате, спрятаться под одеялом и еще раз пережить то острое удовольствие. – Да что с тобой разговаривать! Ты же вдребезги нажрался! – прорвалось в сознание Мики. – Живо в душ и спать, и чтобы я такого больше не видела! Развернувшись, он поплыл в ванную, отирая стены плечами. Он был не пьян. Совсем. Мика уставился на экран монитора. «Я гей? Пиздец какой-то, – он закрыл вкладки. – Нет? Да? Мне всегда нравились телочки. Би? Уже не так хреново звучит». Но в башке не было ни одного женского лица, на которое хотелось бы вздрочнуть, зато он уже пару дней маялся предлогом спуститься на этаж ниже. Поговорить… ага, поговорить, как же. «Давайте обсудим, парни, что это было. Обсудим, повторим и закрепим пройденный материал… Глобальный пиздец». Он дотошно вычистил историю посещений – не хватало еще запалиться. Получить бы амнезию. И забыть все. Он стиснул пах – стояк был неизменным атрибутом этих двух маятных дней. Он фыркнул, вспомнив анекдот про натруженные руки. «Handmade» приносил временное и поверхностное удовольствие и, казалось, разогревал томившееся внутри желание еще больше. – Бумм! – загудело басами. Мика откинулся на кровать и уставился в потолок. Музыка через короткую паузу затопила всю комнату. – Вот же уроды! – Мика ухмыльнулся. Натянув футболку, вышел из комнаты. – Мам, я задержусь. – Чтобы не пил и не курил! – донеслось из глубины квартиры. – Пить и курить не буду, – пообещал он и рванул, прыгая через ступеньки, вниз.