Включи аварийку

***

Фаина была удивлена, увидев черную фигуру, подпирающую дверь ее кабинета. Отчитав у пятого курса, она была, мягко говоря, на пределе и сначала фыркнула на позднего посетителя. Но блеск в черных глазах вызывал любопытство, и Фаина с удовольствием пригласила Северуса на чай. Кабинет профессора, декана кафедры критической психологии был очень примечательным. Столько интересных вещей в одном месте Северус не видел нигде. Стена за шкафом, где было оборудовано место для отдыха, была заклеена карикатурами и шаржами на саму преподавательницу. Студенческий фольклор не знал предела, и огромное количество гоблинов, гномов, гремлинов с рыжими волосами и красными губами украшали кабинет Фаины. Особо удачные были помещены в рамки, а на столе стояла пластиковая табличка с золотым тиснением «Миссис Гоблин». Фаина налила в две чашки черный крепкий "Эрл грей" и приготовилась слушать. Выложив историю жизни Гарри Поттера, Северус также представил краткий психологический портрет мальчишки и выслушал похвалу, нет, не так — ПОХВАЛУ от этой скупой на положительные оценки женщины. Его импровизация была признана идеальной в данном случае. Дав еще несколько книг, Фаина выставила своего лучшего «Человека в футляре», чтобы спокойно посидеть без туфель и послушать записи клавесина. Следующее занятие Северус назначил на десять вечера. Подходило время платить по счетам, и ему срочно надо было заткнуть пару образовавшихся финансовых дыр. Гарри ждал его под своим деревцем, и как только рыдван остановился, занял свое место. В этот раз он пристегивался более спокойно, а потом доверчиво посмотрел на Северуса, ожидая новых инструкций. — Ну что же, Гарри. У тебя сегодня две задачи. Ты должен будешь подробно рассказывать обо всем, что видишь и вторая, наиболее значимая — каждый пассажир, который сегодня сядет в эту машину, должен будет рассказать историю. Что-нибудь хорошее. — А как они это будут делать? Голос Гарри был гораздо звонче, чем в прошлый раз, и Северус подумал, что это его не раздражает. Как ни странно. Высокие, тонкие и писклявые голоса действовали ему на нервы. Он обычно занижал оценки студентам, пытающимся что-то поведать ему такими вот голосами. А этот звонкий, уже устоявшийся, мужской с красивыми переливами ему понравился, и захотелось слушать его дольше. — А это уже будет твоя задача. Условия те же. Если замолчишь — высажу. Машина тронулась и сразу остановилась. Гарри непонимающе уставился на своего инструктора и, встретившись с высоко поднятой бровью, сначала стушевался, а потом, поняв, чего от него ждут, начал рассказывать. — Мы выезжаем от стоянки. Это — полоса разгона, а рядом знак «Уступи дорогу». Мы должны пропусть "девятку" и "Ниву", а теперь перестраиваемся на полосу… — Стой, стой. Мне не нужны твои познания в теории. Расскажи, что ты видишь. Описывай деревья, небо, дорогу, свои чувства. Гарри задумался, но как только увидел стрелку правого поворотника - начал свой рассказ. — Я сижу на переднем сиденье и смотрю сквозь лобовое стекло. Трещина на его правом уголке расчерчивает для меня мир на две неравные части. В верхней я вижу небо. Оно слишком черное из-за ярких огней фонарей, но если я присмотрюсь, то увижу серебристые звездочки. Они прячутся от городских жителей, потому что им не интересно, что там на небе, а вот за городом, где нет этой суеты и ненужных течений, они показывают всю свою красоту. Северус поглядывал на улыбающегося парня, который пристально смотрел в верхний край стекла, качая головой и скользя взглядом по длинной трещине от упавшей ветки. Он залюбовался этим непосредственным, симпатичным и слегка загадочным мальчишкой. Решив сосредоточиться на дороге и наслаждаться только аудиоверсией своего ученика, он отвел взгляд, но все же иногда посматривал на блики от стеклышек его очков. — Дорога такая светлая от фар нашей машины, кажется, что мы едем по солнцу. А деревья стоят черными исполинами на обочине. Мы выехали из города, а я все еще не могу рассмотреть звезды. Наверное, потому что мы спешим, а они не любят суеты. А вон стоит девушка в светлом платье. Ей, видимо, зябко, потому что еще май, и вечером пока прохладно, она протягивает руку и… ой. Северус остановился и, протянув руку, открыл окно Гарри. — Добрый вечер. Вас подвезти? — А вы до станции можете? Девушка была совсем молоденькой, не по погоде одетой, с небольшой дорожной сумкой, и у нее были заплаканные глаза. Поскольку рядом не было видно домов, то она, видимо, довольно долго шла. — Садитесь. Подвезем. Она села за спиной Гарри, и Северус многозначительно на него посмотрел, а его бровь опять поползла вверх. Парень повернулся к пассажирке. — А скажите, сейчас на небе много звезд? — девушка стушевалась, а потом посмотрела на открытую улыбку парня и тоже улыбнулась. — Не знаю, я не смотрела. — А зря. Они очень хотели бы, чтобы вы посмотрели на них. Вот когда вы были маленькой, и вам показывали на какой-то ковш и говорили, что это Большая Медведица, что вы думали? — Девушка засмеялась и, смахнув со лба отросшую челку, ответила: — Я представляла большую белую медведицу, которая сидит у этого ковшика и собирается есть им кисель из Млечного пути. Они оба засмеялись, а Северус пытался затолкать внутрь что-то, рванувшееся наружу. Какое-то теплое, непонятное, щемящее чувство, о котором он ничего не знал и даже не представлял, что такое у него есть. Он с трудом сдерживал улыбку, а молодые люди перешли на обсуждение других созвездий, и так захотелось присоединиться к ним, рассказав, что в детстве он боялся загадывать желание на падающую звезду, потому что думал, что оно исполнится, и больше уже нечего будет желать. Глупые мысли, но он верил в них тогда. Этой ночью они с Гарри выслушали историю редкой собаки со страшным названием пемброк-чего-то-там, которая выиграла очередную выставку, и теперь ее хозяин едет в город к своим родственникам, чтобы ранним утром пойти в кинологический клуб и получить сертификат. А пожилая дама, допоздна присматривающая за внуками и возвращающаяся домой, рассказала о близнецах, которые скрашивают ее старость. Еще они выслушали подробный доклад о концерте рок-группы, с которого возвращались два подростка, и скучную историю о дне немолодого бухгалтера. Возвращаясь к общежитию, Северус совершенно не хотел заканчивать этот урок. Гарри выскочил из машины и уставился в небо. — Северус, выходите, выходите быстрее, — Снейп отстегнулся и, разминая ноги, подошел к задравшему вверх голову Поттеру. — Смотрите, они прощаются с нами. Уже всходит солнце, а вон те две звездочки решили остаться и сказать нам "до свидания", — Гарри посмотрел на стоящего рядом мужчину и, засмущавшись, прошептал: — Спасибо, я давно так не отдыхал. И ни разу так себя не вел, — он еще больше покраснел и опустил глаза. — Вы, наверное, подумали, что я великовозрастный ребенок, восхищающийся звездами? Я на самом деле не такой. Не знаю, что на меня нашло… — Не надо, Гарри. Все хорошо. Просто ночь сегодня такая. Иди уже, надеюсь, тебя пустят в общежитие. — Я проскочу. Там же все спят, так что без проблем. До свидания, и… спасибо. Гарри схватил свой рюкзак и побежал в сторону проходной. Северус стоял на совершенно пустой улице, слушал спящий город и улыбался. Мальчишка, пропустивший свое детство, окунулся в него на ночь. — Ну, Северус, ты прямо фея — крестная! Да еще и шизофреник, который разговаривает сам с собой.