Холод

Пустая квартира встречает своего хозяина потоком прохладного воздуха с балкона, который в спешке он забыл закрыть, и всегдашней здешней гостьей… мертвой тишиной. Усталое тело бредет по привычному маршруту. Рука машинально цепляется за кофту, одиноко висящую на крючке у входа, и небрежно ее срывает. Свесившись через балкон, он видит привычную картину – затхлый пригородный райончик в полшестого утра. Немного подумав, хозяин таки натянул на себя кофту и тут же ощупал карманы на предмет наличия в одном из них пачки сигарет. С каким-то удивлением и даже мимолетной радостью он обнаруживает, что никотиновая зараза все еще там. Конечно, она там, в его кармане. Она-то всегда с ним. Где же ей быть? Ведь дохляк пока еще не знает, что он курит. После бессонной ночи его сознание неохотно встречает мысли о чем-то… постороннем в его жизни. Сейчас есть только он и она, пачка с никотином, в которой, кстати, всего-то две сигареты. Дым врывается в легкие, холодный утренний воздух треплет волосы и теребит кофту, отчего по телу бегут мурашки. А вот, кстати, со двора тронулась первая машина. И парень неохотно и как-то даже немного нервно докурил свою сигарету и вошел в пустую квартиру, перед уходом позаботившись о том, чтобы пепла ни на полу, ни на перилах не осталось. Необжитый вид квартиры, в которой он живет уже не первый год, заставил его на мгновение застыть. Среди новой мебели не было ни одной «уютной» вещи. Весь хлам, коим она была заставлена – он в нем не нуждался. То, что бы действительно ему хотелось увидеть по возвращении с работы, он не увидит здесь никогда. Но промедление смерти подобно, и он это знает. Поэтому, опять забыв закрыть балкон, он спешит в ванную в надежде, что хотя бы теплый душ его согреет и поможет хоть на мгновение забыть о леденящей тишине своего неуютного жилища. Но черта с два, горячей воды нет уже третий день, и все, что может предложить ему его дорого отделанная душевая, это «освежающий» душ. И все равно он кидается в его холодные объятия. Ледяные капли сначала острыми осколками впиваются в кожу, а потом просто обволакивают все тело, смывая тошнотворный запах табака. Этот душ действительно освежает и тело, и даже голову. Потому что единственной мыслью в ней остается – поскорей бы выйти и закутаться в полотенце. Так он и сделал. Из-за оставленного открытым на ночь балкона даже полотенце кажется холодным. Наспех обтеревшись, он недовольно натягивает трусы на полусырое тело и идет в зал. Оставшиеся капли смахивает встречный поток ветра. На коже выступают мурашки, но он не в силах оторвать взгляд от горизонта, где солнце только что вышло из-за высоток, и лучи солнца сквозь влажный воздух наконец-то проникают в его комнату. Нисколько не согревая, они больно бьют по глазам. С тяжелым вздохом парень их закрывает, и ветер внезапно стихает. В холодной квартире наступает тишина. Идеальная тишина. Бум. Бум. Щелк. Бум. БАХ. - Канда! Волшебный миг был нарушен. Ему совершенно плевать, чем именно, он только кидается на кровать, изображая из себя потревоженного или даже уже успевшего заснуть и теперь разбуженного человека. Но пришедший вовсе не торопится засвидетельствовать свое почтение хозяину квартиры, а шуршит в коридоре пакетами, которые наверняка принесены из супермаркета. Паренек лишь вихрем врывается в комнату и, наконец, обнаруживая, почему же тут так холодно, собирается закрыть дверь балкона. И перед этим немного принюхивается. Теперь лицо, которое до этого выражало наигранное недовольство, надежно спрятано в подушку. Но, к счастью, мальчишка не замечает еще не до конца выветрившегося запаха табачного дыма и, пожимая плечами, захлопывает дверь. Бурча что-то под нос, недомерок топает на кухню и начинает снова шуршать пакетами. Кто его просит приходить каждый раз и… и… и портить его идеальную тишину своими шуршалками, скрипелками и хмыканьем? Неужели ему не лень поднимать свою задницу в пять утра и топать к нему? Зная, что ему необходимо отоспаться перед очередной сменой, сопляк прилетает пораньше, чтобы застать его в более или менее адекватном состоянии и покормить. За что он постоянно слышит, что недолго его белобрысой макушке осталось быть прикрепленной к его хилому тельцу… Чтобы убедиться, что этот безрассудный человек, которому уже не раз грозились оторвать голову, все еще здесь, Канда неохотно поднимается с кровати и выглядывает из комнаты. Оттуда уже доносится скворчание кипящего на сковородке масла и чего-то съедобного. Все это заметно оживляет квартиру. Японец, осторожно ступая по полу босыми ногами, идет на кухню и садится на стул. Странный мальчишка, с которым он познакомился полгода назад, снова хозяйничает на его кухне. Худые ноги торчат из шорт, которые доходят ему до середины икр, оставляя открытыми тонкие лодыжки. Кидает мясо на сковородку, переворачивает его палочками, режет овощи, бросает очистки мимо мусорки - все это он делает молча. - Упс! – Седовласый боязливо обернулся и кинулся собирать очистки с пола. – Я все уберу! – как бы сдаваясь, примирительно говорит он, ожидая услышать очередную угрозу в свой адрес. – Я не развожу тебе мышей! – И дальше под нос пробубнил: - Напрасно, что ли, ты так упорно травишь их пустым холодильником… Канда, недовольно сузив глаза, сделал вид, что последнюю фразу он не слышал. Этому шпенделю, конечно же, в таких случаях полагался пендель в награду за язвительность. Но надо быть честным с самим собой - пора уже признать, что без его бесцеремонных визитов Канда давно бы сдох от голода. Поэтому, чтобы не смотреть на то, как он гадит везде и всюду, брызгая маслом на холодильник и плиту, он берет со стола газету, которую, должно быть, мелкий принес с собой. Попытки углубиться в мир желтой прессы почти бесплодны, ведь в голове теснится только одна мысль – больше нет того могильного холода, которым эта однокомнатная съемная квартирка встретила его с утра. И дело, наверное, не только в закрытой двери на балкон… Как раз в этот момент предполагаемая «причина» вскрикивает и как ошпаренная отскакивает от плиты. Шифруясь, Канда осторожно выглядывает из-за газеты, чтобы посмотреть, где же этот маленький имбецил обжегся на этот раз. И пока это неуклюжее создание трясло и дуло на руку, кое-кто наконец-то заметил, что создание это натянуло его кофту. Ту самую, в которой он выходил покурить каких-то двадцать минут назад… Кофту, в кармане которой… Мальчишка уже перестал скулить и принялся дальше кашеварить, а вот Канда резко вскочил и кинулся к нему. - Эй, ты чего? – поворачивается к нему Аллен и наконец-то первый раз смотрит ему в глаза. – Я в порядке, - и в доказательство демонстрирует ему слегка покрасневшую руку, - в первый раз, что ли… - И снова поворачивается к плите, потому что мясо начинается уже подгорать и пора добавлять овощи. Но кто-то сзади его обхватывает. Шпендель замирает, а руки Канды скользят по животу... Мясо продолжает подгорать. - Хе-хе-хе, - смех, но с дрожью в голосе. И такой нервный. – Ты чего это удумал? – Аллен пытается отстраниться, но натренированные руки только сильнее притягивают его к себе. - Замри. - Это еще зачем? – Мальчишка пытается просунуть руку через мертвую хватку охранника, который точно так же каких-то полгода назад вытаскивал его, несовершеннолетнего подростка, из ночного клуба. Но все бесполезно. - Потому что… Канде как никогда хотелось отвернуть ему его маленькую белобрысую головку, которая держалась на тоненькой-тоненькой шейке. Он был причиной всего. Камнем преткновения. Тем, на чем сошелся клином белый свет. Из-за него в его квартире было так холодно. Из-за него здесь не было, да и скорее всего не появится никогда то, чего ему так не хватает. - Почему? – негромко спрашивает он, съеживаясь в его руках. Скомканная пачка сигарет уже давно покоится в мусорном ведре. И нет особой причины, кроме него самого. Просто… - Потому что теплый…