прощай.

Все началось зимой, когда я случайно врезалась в тебя, а ты не удержался на ногах и упал в сугроб. Наверное, мне стоило помочь, но вместо этого я противно засмеялась. Тебе это не понравилось. Ты схватил меня за руку, и я упала в снег рядом с тобой. Похоже на начало какой-то романтической истории, так ведь? Я тоже так думала. И немного ошиблась. Ты решил, что сможешь помочь мне с математикой, которую я никогда не понимала. Я не стала понимать ее лучше с тех пор, как появился ты. Мне совсем не нравилось, как разочарованно ты вздыхал и закрывал лицо руками, когда я говорила о том, что до меня опять ничего не доходит. Это сильно расстраивало, и иногда приходилось лгать. Но ты будто видел меня насквозь. — Ты не умеешь врать, — тихо, с хитрой улыбкой на лице говорил ты и взъерошивал мои волосы. Кажется, я влюбилась еще в день нашей первой встречи, когда услышала твой теплый смех. Когда ты подал мне руку, и длинные, изящные пальцы обхватили мое запястье. Ты часто улыбался, и люди вокруг считали тебя веселым и забавным. Но никто из них не видел твои глаза. Они были такими необычными. Однако, в этих глазах всегда что-то скрывалось. Боль, а может, отчаяние? Я пыталась узнать правду, но ты всегда уходил от ответа. И так проходил каждый день. Иногда ты оставался ночевать у меня. Я не спрашивала тебя, почему, ты бы все равно не ответил. И в такие ночи я всегда просыпалась от твоего крика, ложилась рядом и брала тебя за руку. Ты моментально успокаивался, а утром не хотел говорить о том, что происходит. Пару месяцев назад, в конце августа, я видела тебя в последний раз. Мы сидели на лавочке в парке. Ты рассказывал истории из своей жизни, а я все время смеялась. Ты был таким ребенком, Стайлз. А потом ты обнял меня и очень долго не отпускал. Что-то было не так, и я слишком поздно это поняла. — Стайлз, постой, — позвала я, пытаясь справиться с волнением. Ты остановился, и только через несколько секунд повернулся ко мне лицом. Я подошла к тебе, еще раз обняла и прошептала тебе в плечо: — Я люблю тебя. Ты поцеловал меня в щеку, грустно улыбнулся на прощание и ушел, так и не сказав ни слова. Ты не пришел на следующий день. И через два, и через неделю. Твой телефон был выключен, а твой отец не пустил меня в твой дом, сказав, что ты уехал. Я больше не видела тебя. А в октябре мне сказали, что тебя больше нет. Чувства, что я так долго хранила в своем сердце, больше некому выплеснуть. Пустота, которая появилась после твоего ухода, казалась незаполняемой. Но сейчас, как бы сильно я не хотела делать этого, мне придется, потому что я знаю, что ты хотел бы, чтобы я двигалась дальше. Прощай, Стайлз, я буду скучать.