Photos

Если день мог начаться с чего-то плохого, то тогда он начинался с чего-то невыносимо ужасного. Сбежавший кофе еще можно было отнести к плохому. Подгоревшие тосты — тоже. Нико спокойно отбросил в список плохих событий и потерю своего телефона в недрах бардака в гостиной. Но резкое головокружение и жар уже точно относились не к плохому, а к ужасному. Именно сегодня он мог бы немного заработать, снимая концерт какой-то местной рок-группы. И он бы подзаработал, только не мог даже встать и сделать пару шагов, не опираясь на стену. Голова раскалывалась, его знобило и сильно болело горло. Пришлось распрощаться с парой сотен долларов за съемку концерта и пойти заварить чай, не желая повторять опыт с кофе. К тому же плиту он помыть не потрудился. Настроение на весь день было уже задано, и Нико намеревался злиться на весь мир, сидя дома. С огромной кружкой чая он устроился в своем любимом огромном кресле. Если в его доме и было место, где всегда можно было найти порядок и уют, то это именно кресло в гостиной у окна, совсем рядом с широким подоконником. Подоконник всегда был завален бумагами, фотографиями, альбомами и прочей ерундой, от которой отказывались заказчики или которую он делал для себя. В кресле всегда лежал теплый плед, потому что даже самым жарким летом Нико мог внезапно замерзнуть. На подлокотнике обычно отдыхал ноутбук, ожидая, когда Нико возьмется за работу. Завернувшись в плед, поставив кружку на край подоконника, Нико открыл ноутбук и сразу наткнулся на фотографию парня, который навязался ему несколько дней назад. Он смотрел на Нико нагло и весело своими глазами цвета морской волны. Эту и еще несколько фотографий Нико распечатал и бросил на подоконник, чтобы потом когда-нибудь найти. Одну вот нашел под своей кружкой. Там остался мокрый круглый след. Мрачно усмехнувшись, Нико закрыл все фотографии и взялся разгребать то, что осталось с прошлых нескольких дней. Возможно, эти фотографии и стали причиной его противного состояния. Он дня три с утра до вечера провел под дождем, снимая город то с крыши небоскреба в центре Нью-Йорка, то из-за угла дома на окраине. Короче, с самых разных позиций и ракурсов. При этом он таскал с собой тяжелую сумку со штативом и объективами. А еще постоянно забывал про такие вещи как шарф и зонт. Шарф и зонт, конечно, были решающими. Без них Нико чувствовал себя промокшим и замерзшим. Один раз он даже замерз настолько, что его посетила совершенно дурацкая мысль забежать в гости к одному знакомому парню, чтобы погреться. Но он быстро прогнал эту мысль. И теперь расплачивался за свою чрезмерную независимость. Одного взгляда на фотографии с толпами людей, скрывающимися под зонтами, чтобы мороз пробегал по коже Нико. Критично рассматривая приближенную фотографию, он сильнее закутался в плед и сделал глоток чая. Больше половины фотографий отправились в корзину, спустя около часа работы. С плохим настроением Нико слишком критично относился и к себе, и к своей работе. Где-то ему не понравилось, как в кадр попала птица, где-то получился размытый кадр. Все эти мелкие недочеты, которые он допустил в процессе съемки мозолил ему глаза. Хотелось ненавидеть свои кривые руки, старый фотоаппарат, купленный четыре месяца назад в кредит, и вообще весь мир. Когда тишину комнаты, разрушаемую лишь тихими раздраженными ругательствами из кресла, огласил звонок телефона, Нико выронил кружку. Она не разбилась, отчего Нико даже задумался над тем, что боги решились немного смягчить свой гнев в его направлении. Пришлось, правда, выбраться из кресла, чтобы вытереть лужу чая на полу. Пока он возился с тряпкой, телефон продолжал разрываться. Кто-то настойчиво желал поговорить с ним. Нико бы ответил на звонок, если бы знал, где его телефон. Звук исходил со стороны шкафа с одеждой. Проблема была в том, что перед шкафом с одеждой валялась еще куча одежды. И телефон был лишь в той стороне. Но не факт, что в куче или в шкафу. Нико себя знал, телефон мог быть где угодно. Мелодия резко оборвалась, и Нико вздохнул. Скорее всего, звонила Рейна. Точно хотела узнать, идет ли он сегодня на концерт. Надо бы написать ей. Однако только Нико открыл вкладку, как короткий звук известил его о новом сообщении. Видимо, Рейна сама решила связаться с ним любым способом. Нико открыл страницу и тяжело вздохнул. Нет, лучше бы это была Рейна. Лучше бы Рейна. Но это был его знакомый, к которому он пару дней назад хотел зайти погреться. Правда, лучше бы Рейна. «Почему ты не отвечаешь? Занят?» Мог бы и поздороваться, но этот парень отличался редкой настойчивостью. Нико положил пальцы на клавиатуру, на секунду задумался, формируя наиболее правдоподобный вариант лжи, и быстро напечатал ответ. «Я работаю. Телефон потерял» «Где работаешь? Посмотри в пальто» Конечно, в пальто. Наверное, да, там. И ладно. Нико в одной части комнаты, пальто в другой. Подождет. «Дома» «Ты же должен был снимать концерт? Или я что-то путаю» Да, путаешь. Только отвяжись. Нико бы написал так, но внутренний голос ехидно напомнил ему о существовании такой штуки как вежливость. А не пошел бы он на хер, этот внутренний голос? Нет, не пошел бы. Сволочь. «Должен был, но заболел» Пальцы нажали «отправить» раньше, чем Нико успел осознать, что он написал. Ему захотелось оторвать себе руки и биться головой об стену. Это был конец! Все, теперь от него не отстанут. Знакомый страдал потребностью заботиться обо всем живом, что его окружает. Нико был в его списке первым. Нужно срочно что-то делать. Поздно. «Нико! Опять работал под дождем?» И следом: «Я приду?» Конечно. Конечно, нет. «Не надо» «Я приду» И все. Значок, означавший, что пользователь в сети, исчез. Это конец. Нико ненавидел, когда о нем заботились так навязчиво. Уилл Солас очень часто строил из себя мамочку для Нико.

***

Через полчаса раздался звонок в дверь. От неожиданности Нико едва второй раз не разлил чай. Отставив кружку, он стал медленно выпутываться из пледа. Может быть, Уиллу надоест ждать, и он уйдет. Это было лишь то, во что Нико очень хотелось верить, и то, что никогда не произойдет. Уилл Солас не был бы Уиллом Соласом, если бы не был таким настойчивым, когда дело касалось Нико. Вернее, его здоровья. По пути к двери Нико остановился перед зеркалом и пригладил растрепанные волосы, стараясь выглядеть прилично. Сделал серьезное лицо, чтобы Уилл не подумал, что все очень плохо. А то это он умел просто отлично. — Привет, — произнес Нико, когда открыл дверь и увидел там Уилла. На плече его висела сумка, в руках он держал сухой зонт. Всегда излишние предосторожности. — Привет, — Уилл спокойно прошел в прихожую, на ходу расстегивая куртку. — Выглядишь ужасно, мальчик-смерть, — это дурацкое прозвище, которое Солас дал ему несколько лет назад. В день их знакомства. — Не всем дано сиять как июльское солнце, — мрачно ответил Нико. — Кофе будешь? — Буду. Они пошли на кухню. Уилл чувствовал себя здесь как дома. Было время, когда он часто приходил в эту квартиру. Тогда они с Нико еще были друзьями. Именно в квартире Нико они собирались с еще парочкой друзей, чтобы выпить, чтобы отметить чей-нибудь день рождения или рождество. Просто сидели вдвоем и болтали. Так было до того, как Нико вдруг резко поменял свое отношение к Уиллу. — Кофе нет, — Нико уже собрался варить кофе, но увидел пятно на плите. Да, надо будет не забыть оттереть его, иначе и завтра придется давиться чаем. — Будешь чай? — Помочь? — спросил Уилл, встав рядом, пока Нико доставал кружки. — Я в состоянии сам заварить чай, — раздраженно ответил Нико. — Я не имел в виду, что ты не в состоянии заварить чай, — Уилл отошел к окну. — Это было сказано просто из вежливости. Знаешь, очень полезно иногда вспоминать о ее существовании. Нико внезапно понял, кто был его внутренним голосом. Иногда Уилл мог делать ехидные замечание совершенно так же. Но обычно Уилл Солас являл собой нравоучительный тон и был чрезмерно беспокойным врачом. — Ты хотя бы пытаешься лечиться? — поинтересовался Уилл. Если бы Нико захотел, он бы точно уловил в его тоне беспокойство, а не желание прочесть очередную лекцию. — Ну, я сижу дома и пью чай, — Нико поставил на стол две кружки и сел на стул. - Это считается лечением? — С таким голосом, как у тебя, можно было бы еще помолчать для профилактики. Ты себя слышал? Ты хрипишь, как курильщик с тридцатилетним стажем, — Уилл с упреком посмотрел на него. — Курить я бросил в прошлом году, ты же знаешь, —, но Нико все равно откашлялся перед тем, как это сказать и отвернулся, чтобы Солас не поймал его виноватый взгляд. Он действительно начинал чувствовать себя виноватым, когда Уилл бросал ему подобные упреки. Чувство, будто он непослушный ребенок, не покидало его. И Нико это ужасно злило. — Нико… — он поднял голову, встретившись взглядом с серьезным Уиллом. А в следующий миг резко отпрянул от протянутой к его лицу руки. — Просто дай мне дотронуться до твоего лба. Нико вернулся в нормальное положение и позволил Уиллу прикоснуться к своему лбу. Руки у него были теплые, нагретые об горячую кружку с чаем. Он успел забыть, какие у него руки и как он умеет прикасаться. Мягко и почти невесомо. Убирая руку, Уилл легко провел пальцами по его щеке. И Нико увернулся от этих прикосновений. — Прекрати, Нико, — сцепив руки в замок и отставив свой чай в сторону, Солас в упор смотрел на него. — Если бы ты не хотел увидеться, ты бы не пустил меня на порог. — Это было сделано просто из вежливости. Знаешь, я вспоминаю иногда о ее существовании. Это, говорят, полезно, — голос Нико сочился сарказмом, когда он ехидно повторял недавние слова Уилла. Встретившись взглядами, они немного смутились, а потом вдруг резко разразились смехом. Что послужило причиной внезапного веселья, Нико вряд ли мог сказать. На то было несколько причин. Хорошие воспоминания, которые были связаны именно с тем, что они когда-то любили передразнивать друг друга. Необходимость разрядить напряженную обстановку. Или Уиллу снова показался смешным сарказм Нико. — Почти как раньше, — отсмеявшись, сказал Уилл. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на… грусть. Ну да, в отличии от Нико, он скучал по тем временам, когда они были друзьями. — Слушай, — Уилл заглянул Нико в глаза и не увидел там ни капли веселья, хотя минуту назад он смеялся. Ди Анджело всегда удавалось удивить этим Уилла. Вроде веселится, а потом резко серьезным становится. Невозмутимым. Невозможно угадать, что у него на уме. — Что? — поторопил его Нико. — Может, когда будешь лучше себя чувствовать, выпьем кофе вместе или поужинаем? — Уилл теребил край темной скатерти на столе и смотрел в сторону. Вот что за несколько лет не изменилось. Он все так же смущается, когда приглашает Нико куда-то. — Я не пойду с тобой на свидание, — отрезал Нико. — Разве я говорил про свидание, ди Анджело? — улыбнулся Уилл стене за спиной Нико. — Просто поболтаем, выпьем кофе или что-нибудь покрепче. Ты ведь любишь крепкий кофе. — Нет, Солас, — снова ответил он. — У меня есть работа, но нет денег. — Я угощаю, — поспешил заверить Уилл и все равно получил решительное «нет». Постепенно за бессмысленными разговорами они переместились в гостиную, где Нико снова обосновался в своем кресле. Уилл присел на подлокотник, будто специально в таком положении, что ему пришлось приобнять Нико за плечи. Они не виделись несколько недель, а отношений у них нет уже несколько лет. И все равно какие-то привычки остались. Нико мог сколько угодно не любить чужих прикосновений, но Уиллу он не мог отказать. Когда он мягко клал руки ему на плечи и прижимал к своей груди, становилось как-то спокойнее. Не было ничего особенно в том, что они, не будучи парой, не считая себя друзьями, иногда проводили вот так вечера. Уилл перебирал пальцами длинные волосы Нико, пока тот разгребался с фотографиями. Уиллу не важно было, хорошо фотографировал Нико или плохо. Куда важнее было, что все его фотографии были атмосферными с настроением. Скука, серость и однообразие — толпа зонтов с ногами, которые спешат по делам. Всеохватывающее счастье, радость, развеявшая грусть — ребенок с мороженым в осеннем парке. Бурление жизни, энергичность, смелость — парень, раскинувший руки в стороны, стоя на скамейке. — Куда это ты его снимал? — спросил Уилл. — Что за модель? — Не модель, — отмахнулся Нико, открывая следующий снимок с парочкой школьников у книжного магазина. — В парке подошел и попросил его сфотографировать. — А ты не смог устоять перед его улыбкой, — засмеялся Уилл, сильнее прижав Нико к себе. — Нет, я просто его сфотографировал, — невозмутимо ответил Нико и, прежде чем Уилл успел что-либо сказать, добавил: — Заткнись.

***

Ближе к ночи, проводив Уилла, Нико нашел свой телефон в кармане пальто. Увидел тринадцать пропущенных от Рейны. Два от Джейсона. Мысленно убил себя. Но перезванивать или оправдываться в сообщениях от не стал. Только хуже будет. Вместо этого он набрал: «В 8 вечера на нашем месте. Завтра» Нажал отправить и забросил телефон обратно. Уилл поймет. И ему уж точно будет приятно знать, что Нико еще помнит об «их месте».