Photos

Сидеть на заснеженных ступеньках было холодно. Особенно если учитывать то, что Нико вышел на улицу без пальто. Ветер играл с его волосами, путая в них снежинки. С серьезным видом Нико сидел на ступеньке клуба в центре Нью-Йорка и курил вторую сигарету. После того, как они с Перси поговорили и немного выпили, Нико решил, что ему нужно проветриться. Перси порывался пойти с ним, но Нико с вымученной улыбкой уговорил его остаться. Стремительно пересекая холл, он не подумал даже о том, чтобы что-то накинуть на себя. А между тем на улице стояла уже который день достаточно морозная погода, а календарь показывал приближающуюся середину ноября. Возвращаться обратно Нико пока не собирался. Несмотря на то, что он ужасно замерз, ему нужно было еще немного побыть одному. Вторую сигарету он скурил почти вместе с фильтром. Вовремя опомнился и безразлично бросил ее куда-то в сторону. Вряд ли он вообще о чем-то думал, в голове было пусто. И от этой пустоты становилось легче. Он наконец-то рассказал кому-то все и его не послали подальше. И Нико чувствовал, что у него будто бы гора с плеч свалилась. Из приоткрытых дверей доносилась веселая музыка. Пока они с Перси только начинали их вечер, пока им было еще весело, Нико наблюдал за ним и сейчас мог с уверенностью сказать, что Перси хотел бы потанцевать под эту музыку. Но, скорее всего, Джексон сидел у бара и так же, как Нико на ступеньках, ни о чем не думал. А может быть, наоборот, думал о Нико и о том, что он ему рассказал. Хотел бы Нико узнать, что творится сейчас в голове у Перси. Что теперь Перси будет думать о нем? Если бы он хотел уйти и послать Нико, он бы давно это уже сделал. Он бы сделал это еще тогда, когда узнал, что отец Нико убийца. Конечно, Перси говорил, что не возненавидит Нико из-за его отца. Но что ему помешает подумать о Нико плохо просто потому, что он сделает что-то не так. Ведь они знакомы совсем немного, и Перси не подозревает, каким резким и вспыльчивым иногда бывает Нико. Взглянув на светящееся от множества манхэттенских огней небо, Нико тяжело вздохнул. Надо возвращаться. Вдруг Перси подумает, что он ушел совсем.

***

— Это ваш парень? — ненавязчивым тоном обратился бармен к Перси. Его всегда удивляли эти люди, проводящие каждый день за стойкой. Они ежедневно выслушивали сотни людей, которым не с кем было поделиться своей проблемой, сопереживали им и давали совет лучше всяких психологов. Порой это были совсем молодые парни, может быть, даже младше Перси. Откуда у них был такой жизненный опыт? В один момент Перси пришел к выводу, что никакого жизненного опыта у них нет, у них есть просто богатая база историй, из которых они извлекают урок и быстро забывают. Бармены самые мудрые люди, которых Перси доводилось встречать. И самые надежные: какую тайну им ни доверь, они никому ее не выдадут. — Нет, — покачал он головой. - Нет, просто друг. — Тяжелый разговор? — бармен не допытывался, он просто видел, что человек нуждается в понимании. Перси мог не отвечать ему, и он быстро забыл бы про этот разговор, продолжая молча пополнять стакан по просьбе. — Очень, — вздохнул Перси, делая глоток рома. Ничего плохого в этом напитке не оказалось, если пить его осторожно, медленно, смакуя каждый глоток. — Я хочу сказать ему, что он классный друг и мне плевать на его происхождение, но не знаю, как. У этого парня очень тяжелая судьба. — Скажите так, как чувствуете, — пожал плечами бармен. На мгновение его лицо оказалось в свете синего луча, и Перси увидел совсем молодого мальчишку лет семнадцати. Ему давал советы подросток, каким он сам был лет семь назад. Поразительно, что этот мальчик в разы лучше разбирался в жизни. — Не надо подбирать громких слов. — Думаешь? — засомневался Перси. Он чувствовал, что надо сказать это как-то по-особенному. — Попробуйте, — кивнул парень, протирая стакан. — Настоящее доверие завоевывается искренностью, — и он исчез куда-то на другой конец стойки, чтобы поставить перед двумя девушками яркие коктейли. Одна из них посмотрела на Перси и игриво подмигнула. Но ему в этот момент резко стало не до девушек. К нему широкими, уверенными шагами приближался Нико. По его виду Перси мог предположить только то, что он решил уйти. Однако Нико подошел, спокойно сел на свой стул и обхватил тонкими пальцами стакан с ромом так же крепко, как обычно держал свой фотоаппарат. Казалось, с ним что-то случится, если он отпустит его. Они посмотрели друг на друга. И Перси вдруг поймал легкую улыбку на лице Нико. От него исходил горький запах никотина, мешавшийся с тяжелым ароматом парфюма. Почувствовалось возвращение потерянной атмосферы непринужденности. До слуха Перси снова стали доноситься звуки музыки. Ритмичные удары, скрипы и звон. Все, что так раздражало Нико и заставляло Перси двигаться в одном ритме с музыкой. Перси хотел было что-то сказать, но Нико остановил его. Поднял голову, улыбнулся, отпуская стакан, на котором остались следы его пальцев. В его глазах все еще читалась боль, отчаянно скрытая за весельем, будто он хотел от нее избавиться. — Потанцуем? — с едва заметной, робкой улыбкой спросил он. Перси кивнул. Если Нико желает отвлечься, то Перси совсем не против такого развития событий. В любой другой раз он отказался бы танцевать с парнем. Но сейчас был не тот раз, не та ночь. Сейчас был даже не тот Перси.

***

Толпа на танцполе затягивала. Цветные лучи сверкали в едином ритме с музыкой. То прятали танцующих, то освещали всех сразу, то выхватывали их толпы отдельных людей, то падали на лица, заставляя глаза блестеть. Перси ощущал себя в своей стихии. В его жизни было много разных приключений с его любовью к экстриму. И он мог с уверенностью сказать, что был тусовщиком. Ночные клубы, вечеринки, выезды на природу, когда гремит музыка и все танцуют — это все придумали для него. Он был почти королем, ему мешал Лео. Но Нико не был знаком с Лео, поэтому Перси постарался показаться Нико королем вечеринок. Но Нико сам оказался не таким уж простым. Перси внимательно за ним наблюдал. И удивлялся все больше и больше. Похоже, у него было богатое прошлое. Потому что Нико чувствовал себя более чем свободно. Двигаясь в такт музыке с какой-то странно-веселой улыбкой, он вроде бы танцевал с Перси, но успевал переглядываться с парнями. И еще он одним взглядом отшивал девушек. Как будто одного движения ресниц было достаточно, чтобы сказать: «Прости, я играю за другую команду». А потом Перси к своему удивлению заметил, что глаза Нико подведены карандашом. Когда-то Аннабет тоже так делала, только намного ярче и рисовала эти жуткие «стрелки». На парне это смотрелось странно, но одновременно с тем до необычности привлекательно. Пьяно улыбнувшись, Нико провел рукой по волосам, чтобы челка загадочно упала на глаза, и подмигнул парню, быстро исчезнувшему в толпе. Внутри у Перси что-то перемкнуло в этот момент. Ему никогда не нравились парни. Но это замыкание и не было похоже на ревность. Скорее, на обиду. Что-то вроде «эй, чувак, я тебя сюда пригласил! я!». Сзади на плечо Перси легла тонкая ручка с наманикюренными ноготками, он обернулся с очаровательной улыбкой. Если он не ошибся, то это была та самая красотка, что подмигнула ему у барной стойки. Среднего роста, блондинка — Перси был без ума от блондинок — с короткой стрижкой, в облегающем, коротком блестящем платье. Фигуристая, привлекательная и доступная. Совсем не похожа на неприступную крепость Аннабет Чейз. И, наверное, именно поэтому Перси не смог отказать ей в танце. Обменявшись взглядом с Нико, он увидел понимание в глазах парня. Нико кивнул, улыбнулся и махнул рукой в сторону бара, показывая, что вернется в компанию рома и будет ждать Перси там. Девушка действовала очень опытно. Незаметно Перси оказался вместе с ней в глубине толпы, где с каждой стороны их обступали танцующие тела. Было настолько тесно, что можно было только прижиматься друг к другу и чувствовать малейшее движение. Обхватив ее за талию, Перси подмигнул ей и почувствовал, что уже очень пьян. Достаточно пьян, чтобы эта девушка казалась ему не противно-доступной шлюхой. И привлекательной и сексуальной. Выглядела она не так дешево, как девицы в бруклинских клубах, где Перси начинал свою карьеру тусовщика. Выпитого им алкоголя было достаточно, чтобы почувствовать, как его тело отзывается на близость девушки. А она ловила его затуманенный взгляд и только откровенно двигалась в такт музыке, не забывая невзначай потираться о его тело. После нее была другая. Потом еще одна. Перси чувствовал себя совсем свободно и легко. Где-то на задворках его сознания маячило имя Аннабет и звучал ее голос. Но и это все быстро исчезло, когда он резко прижал к себе очередную девушку. Высоченную брюнетку с глубоким декольте. И понял, что у него стоит. То ли от количества выпитого, то ли от долго отсутствия слова «секс» в его жизни. И вроде бы он не был готов к случайному сексу. Но все равно продолжал делать недвусмысленные намеки каждой прижимающейся к нему девчонке. И все они ему отвечали. А потом быстро куда-то исчезали. Руки Перси начинали шарить по телу следующей. Кажется, здесь было без разницы, как танцевать, с кем. Потому что это «крутой» клуб, здесь все богатые детки. Богатым же, как известно, все можно. Богатым Перси не был. Зато атмосферу «все можно» чувствовал хорошо. Это тогда, когда тебе все можно. Когда любая девушка в этом клубе, имея свои миллионы, желает залезть еще и в твой бумажник. Но перед тем как залезть в бумажник, она залезет в твои штаны и позволит залезть ей в трусики. Такой расклад Перси пока вполне устраивал. Он безнаказанно задирал и без того короткое платье стройной девицы, ведя ладонями по ее бедрам. Нагло зажимал ее между собой и еще кем-то, кто не обращал на них ровным счетом никакого внимания. Девушка посмотрела ему в глаза. Пошло, развратно, игриво, будто говорила: «Делай, что хочешь, красавчик». Подчиняясь приказам уже, наверное, далеко не головы, Перси наклонялся к ней все ближе и ближе. Однако, когда их губы соприкоснулись, Перси отпрянул, вспомнив о ком-то важном. У «кого-то важного» пока в его памяти не было имени. В этом виноват алкоголь. Но Перси резко протрезвел настолько, чтобы избавиться от легкого помутнения в мыслях, и покачал головой, отпуская девушку. Протискиваясь между дергающимися телами, Перси думал, что ему необходимо проветриться. На тех девушек, с которыми он успел потанцевать, ему было откровенно плевать. У бара он быстро попросил воды. Подумал и заказал еще рома. И вспомнил о Нико. Парня нигде не было. Бармен заметил растерянный взгляд Перси и невзначай указал на полутемный коридор за углом от бара. там, где располагались туалеты. Залпом выпив ром, Перси направился туда, не особенно думая о том, зачем он это делает. В полутемном туалете с красными стенами был только Нико. Стоя спиной к Перси перед зеркалом, он влажной рукой тер лицо. Наверное, он заметил его в отражении, поскольку развернулся и глупо улыбнулся. Под одним глазом у него появилось черное пятно. — Карандаш потек, — улыбнулся Нико, оправдываясь. Перси еще никогда не видел, чтобы Нико улыбался так. Пьяно и совершенно по-идиотски. Он издал короткий смешок и повернулся обратно к зеркалу. — Чувствую себя, как девчонка, — он намочил палец под водой и провел им под глазом, стирая пятно. А потом вдруг замер и задумчиво перевел взгляд на Перси. — Совсем как педик, да? — он досадливо скривился и махнул рукой, закрывая кран. — Да нет, нормально все, — немного, но Перси все же соврал. Если раньше Нико выглядел, как обычный парень, то сейчас Перси легко бы узнал в нем гея. Пусть не такого, каких он встречал в дешевых клубах — те больше были похожи на шлюх с членами, — но все же точно не на натурала. — Ты не умеешь врать, — Нико прислонился к стене рядом с Перси и оглядел потолок, проверяя его на наличие противопожарки. Ничего подобного не обнаружилось, поэтому он достал из заднего кармана джинсов пачку сигарет и вопросительно посмотрел на Перси. Тот отрицательно покачал головой. — Мы как подростки, дорвавшиеся до запретного, — усмехнулся Перси. — Что еще? Секс в туалете дорогого клуба, в котором есть вип-комнаты? Повернув голову, чтобы встретить такую же, как у себя, кривую улыбку, Перси встретил серьезный взгляд Нико. Он медленно выдохнул дым и снова затянулся, не отрывая взгляда от Перси. Взгляда, который постепенно становился все более мутным, как от наркотиков, и развратным. Для полного комплекта Нико осталось только облизать губы и подносить сигарету ко рту двумя пальцами, а не тремя, как это делал он. Перси не знал, сколько они так стояли и просто смотрели друг на друга. Медленные движения Нико заставляли его сосредоточиться только на нем, забыв обо всем. Вот он докурил сигарету, выбросил ее. Прикрыв глаза, тяжело вздохнул. Убрал челку с глаз. Зрачки его дернулись в сторону. Просто дернулись, будто проверяя, что есть рядом. А в следующий момент Нико схватил Перси и втащил в ближайшую кабинку, не глядя повернул замок и впился в его губы отчаянным поцелуем. Перси будто оцепенел и резко перестал понимать, что происходит. Только чувствовал, как его целуют. И целуют достаточно приятно и настойчиво. Нико кусал его губы, облизывал, зарывался пальцами в волосы на затылке, больно оттягивая их. Сам прижимался к нему настолько близко, будто хотел стать единым целым. Поцелуй длился долго, но Перси не пытался сопротивляться. Ладони Нико прошлись по его груди, остановившись на бедрах, холодные пальцы забрались под край его рубашки и вцепились в пояс джинсов. По коже пробежали мурашки, а Перси все так же стоял, прислонившись к стенке кабинке, а руки его безвольно висели вдоль тела. — А что… — больше Перси не смог из себя выдавить, когда Нико оторвался от его губ. Потом все слова слились в бессвязный поток в его голове потому что Нико резко опустился перед ним на колени, ловко расправляясь с ремнем на его джинсах. Он не мог верить своим глазам. Не мог верить своим ощущениям. Это было охеренно, так Перси смог бы охарактеризовать то, что он чувствовал. Все его внимание сосредоточилось лишь на том, как потрескавшиеся бледные губы обхватили его член и плавно заскользили по нему. Можно было попробовать сравнить этот раз с прошлыми, но Перси еще никогда не делали минет. Один раз он имел наглость попросить об этом Аннабет — просто ради эксперимента — девушка брезгливо скривилась и секса у них не было больше недели. Поэтому сравнивать было не с чем. И Нико сразу, без лишних предисловий, стал для Перси богом. Что этот парень вытворял своим языком и губами, сложно было описать. Он брал глубоко, до самого основания, заглатывая горлом головку, отчего Перси видел звезды на белом потолке туалета. Ледяные пальцы скользили по животу Перси, обрисовывая каждый кубик пресса, создавая невероятный контраст с горячим, влажным ртом на его члене. Сконцентрировавшись на ощущениях, Перси на ощупь нашел голову Нико и запустил пальцы в его длинные, шелковистые волосы, сгребая их в кулак. Острые ногти впились в его бедра, удерживая от резких толчков. Перси тяжело дышал и чувствовал, что долго не продержится. Опустив взгляд, он замер, его сердце пропустило удар. Нико выглядел до невозможного развратно и привлекательно. И самым великолепным — Перси мог назвать это только так — было то, что Нико смотрел прямо ему в глаза. И в это же время обводил языком головку его члена, снова вбирая его в рот. Застонав, Перси выдохнул. Он был почти у края. Никогда не считав себя геем, он сейчас искренне любовался парнем, который так умело отсасывал ему, будто занимался этим каждый день. Еще раз они встретились взглядами — Перси совершенно бездумно, а Нико дерзко и пошло, — и в следующий миг Нико облизывал губы, собирая с них сперму. Он молча поднялся и посмотрел на Перси так, будто ничего не произошло, но в его взгляде играли хитрые чертики. За все время их знакомства Перси никогда не видел его таким. Дерзким. Да. Но и при этом задумчивым. Задумчивость была вообще неотъемлемой частью его образа. Перси медленно поправил резинку боксеров, застегнул джинсы и прикрыл глаза, сглатывая. Смотреть на Нико было невозможно, пока в воспоминаниях так свежи картинки, где он обхватывает его член губами. Когда он наконец решился открыть глаза и привести в порядок свои мысли, Нико стоял у противоположной стенки и внимательно следил за действиями Перси. — Нико, я не гей, — это было самое умное, что пришло в его голову после такого головокружительного оргазма. Ему можно было простить такую херню, но не в данной ситуации. Парень только что сделал ему минет. Причем Перси не был геем. А Нико — наоборот. И Джексон чувствовал себя по-идиотски. Потому что в его голове вакуум только что начал заполняться. Он только хотел поправиться сказать что-то умное, но Нико его опередил. — Да. Я знаю. Извини. Я пойду, — отрывисто произнес он, опустив голову. Его плечи напряженно поднялись, будто он старался спрятаться, как черепаха в своем домике. Широкими шагами он быстро преодолел расстояние до двери и исчез в коридоре. — Подожди! — слишком поздно опомнился Перси. Он все еще тяжело соображал. Пулей вылетев из туалета с кроваво-красными, как теперь казалось стенами, и добежал до основного танцзала. Вряд ли Нико был в толпе. А если и был, то вряд ли его возможно было там найти. За пустой стойкой бармен, лениво протиравший стаканы, в ответ на немой вопрос Перси кивнул головой в сторону выхода. Холл пустовал, всеми стенами отражая громкую музыку, доносящуюся из основного зала. Нико нигде не было. Ни у зеркал, ни у диванов. Нигде. Совершенно. Забрав свое пальто, Перси вышел на улицу и увидел отъезжающее такси. И он готов был поклясться, что там, на заднем сидении был Нико. Вцепившись в длинную челку бледными пальцами, парень откинулся на спинку и закусил губу с мученическим выражением лица. А может быть, Перси только показалось. Он опустился на покрытые снегом ступеньки, ощущая ужасный холод, но ему было все равно. Какой значение имеет холод, когда Перси абсолютно растерян?