Помните: от ненависти до любви всего один шаг.

С момента открытия магазина прошло две недели. В магазине появились новые сотрудницы. Обе студентки ветеринарного факультета, учатся на вечернем. Мана, первая девушка, довольно милая на вид, ее отец, когда-то содержал зоомагазин, так что обучать ее нам не пришлось, а другая девушка, Тиша, была ее однокурсницей и подругой детства, поэтому Мана сказала, что возьмет обучение подруги на себя. Неделя, отведена нам для «привыкания», закончилась и папа стал очень часто наведывался в Токио (ну ОЧЕНЬ часто, было и такое, что он не появлялся дома по три дня). В школе все было хорошо. Я и Тсуна были просто «не разлей вода». Он действительно стал мне как младший брат, а когда я озвучила ему эту мысль шатен признался, что так же думает обо мне. Очень забавляла, в этой ситуации, реакция Хаято (иногда казалось что подрывник ревнует!). Я была официально в боксерском клубе и как договаривалась с Рёхеем, ходила два раза в неделю по часу. Практически весь этот час, я билась на ринге с ним, но были дни, когда боксер учил меня приемам или блокам. Что интересно, я подружилась с Хару. Она оказалась, мягко говоря, странной девушкой, но очень веселой, с ней можно было посмеяться (а когда она выкидывала какие-нибудь странные штучки так вообще). Кстати, о смехе. Когда приезжал папа, мы с семьей шли ужинать в ресторанчик к Ямомото и даже с его отцом познакомились. А Такеши был очень рад и с нетерпением ждал встречи с папой. Они просто не могли наговорится! Складывалось впечатление, что они соревнуются, кто кого перешутит. За все время Кёю я видела всего два раза: первый был в школе, а второй в магазине, когда он снова приходил за кормом. Его птичку, как мне рассказал Тсуна, звали Хибёрд и он мог петь гимн Намимори, причем словами! Мои глаза были размером с бейсбольный мяч, когда я это услышала, ведь канарейки не умеют петь (человеческие песни), они же не попугаи! Но когда Кёя заходил в магазин, Хибёрд реально пел гимн Намимори, на японском! Словами! Логика относительно этой парочки меня просто убивала, впрочем, ладно, оставим это. Хаято как я уже упоминала, был далеко не рад, что я так сблизилась с Савадой и всячески пытался нас разделить, но когда Тсуна сказал, чтобы Гокудера успокоился, подрывник отстал. Пару раз встречала Бьянки на рынке, а вместе с ней Ламбо и Ипин. Малыша в костюме репетитора я больше не видела, с той нашей посиделки в ресторанчике. Зато ко мне в магазин частенько забегал Ламбо (видимо, очень уж понравился зоомагазин), а у меня всегда были припрятаны конфеты и леденцы для него. Нравился мне этот малыш. В один из выходных дней, когда работали только Мана и Тиша, мама сказала, что мы будем ужинать у Тсуны, только жаль, что не с папой, он снова задержался. Вообще, я близко познакомилась с мамой Тсуны. Я частенько заходила к ним когда мы гуляли или я просто забредала в дом Савады, а Нана всегда встречала меня с распростертыми объятиями и вкусной едой на столе. Вечером (часиков в шесть). Мы пришли к дому Савады, открыл нам Тсуна. — Здравствуйте! — поздоровался с нами шатен. — Проходите. За столом сидело много народу, но всех я знала. Пришли даже Хаято с Такеши и Киоко с Хару. За столом был и Реборн. — Рада вас видеть! — заверещала Нана. — Проходите, проходите! — Спасибо, Нана! — сказала мама протягивая коробку. — Это вам! Я приготовила пирог с яблоками, по старинному русскому рецепту. — О, здорово, спасибо! С ним попьем чай! Что же сказать? Вечер прошел на «ура»! Мы пили, ели, разговаривали и смеялись. Я немного поспорила с Хаято, после чего Такеши еще долго смеялся над каким-то словосочетанием, произнесенным пепельноволосым. Хару тоже пыталась с ним спорить, но у нее не получалось долго, наверное, у меня просто талант спорить с Хаято, хотя с ним интересно болтать (и спорить). Иногда в разговор включалась Бьянки, но в большинстве случаев она кормила с ложечки Реборна, а тот в свою очередь отпускал ехидные словечки в сторону Тсуны, ну, а я, разумеется, его защищала. Ламбо и Ипин скакали под столом. А один раз мальчик опрокинул тарелку с едой на Гокудеру, после чего последний яростно кричал, ругался и гонялся за «Тупой Коровой» по всему дому, а мы откровенно ржали над ними. Хару же пыталась защищать Ламбо, из-за чего ругалась с Хаято. В такой вот веселой обстановке и проходил ужин. — Кстати, Ольга-сан, знаешь ведь скоро школьный фестиваль! Осталась всего неделя! — вдруг сказала Нана. — Давай вместе сходим на него? Ты ведь пойдешь? — Какой фестиваль? — в один голос заявили я и мама. — Вы не знаете? — удивился Такеши. — Осень — это пора школьных фестивалей в Японии, у каждого города свои числа проведения фестивалей. В эти два дня, школа открыта для всех желающих, а ученики придумывают разные конкурсы, кафе, аттракционы, чтобы развеселить гостя и собрат побольше денег, для бюджета школы. — рассказал нам Тсуна. — Звучит интересно. — В нашей школе фестиваль состоится через неделю в выходные, а подготовку наш класс начнет с завтрашнего дня. — продолжила Киоко. — В первый день решается, что они будут делать и зарегистрировав идею, на протяжении четырех дней реализовывают ее. — подхватила Хару. -А-а, вот оно что. — задумчиво протянула мама. — То есть сейчас не известно, что вы будете делать? — Нет, еще не было голосования. — подал голос Хаято. — Интересно, что наши придумают? — задумчиво протянула я. — Ты тоже можешь предложить идею и если она понравится классу, ее примут и воплотят в жизнь. — сказал Ямомото с улыбкой. — А, что, например, можно посоветовать? Что обычно делают на фестивалях? — Джудайме же сказал: кафе, аттракционы или еще что-нибудь. — раздраженно проговорил Хаято. — Это я уже поняла, но как это все будет выглядеть? — Смотри: например, класс решил сделать кафе. Вы занимаете у школы деньги и закупаете мороженное, суши, продукты, смотря какое кафе. Потом обустраиваете помещение класса, так удобно и красиво, чтобы заманить побольше посетителей или может игры какие-нибудь придумываете, короче, чтобы было интересно гостю. — объяснила мне Киоко. — Понятненько, но обычное кафе не прокатит, ему нужна фишка, верно? — Да. — улыбнулась Киоко, а у меня появилась мысль на счет фестиваля, но озвучу я ее завтра. — У кого-нибудь есть какие мысли по этому поводу? — неожиданно, подал голос Реборн. — Может кто хочет предложить какую идею? — У меня есть идея, но озвучу ее я в классе, а если ее примут, то для вас это будет сюрприз. — улыбнулась я. — А я хочу сделать «Дом с привидениями»! — рассмеялся Ямомото. — Жуть какая! — вздрогнул Тсуна. — Может не надо? — я давно заметила, что мой младший братик — трусишка, и боится он практически всего (даже собаки породы «чихуахуа»). — Неплохо. — сказал Реборн и послал Тсуне зловещую улыбку, на что тот вздрогнул. Я под столом взяла Саваду за руку (благо сидели мы рядом) и ободряюще сжала, а Тсуна, с немой благодарностью, посмотрел мне в глаза. — Ладно, когда фестиваль наступит, тогда мы и посмотрим, что же ребята придумают, так что не будем загадывать! — сказала мама. Еще немного поболтав и посмеявшись над Гокудерой и Ламбо, который опять нашкодил, мы стали пить чай с пирогом. Ребята, попробовав мамин пирог, буквально засыпали ее комплиментами, на которые она отмахивалась и краснела. Мы сидели довольно долго, на улице уже было темно и пора было расходится. Хаято и Ямомото вызвались проводить девчонок до дома, а нас с мамой спросил Тсуна: — Может вас проводить? — Нет не стоит, я сама кому хочешь маньяком показаться могу. — захихикав ответила Тсуне я. — Как скажешь. — было видно, что он все же волновался. — Будьте осторожны. — Хорошо. — я потрепала его по голове. — До свидания! — помахала рукой жильцам дома, а мама поцеловав в щеку Нану, повторила мой жест. — Пока! До завтра! — и все разбрелись кто куда. Я и мама медленно побрели в сторону дома в полном молчании. Мы обе любили тишину, а ночь сегодня была просто прекрасна. Я услышала завывание и крики кошек, когда мы проходили мимо темного переулка. И я бы прошла мимо, если бы не услышала писклявое: «Хибари!». Кошки пытались разодрать в клочья Хибёрда! Резко включив фонарик на телефоне, я направившись в сторону звука. Маленькая желтая птичка вся перепачканная в грязи и собственной крови, окружена стаей кошек, которые рычали друг на друга за первенство над добычей. Быстро разогнав их всех, я взяла еле живую птичку на руки. — Что там? — послышался позади, обеспокоенный голос мамы. — Кошки пытались разорвать канарейку в клочья. Она чудом осталась жива. — Ужас! Быстрее домой! Ей нужна помощь! — мама просто читала мои мысли и мы сорвавшись с места, бежали до дома. Хорошо, что он был недалеко. Я довольно-таки неплохо разбираюсь в ветеринарной практике, так что обработать птичку мне не составило особо труда. Я отмыла Хибёрда от крови и грязи, обработала и перевязала раны, а мама сделала из ваты, корзинки и полотенца, что-то наподобие кроватки, куда мы и положили канарейку. У нас есть просо и манка, так что птица голодной не останется. На ночь Хибёрда я оставила у себя. Сплю я чутко, так что если вдруг что-то случится, проснусь мгновенно. И убедившись, что птица дышит ровно, легла спать. Утро для меня началось, с яркого солнышка, светящего в окно и с гимна Намимори, в исполнении Хибёрда. Малыш уже проснулся и во всю пел песенку. Я улыбнулась. — С добрым утром, Хибёрд. — мягко сказала я и погладила нахохолившуюся птичку по желтым перьям. — Как ты себя чувствуешь? — ответом мне было, энергичное: «Хибари, Хибари!». — Я отнесу тебя к твоему хозяину. Он должно быть переживает. А сейчас пойдем покушаем. Я взяла на руки корзинку с канарейкой и пошла вниз, как и была в пижаме. На часах половина шестого. До тренировки еще есть время. Достав из ящика просо и зерна манки, поставила варится яйцо. Смешав зерна и высыпав на маленькое блюдечко, поднесла к клювику птицы. Он с довольным чириканьем принялся за еду, а я вздохнула спокойно. Пищевод цел, но вот крыло и правая лапка нет. К счастью, вроде не перелом и дня через два, он уже сможет летать. В крышку от бутылки я налила воды, так же поднеся к клювику, а пока Хибёрд ел и пил, сварилось яйцо. Очистив желток от скорлупы и белка, так же немного отломив, положила небольшое количество на блюдечко. Малыш с аппетитом все это ел, а я снова наполнила импровизированную поилку водой и обратилась к Хибёрду: — Мне сейчас нужно на тренировку. Ты посидишь тут без меня? Чтобы тебе не было скучно, я включу радио. — я включила, тихо, радио, а сама побежала наверх переодеваться. Тренировку закончила раньше аж на целых 20 минут, Рёхей возмущенно на меня посмотрел, а я бросив ему: «Извини, дела.», побежала со всех ног домой. Волноваться причин не было, так как на кухне уже была мама, варившая манную кашу и разговорившая с Хибёрдом. — Привет! Ты чего такая запыхавшаяся? — удивилась мама, а потом до нее дошло. — Не беспокойся с ним все хорошо. Знаешь, этот малыш очень умный! Я удивляюсь, как он мог попасть в лапы тем котам? — Я тоже над этим думала. Хибёрд летать низко, в зоне досягаемости котов, не будет, значит его кто-то подбил, пока тот был без присмотра. — я села за стол и начала писать на листочке указания Кёе что нужно делать во время восстановления Хибёрда, чем кормить, как перевязывать, обрабатывать и так далее, так же написала симптомы. — Это для хозяина Хибёрда? — спросила мама, заглядывая через стол в листок. — Да. Инструкция по уходу во время болезни. Все написав, сунула листок в корзинку, с весело чирикавшим малышом, потом отправилась приводить себя в порядок. Одевалась я так же, как и в первый раз появления в школе в школьной форме, только обувь меняла. А сегодня одену лодочки: во-первых они удобные, а во-вторых мало ли что… Позавтракав и пожелав маме удачного дня, я, с корзинкой в руках, вышла на улицу. Канарейку от лишних глаз скрывала еще одна корзинка сверху. В школу пришла рано. Не было практически никого, кроме пары учеников и членов Дисциплинарного Комитета. Значит Кёя тоже должен быть там, но на всякий случай обратилась к парню с тростинкой: — Доброе утро, Куракабе-сан! А Кёя на месте? — парень удивленно на меня посмотрел, а потом, нахмурившись, сказал: — На месте. Только его лучше не беспокоить, он не в духе. — С этим я разберусь. Спасибо, удачного дня. — а в ответ тишина… Я твердым шагом направилась в кабинет ГДК. Если я правильно помню, он находится на третьем этаже в восточном крыле, не доходя до директора. Постучалась в дверь кабинета, мне никто не ответил. Я прекрасно знала, что он там, поэтому вошла. Кёя сидел за письменным столом. Вокруг него была настолько убийственно-черная аура, что даже я невольно сглотнула. — Вон. — прожигающе стальной голос, разрезал тишину. Я предвидела опасность, поэтому быстро спрятала корзинку с канарейкой под кофейный столик, который стоял немного отдаленно от стола Кёи. — Я сказал: вон! — аура стала еще больше, но я твердо стояла на месте. Вдруг, он сорвался с места и подбежав ко мне попытался ударить тонфами, которые сжимал. Я увернулась, но на этом он не остановился. Кёя продолжал наносить удар за ударом, а я уворачивалась. Было трудно, но у меня получалось. У него была самая настоящая истерика, так что удары были (хоть и сильные) направлены невпопад. Когда он открылся я ударила его в челюсть, вложив весь свой вес в удар, как учил меня Рёхей. Кёя отлетел и ударился спиной об стену, между окнами. — Кёя, я понимаю, что ты расстроен, ты потерял друга, но я пришла его тебе вернуть! Так что прекращай истерить! — спокойно, громко и четко сказала я. Он поднял на меня взгляд полный недоверия и злости. Я достала корзинку и подойдя к парню отдала ее, внимательно следя за реакцией. Сначала от моих слов у него была злость и ярость, которая сменилась удивлением и недоумением, а когда корзинка оказалась в его руках и открыв ее парень увидел Хибёрда, в глазах появилось облегчение и даже радость, пусть и на каменном лице, но глаза врать не будут. Всего на мгновение он потерял свою маску. Я улыбнулась, глядя на то, как удивленный Кёя гладит по голове радостную канарейку, то и дело повторявшую: «Хибари, Хибари!». Я подняла сумку с пола и отошла к двери. Взявшись за ручку проговорила: — Постарайся больше не терять тех, кто дорог тебе, Кёя. — вышла из кабинета и направилась в класс.