Revolution Animals

Животное, Ты животное, И больше ничего. Muse – Animals. Обычные люди стали не более чем животные для богатых тварей, которые любят позабавиться. У тебя нет пару миллионов в кармане? Тогда ты никто. Просто прими это и выживай, как только можешь. Пускай инстинкты, возьмут свое – стань диким зверем. Холодные железобетонные здания возвышались до самого неба, напоминая огромные прутья клеток, откуда выхода просто нет. Повсюду царил мрак и страх. Слышался лай огромных собак, изголодавших до такой степени, что они готовы съесть «своих», лишь бы хоть как-то усмирить чувство голода, пожиравшие их самих изнутри. Люди ничем не отличались от них. Убивали друг друга и ели, наплевав, что это тоже человек. Они давно загубили в себе все человеческие чувства, оставив только животные инстинкты. Повсюду слышались крики, слезы, плачь. Женщины молили, чтобы их не убивали, а взяли вместо них детей. Те все равно никому не нужны – только лишняя забота и лишний рот. Да и им не выжить в этом чертовом мире. Никаких шансов. Детей не спрашивали, их просто толкали в грубые, перепачканные кровью руки, и уходили, не посмотрев напоследок. Они ревели, звали на помощь, но никто не приходил. Некоторые держали их, как скот. Все же детское мясо было лучше, чем взрослое. Мягкое и нежное, сочное, тающее прямо во рту. Более крепких на вид детей отправляли на бои – местное развлечение. Для взрослых это игры, а для детей это борьба на выживание. Пока они побеждали, их никто не трогал, как самых лучших бойцов. Как самый лучший скот. Их кормили отбросами, дабы поддержать их еще немного наплаву. Все требовали зрелищ. Насилие и убийство, страх и смерть – вот, что населяло этот мир после падения великой империи. Наступила антиутопия. Наступила эпоха выживания. Все будто обезумили. Только те, кто имел хоть какое-то состояние, мог позволить себе все, что угодно. Они спокойно наблюдали, как внизу «зверолюди» убивали себе подобных. Для них это казалось весельем. Они считали это естественным отбором. Они считали себя людьми, сохранившими рассудок. А люди ли они? Все давно забыли историю. Все давно забыли, что значит быть человеком. Все стали зверьми в клетках. И у каждого клетка была своя. Сонмин рос прекрасным бойцом. Он боролся до последнего, буквально разрывая своих противников напополам. Собственная мать отдала его на гибель, чтобы выжить самой. Вскоре он нашел ее мертвой. На ее теле были видны следы от зубов собаки. Правая рука и левая нога оторваны, живот вскрыт, откуда были вывалены некоторые гнилые органы. Остатки доедали крысы. Сонмин усмехнулся и пошел дальше. Благо его тело было крепким, что позволило не умереть раньше времени. Мальчишка рос в постоянном страхе, что его вот-вот съедят, именно поэтому ему вскоре пришлось привыкнуть, что кровь на его руках – это путь к выживанию. Его безумный взгляд пугал многих. Казалось, будто ни у кого нет такого желания жить, как у него. А ведь все хотели жить. Все боялись жить. Все боялись находиться в этом мире. Его боялись и уважали, как самого сильного зверя. Но у каждого зверя должна быть своя семья. У Сонмина она была, но была маленькой, состоящая всего из двух человек – Хичоля и Донхэ. Первый был мастерским вором и до жути везучим волком. Он любил леденцы, виски и свою семью, ради которых он готов на все. Не раз он приходил пьяный, но приходил с полным мешком вещей и еды, где он все это брал – было секретом. Хи только пожимал плечами, целовал Хэ и Мина в щеку и уходил спать. Сонмин не раз сравнивал Донхэ с росомахой. Взгляд у Хэ был не хуже, чем у Мина. Порой и сам Мин боялся его, а оно и было понятно: парень его спас именно в тот момент, когда Донхэ хотели порубить на мелкие кусочки. Тогда Хэ смотрел на всех с такой злобой и ненавистью, что понятное дело – испугается любой. Почему боец решил его забрать, он не знал, но он определенно сделал правильно. Троица жила в одном из самых спокойных кварталов в однокомнатной квартире. Они все спали на одном диване, тесно прижавшись друг к другу. Пусть от Хичоля разило алкоголем, а Донхэ слишком сильно прижимал к себе, но Сонмин в такие моменты чувствовал себя счастливым и спокойным.

***

Ужасный звон в ушах Мина не давал ему сосредоточиться. Он стоял, чуть пошатываясь и держась за голову руками. Его только что хорошенько огрели по голове, из-за чего он на миг потерял нить происходящего. Вокруг кричали люди, поставившие на него деньги. Сейчас ему 23, а он по-прежнему стоял на арене, давая всем фору. Пусть за десять лет многое поменялось, пришла небольшая стабильность в этот мир. Появилось хоть какое-то правительство, которое смогло подчинить себе остатки людей. В обиход снова вошли нормальные продукты и деньги. Человечество училось заново жить. Они пришли с оружием, грозясь перестрелять всех, кто не подчинится парламенту. У них была сила, способная подчинить себе зверей. Они смогли снова установить слабый контроль, но как оказалось, они всего лишь ставили эксперимент. Вернувшись в свое обычное состояние, Сонмин посмотрел на своего противника, который нагло улыбался, но его глаза выдавали весь страх. Он лез наружу. Мин выпрямился, вытер кровь из-под носа и засмеялся, что больше напоминало рык озлобленного зверя. Он словно потерял над собой контроль. Все-таки боль являлась лучшим катализатором, особенно, когда это боль была немного приятной. Мин давно признал себя мазохистом. Брюнет моментально приблизился к своей жертве и одним движением уложил на лопатки, а после свернул голову. На губах появилась удовлетворенная улыбка. Хищник явно был горд собой. На минуту повисла тишина, как только Мин встал с колен, шум вновь заполонил голову бойца. Лучше так, чем тишина, служившая совестью. Она отрезвляла, выпускала все самые страшные, потаенные мысли, заставляя страху вернуться вновь. Сердце болезненно сжималось и брюнету хотелось рвать, когда он видел кровь на своих руках. Но Сонмин привык сдерживать свои порывы. Никогда нельзя показывать свои слабости. Судья, маленький толстый человек с противной улыбкой и ужасным запахом изо рта, объявил об очередной победе их тигра и захлопал в ладоши, провожая бойца с ринга. С этого момента все изменится.