А мы не ангелы, парень.

Привет. Мне 16 лет, меня зовут Миша, и я — Тёмный. Тёмными называется весь наш род. Нас часто путают с демонами, только задача у нас не та. Демоны могут вселяться в людей, полностью подчинять их себе, живут в аду и следят за грешниками. Мы же иные. Мы живём в таком месте, которого нет на карте, его не покажет ни один навигатор и не отыщет ни один человек. Для этого места нет определённого названия. Кто-то называет его «Пустошью», кто-то «Затерянным местом», а кто-то «Изгнанием». По сути, все они прекрасно подойдут для нашего жилища. Оно похоже на Припять. Город со старыми домами, жухлой травой, пыльными дорогами, сухими деревьями и серым небом. Место не самое живописное. Наш род существует очень давно. Думаю, почти с основания этого мира. Сюда сложно попасть, поэтому новичков не так уж много. Мы — что-то вроде падших ангелов. Среди этих вечно счастливых дураков не всегда находятся такие, которых можно сослать к нам, тут нужно постараться. Никто из Тёмных не помнит, почему попал сюда. Тебе словно стирают память. В какой-то день ты появляешься в этом месте перед старой табличкой с непонятными символами, нарисованными черной краской и видишь, как к числу людей, населяющими это место прибавляется одна цифра. Твоя. Когда я попал сюда, нас было около 400.000. Многих из нас отправляют на землю, отслеживать остальных магических существ. Такие как мы живут по всему миру, только вот обычные люди нас не замечают. У нас гораздо больше возможностей, нежели у обычного человека. Каждый вид умеет делать что-то своё. Кентавры — превосходные охотники, скрывающиеся в лесах. Оборотни — живущие среди всех, превосходно прячущиеся люди-монстры, постоянно воюющие с вампирами. Вообще, у каждого из них есть к чему придраться: кто-то из оборотней может «по ошибке» загрызть вампира, а вампиры в свою очередь всегда не прочь украсть у оборотня одну из его памятных вещей (оборотни в этом смысле очень привязаны, так как многие из этих вещей являются чем-то, связанным с его мертвыми родственниками), а уж об обычных оскорблениях я вообще молчу. Вампиры иногда бывают бесполезны, люди добавили к их возможностям полный бред: никто из них не превращается в летучую мышь, не передвигается со скоростью самолёта, и на солнце не горит. Но в определённые моменты они бывают очень хладнокровны, и это сходит нам на руку. Духи иногда помогают нам покопаться в прошлом, в этом нет никого сильнее них. Чародеи частенько отказываются помогать нам, но если такое случается, то они прекрасно скрывают наши действия от посторонних глаз. А ещё есть хамелеоны. Думаю, по их имени понятно, что они сливаются с нужной нам местностью и работают разведчиками. Это лишь те немногие, кто согласен помогать нам, ведь мы не самые лучшие друзья. Все больше любят чертовых ангелочков. Вечно-смазливые, добрые, так и светятся счастьем! Безвозмездная помощь, благородные поступки, позитивное мышление. До них никогда не дойдет, что мир — это не сплошная радость и солнечные деньки. Конечно, ведь им никогда никто не противостоит, их не истребляют сотнями, надеясь избавиться от ещё одного ненужного населения, их никто не посылает, когда ты молишь о помощи, чтобы твою семью спасли! — Хей, ты собираешься сегодня выходить? — слышу я знакомый голос, но даже он сегодня умудряется меня бесить. — Да! — кричу я, скидывая со стола свой блокнот, и резко встаю из-за стола. М-да, ещё один пример не самого шикарно места пребывания. Старый пол скрипит под ногами, раздражая всё больше с каждым движением, вечно осыпающаяся со стен штукатурка, посеревший потолок, железная ржавая кровать, стоящая в углу, деревянный шкаф, и стол, покрытый толстым слоем пыли. Я подхожу к кровати, на которой комом лежит одеяло, и смотрю на постер, весящий прямо у изголовья. «У каждого из нас есть силы, пока есть силы дышать*» - гласит белая надпись, выведенная на чисто-черном фоне. Если бы это увидел кто-нибудь из моих знакомых, меня бы прилюдно засмеяли. У нас не принято подбадривать никого вокруг, считая себя. Если у тебя появились мысли о том, что ты слишком слаб для дальнейшего существования — проваливай. Здесь такие не нужны. Никому. Тёмные не жалуют слабаков. В этом городе никто не грустит, никто не плачет, никто не просит о помощи. Всем вокруг плевать на чувства других, и на свои собственные. Бездушие — вот наше призвание. Я тяжело вздыхаю, срываю со стула потрепанную синюю толстовку и надеваю поверх футболки. Взгляд невольно падает на стопку журналов, прошлогоднего выпуска и свалку исписанных листов на столе. «Потом выкину» — в голове пролетает фраза, которая звучит в этих стенах каждый день и я выхожу за дверь. В коридоре и кухне дела обстоят не лучше, та же штукатурка и старые доски на полу, только мебель другая. Я натягиваю излюбленные черные кеды, и, не оборачиваясь, выхожу из квартиры. — Привет, Мик, — радостно говорит Трой. Мик — это сокращение моего здешнего имени Микаэль. В этом городе моё настоящее имя звучало бы странно, ну или несолидно. Думаю, не многие называют свои истинные имена. Трой всегда казался мне лишним среди нас. Всегда, не смотря на ситуацию, он оставался весёлым и не унывал, пытаясь найти хорошее даже в ужасной ситуации. Трой всегда приходил в разной одежде, чего не скажешь обо мне, ходящим только в кедах, джинсах, черной футболке и синей толстовке. Он был чуть выше меня, что всегда считал поводом собственной гордости. У Троя были светлые волосы и ярко-голубые глаза, что смотрелось слишком неправильно на фоне нашего серого города. Кстати, Трой — это его кличка. Однажды, он хотел попасть к одной девушке, подарив ей подарок, а как только она открыла дверь, к ней в квартиру ввалило около двадцати человек. После этого его прозвали Троянским конём, ну или Троем. — Ага, — севшим голосом говорю я и киваю ему. — Ты как всегда немногословен, — замечает Трой, складывая руки на груди. — Ага, — повторяю я и засовываю руки в карманы толстовки. — Ладно, неважно, у меня есть новость, — он отворачивается от меня и идёт вверх по улице. Спустя пару секунд он оборачивается и смотрит на меня, с непонимающим лицом стоящего на месте, — Идём же! — повышая голос, говорит он, и я двигаюсь с места. — И что за новость? — Так и знал, что тебе будет интересно! — говорит Трой таким голосом, будто только что выиграл в лотерею. — Ага, — я наклоняю голову вправо, убирая с глаз челку. — Иногда я хочу тебе врезать. — Рискни здоровьем, — усмехаюсь в ответ я. — Тебя вызывает Дарк. — Что? — Тебя вызывает Дарк. — Ещё раз. — Я реально тебе врежу! — он бьёт меня кулаком по плечу, и до меня доходит смысл сказанного. Дарк — это местный учитель. Он обучает новеньких и выпинывает их, как только убеждается в том, что они не умрут в первый же день пребывания здесь в одиночестве. Говорят, что некоторых он просто убивал. Да, даже Тёмного можно убить, если сильно постараться. Дарк является учеником первого Тёмного, появившегося в этом городе. Всё было бы не так странно, если бы я ещё обучался у него, но он выкинул меня два года назад! А вызывать прежних учеников Дарк не любит. В голове быстро закружились мысли, сопровождаемые яркими картинками. Какие-то подростки подпалили соседний дом, кто-то разнёс половину зала обучений, кто-то пытался пробраться в главное здание. Меня ни разу не было там, где происходило что-то запрещённое. Я нигде не провинился. Я всегда сидел дома, с плотно закрытыми шторами. Всегда. Так зачем ему вызывать меня к себе? Черт бы побрал этого Дарка! — Да ладно тебе, расслабься, всё будет нормально, — голос Троя отдаётся в голове гулким эхо, будто мы находимся в пустой комнате. — Я же ничего не делал, Трой. — Я знаю. Может… Может, он вовсе не собирается тебя изгонять, может он хочет что-то сказать. — Или убить меня. — А может, он наоборот хочет похвалить тебя за что-то. — Или убить. — А если тебя назначат помощником тренера? — Или убьют. — Слушай, прекрати, тебя просто не за что убивать. — Как будто Дарку всегда требовалась особая причина. — Если мы сейчас не поторопимся, то она точно появится. Мы ускоряем шаг и двигаемся к школе. Если меня и правда убьют, то это будет самая жалкая смерть за всю историю Тёмных. Мне совершенно нечего терять, я ничего не сделал, никак не обратил на себя внимания, никто обо мне не знает. Я — лишь жалкая пешка, исчезновение которой не изменит ход игры. *** Мы продолжали идти вверх по улице, сворачивая в нужных местах, чтобы немного сократить наш путь. От быстрого шага немного кололо в боку, но я не мог позволить себе остановиться, ведь Дарк терпеть не может, когда опаздывают. Трой постоянно пытался сменить тему, рассказывал какие-то странные истории о том, что снилось ему этой ночью, но мысленно я уже находился в гробу, и его рассказы не особо действовали. — Давно он вызвал меня? — Оох, опять ты заводишь шарманку про Дарка? — Как давно он вызвал меня, Трой?! — Ладно-ладно, не кипятись. Думаю, минут пятнадцать назад. — Хорошо. Значит, мы не слишком сильно опаздываем. — Если ты хочешь добраться туда ещё быстрее, то можешь полететь, — пробормотал Трой себе под нос. — Ты прекрасно знаешь, что летать без надобности запрещено и карается законами Тёмных, — повторил я слова Дарка, которые услышал в первый день обучения. На самом деле, я не любил летать. Место тут не из лучших, а с высоты вообще смотрится как серое пятно, портящее окружающий внешний вид. Единственным плюсом полётов для меня являлось чувство свободы. Ты перестаёшь чувствовать себя птицей, запертой в клетке. Ветер свистит в ушах, разгоняя депрессивные мысли из головы, а крылья сами несут тебя по воздушному потоку, не давая упасть. Но потом ты снова опускаешься на землю, и всё снова возвращается на свои места. Серые дома, серое окружение, и сам ты тоже серый. Был и ещё один факт, угнетающий больше остальных. Мои крылья. Если вы посмотрите на крылья остальных Тёмных, то увидите черное оперение, вместо белого. Это нормально. Цвет крыльев меняется в зависимости от расы. Я смотрел на крылья окружающих и видел что-то необыкновенное. Если бы не цвет, вы бы и не отличили их от ангельских, но мои крылья не такие. Они… выглядят подожжёнными, что ли. Верхние перья подпалены, а нижние вообще наполовину сгорели. Я думал, что это пройдёт, перья отрастут, станут такими же, но нет. Они были такими в первый день моего попадания сюда, и остаются такими по сей день. — Ладно, дальше мне идти нельзя, — сказал Трой, когда мы подошли к школе. — Ага, давай, — на автомате проговорил я, накинул капюшон и на негнущихся ногах пошёл к огромной двери, ведущей в холл школьного здания. — Микаэль! — снова голос Троя, который заставляет меня вздрогнуть и обернуться. — Всё будет хорошо, — идиотская улыбка. — Подождать тебя? — Да, думаю да, — отвечаю я и быстро ухожу за дверь, чтобы больше не видеть его лица. Он слишком счастлив. Перед моей смертью.