Ну вот, а то всё "мама, мама"

Мальчик-Который-Выжил брел по вытоптанной тропинке, лавируя меж деревьев в лесопарковой зоне. Будучи в семилетнем возрасте, ему не дали бы и пяти, до такой степени тощим и маленьким он был. На костлявых плечах болталась старая застиранная футболка, больше, как минимум, на несколько размеров — явно с чужого плеча. Тоненькая курточка, больше походящая на плащ, ею мальчик пытался укрыться от проливного дождя, но даже плохая погода не могла заставить его вернуться домой. В то место, которое он вынужден был называть домом. Низ был облачен в подобие шорт, а точнее бывших брюк, которые обрезали до колен мальчика и затянули тугим ремнем, потертые кроссовки и круглые очки лишь дополняли образ. Он продолжал идти по заданному маршруту, постоянно спотыкаясь и хлюпая тряпичными кроссовками по вязкой грязи, — дождь лишь усиливался и не думал жалеть какого-то там оборванца. Гарри не думал о том, куда он идет и на что может наткнуться по неосторожности. Его стремлением было уйти как можно дальше, потеряться и забыть дорогу назад. В силу возраста, мальчик понимал не так много, но уже умел анализировать и сопоставлять. Часом ранее: — Маааамаааа, Гарри сломал мой самолетик! — чудовищный писк разнесся по всему дому, заглушая даже шум телевизора, работающего в гостиной. Петунья Дурсль подскочила на месте, едва не расплескав чашечку ароматного травяного чая, заваренного несколько минут назад. Ее глаза сузились, а губы сжались в полоску. Отставив чашечку с чаем, она распахнула объятья, принимая в них мчащиеся «нечто», а если быть точнее — Дадли Дурсля. — Маааамаааа! Гарри сломал мой самолетик! Смотри! — округлый объект, то есть ребенок, хныча, показал игрушку, которую все это время сжимал в ладонях. Крыло деревянного самолетика было разломлено напополам. Вернон Дурсль, отец семейства, все это время читавший газету, отложил предмет своего внимания и, сузив поросячьи глаза-бусины, направил взгляд на выход из гостиной. Дверь была приоткрыта и под определенным углом от туда виднелся кусочек лестницы, ведущей наверх. Но Вернона интересовала не сама лестница, а дверь, хамелеоном затаившееся в ее вишневом цвете. — Гарри, живо иди сюда! — гаркнул мужчина. С тихим скрипом отворилась дверь. Дверь чулана под лестницей. Из проема показалась встрепанная шевелюра мальчика, сонно потирающего глаза. Он надел очки, которые тут же съехали ему на нос и озадаченно воззрился на дядю. — И только не делай вид, как будто ты ничего не делал! Я повторяю последний раз: живо иди сюда! Гарри вздрогнул. Он не смел, не подчиниться дяди, потому мгновенно оказался перед ним, едва не счесав подбородок, споткнувшись о складку ковра. — Зачем ты сломал самолет Дадли? Кто вообще разрешал тебе заходить в его комнату? — ядовито поинтересовался мужчина. Всхлипы со стороны его супруги и сына стихли. Дадли внимательно наблюдал за происходящим. — Но я не был в комнате и Дадли и ничего там не трогал, — Гарри говорил тихо, иногда запинаясь. — Он сломал, папа! Гарри врет, это он взял и сломал мой самолетик! — Слышал? — Вернон подвинулся ближе к Гарри, сев практически на край кресла, — ты хочешь сказать, что Дадли врет? Гарри понимал, что в любом случае окажется виноватым. Всегда оказывается. — Молчишь? Отвечай! — Я… Я не ломал самолет Дадли… Настоящее время: Гарри брел и не понимал, почему Дадли всегда наговаривает на него. Не понимал, почему тетя Петунья и дядя Вернон не замечают этого. Он не понимал, в чем провинился перед этой семьей. Дурслям же было все равно где бродит Гарри в такой час. Их не беспокоило, не промокнет ли он под дождем, не заработает ли воспаления легких. Им же будет лучше, если мальчишка потеряется и забудет дорогу к их дому. Это лишь никому ненужное обязательство.

***

В это же время, в том же лесу бродил оборотень. Как он оказался посреди рассадника магглов? Вопрос, конечно, интересный и дает волю воображению, но, к сожалению, настоящая причина известна лишь самому оборотню, а такие как он, правилом, о своих намерениях распространяться не любят. Фенрир Сивый — именно так звали старого ликана — шел своей дорогой, тяжело дыша и распугивая немногочисленных прохожих, до того у него был экзотический внешний вид. Его мало интересовали магглорожденные, обращать он любил полукровок, так как считал, что те более выносливы и обучаемы. Оборотень и подумать не мог, что встретит Мальчика-Который-Выжил. Он почуял его издали. Звериная кровь согревала изнутри, потому холодный дождь никак не страшил Фенрира. Нюх никогда не подводил вожака стаи, он чуял живое существо, совсем еще маленькое. Но привлекло его не это, а слабый отголосок волшебства, веявший в смешении с человеческим теплом. Гарри не заметил возникшего перед ним мужчину. Лишь коснувшись лбом чего-то теплого и, явно живого, он решил поднять голову, но от этого картинка не изменилась — стекла очков запотели и покрылись множеством капелек воды. Он лишь предполагал, что перед ним человек и судя по длинным волосам (все сплывалось в огромное разноцветное пятно, но отличить части тела вполне возможно, поверьте человеку с минус четыре)  — женщина. — Что ты здесь делаешь? — Грейбек издает нечто похожее на рык. Своеобразный волчий акцент. Обычно, после первых же слов, магглы спешат ретироваться подальше от оборотня. Примерно на десяток километров. Но только не Гарри. Протерев стекла очков влажной футболкой, он снова надевает их, и те сползают на нос. Теперь разглядеть оборотня получается лучше и по всем составляющим Поттер приходит к выводу, что перед ним мужчина. С длинными волосами. Но как? Дело в том, что мистер Дурсль был сторонником всего обыденного и не выходящего за рамки, установленные обществом. Он с раннего детства твердил Гарри, что длинные волосы носят только женщины, а рисунки на теле оскверняют человечество и ломают систему общество. Эти стереотипы засели в голове у ребенка. Фенрир, в свою очередь, был занят тем, что разглядывал мальчика. Что-то ему казалось неправильным в его очертаниях. И как только оборотень понял, что именно его смущало, принял незамедлительное решение: — Ты идешь со мной. Шрам. Шрам в виде молнии. Ликан вновь и вновь прокручивает в голове все события, которые произошли не иначе, как шесть-семь лет назад. Маленький мальчик со шрамом, от которого магией веет за километр, маггловский мир, Темный Лорд… Именно о нем Фенрир думал, когда принял решение забрать мальчика. И только рука Сивого принимает горизонтальное положение относительно паренька, Гарри выдает: — Вы будете моей мамой?