When The Moon is Up (I don't have to share you)

      Что произошло после того, как Кёнсу выиграл свою первую награду в качестве актера. ______________________________________________________ Счастье приходит в разных формах. Для одного это чувство нахождения на сцене и получение бумаги с именем, когда видишь гордые улыбки родителей. Для другого это запах ценных акций и власти. Для некоторых это звучание их имён в толпе, ослепительные огни сцены и золотая награда в руках. Для Ким Чонина это захватывающая дух улыбка, которая украшает лицо невысокого парня на маленьком экране телевизора в фургоне. Для Ким Чонина счастье — видеть и делать До Кёнсу счастливым. Дверь, скользя, открывается, знакомая улыбка в форме сердца и глаза в виде полумесяцев приветствуют его. Чонин мягко улыбается и кивает вправо, на свободное место возле него. Невысокий парень чуть ли не дуется на молчаливый жест, но быстро следует к месту. Чем скорее они попадут в комнату общежития, тем скорее им удастся провести время вместе. Как только дверь закрылась, Чонин потянулся к Кёнсу и сразу нашёл его руку, тут же переплетая их пальцы. От небольшой демонстрации привязанности пальцы ног старшего сжались, а по спине побежали мурашки. Они были вместе недолго, но Чонин всегда мог заставить его чувствовать себя влюблённым подростком. Честно говоря, он находит это странным. Кенсу поражает, как он действует на юношу — как его глаза невольно трепещут, как щёки становятся довольно алыми при одном лишь упоминании его имени, он наслаждается тем, как младший добивается его. Кёнсу не знает, насколько сильно любит Чонина, всё, что он знает — любить. В фургоне темно, окна затонированы так, что они могут заметить всё снаружи, но никто не может увидеть их изнутри. Ночь глубока, кругом тихо, исключая слышимое дыхание двоих. — Я так горжусь тобой, — голос Чонина был спокойным и немного хриплым, Кёнсу сжал его руку в ответ. — Это всё благодаря каждому, кто верит в меня. Это благодаря тебе — тому, кто меня всегда поддерживает. Глаза Кёнсу медленно закрываются, события дня загоняли его. Юноша заметил это и мягко улыбнулся, его парень очарователен и без особых усилий, но даже не знает об этом. — Иди сюда, Су, — старший, не медля, придвинулся к Чонину и склонил голову на его плечо. Он сплёл их руки, полусидя на коленях младшего. Чонина больше не удивляло такое его поведение, тем более, когда он сонный, несмотря на расхожее суждение, что Кёнсу экстра навязчивый за камерами. Кёнсу положил ноги поверх колен Чонина и уютно устроился на его груди. — Ты такой тёплый, — мурлыкал он себе под нос. Высокий парень посмеивается. — Боже, я так сильно люблю тебя, До Кёнсу. — Я тоже тебя люблю. Когда они добрались до общежития, старший был более выспавшимся и просто обрадовался, увидев, что все мемберы остались только для того, чтобы поздравить его, прежде чем отправиться в постель. Они уснули, так как устали от графика в течение суток. Тем не менее, Кёнсу оценил это. Чонин втянул его в комнату и закрыл дверь. Их руки всё ещё были сложены, высокий парень закружил Кёнсу от нахлынувшей радости, оба тихо хихикали. Кёнсу наклонился, чтобы оставить поцелуй на губах Чонина. Один раз, второй, третий… И прежде чем поцеловать его в четвертый раз, Чонин перехватил его нижнюю губу, игриво и нежно покусывая ее. — Сегодня ты действительно выглядишь прекрасно, Су. Ты заставляешь выглядеть этот костюм лучше. Кёнсу оперся о Чонина, слегка задевая друг друга носами. Им не нужны были сумасбродные вечеринки или пафосные компании — они нуждались лишь друг в друге, чтобы быть счастливыми. У До перехватило дыхание, когда он почувствовал пальцы, вычерчивающие круги на его оголённых бёдрах, и горячий язык, оставляющий мокрые дорожки на его шее. Кёнсу расстегнул его рубашку и поторопился снять её, потому что становилось реально жарко. — Всё просто, малыш, у нас вся ночь впереди. Я хорошенько позабочусь о тебе, ладно? — Чонин сказал это на ушко Кёнсу, а тот посмотрел на него с широко раскрытыми глазами. — А почему разделся только ты? Несправедливо, что я… — высокий парень прервал его поцелуем, но сделал так, как он попросил. Он отстранился и одним махом стянул с Кёнсу свитер и майку, прежде чем снова найти его губы. Их поцелуи были медлительными и сладкими, граничащими со страстью, почти агрессивными. Они не спешили пробовать на вкус уста друг друга, а делали это осторожно, отрываясь друг от друга, только лишь чтобы схватить порцию воздуха за секунду до очередного поцелуя. Руки Кёнсу бродили по всему торсу Чонина, его пальцы изучали отчётливо видимые мышцы, в отличие от того, что он имел во время дебюта. Он вспомнил просьбу Чонина о случае, если ему действительно понадобится обнажаться, и приятно удивился, когда младший говорил об этом с менеджером. Чонин всё ещё работал над собой, может быть, даже больше, чем раньше, и сейчас его мышцы стали более заметны, но об этом, кроме Кёнсу, никто не узнает. Невысокий парень постанывал, когда бёдра Чонина начали тереться о его бёдра. Оторвавшись от поцелуя и повернувшись к стене, он уверенно прислонился к телу Чонина, оба стонали от трения тел. Руки Чонина крепко, но не причиняя боли, держали его бёдра. Он склонился над Кёнсу, оставляя поцелуи на гладкой спине. Слегка повернув голову, Кёнсу достал рукой до головы Чонина и жадно втянул его в горячий поцелуй. Кёнсу любит дразниться, но и Чонин тоже. Они игрались некоторое время; Кёнсу сжал бёдра Чонина, теревшегося о его одетые бёдра затвердевшим членом, и Чонин наконец снял брюки с Кёнсу, продолжая мучительно медленно тереться об него. Чонин покусывал мочки уха Кёнсу, облизывая их вниз вдоль шеи и проходя языком над родинками последнего. У старшего не отняло много времени развернуться и сделать шаг вперёд, заставляя Чонина попятиться к кровати. Младший потянул Кёнсу на кровать вместе с собой за его горячие ладони и пальцы. Узкие бёдра Кёнсу колеблются, и он подаётся вперёд, чтобы утянуть Чонина в поцелуй. Он подхватил его бёдра, когда как младший потянул его ближе к затылку, соединяясь языками. Чонин сделал толчок и Кёнсу немного опустился, так, что его задняя часть была напротив промежности Чонина. Чонин стонет и подтягивает его к себе. — Ты всегда сводишь меня с ума, — шепчет он в подбородок Кёнсу перед тем, как расписать шею до ключиц языком. Пальцы Кёнсу срываются, и он хватается за волосы Чонина, пока тот покрывает его поцелуями, словно Су самое важное в целом мире, а для Чонина это действительно так. Держа Кёнсу за талию, Чонин снова приподнял его и прежде, чем До смог возразить, он оказался на спине. Высокий парень слегка покрывает поцелуями тело Кёнсу, и оставляет засосы, когда добирается до бледного и гладкого живота, не подтянутого, но и не полного. Чонин любит труднодоступные места Кёнсу, но ему легче в нужных местах. Лично младший до синяков и царапин любит бёдра старшего и Кёнсу купается в лучах внимания, тем более, что они делают то же самое в разных местах. Чонин, дразня, пробегает рукой возле затвердевшего органа невысокого парня и намеренно не попадает. Кёнсу хочет кричать от отчаяния, и всё-таки выкрикивает, когда теплый и влажный рот накрывает его губы. Он туго сжал белую простыню одной рукой, а другой растерянно пытался найти голову Чонина. Чонин тянется к задней щели Кёнсу, но тот уже расслабленно потёк. Младший ухмыляется, а Кёнсу дёргается. — Ненавижу тебя. Он говорит это в шутку и зарывает пальцы в волосах Чонина. Высокий парень смеётся и скользит вверх, соприкасаясь обнаженными промежностями с Кёнсу. — Тебе хорошо, Чонин, но лучше ты чувствуешь себя во мне. Высокий парень чуть ли не рычит на слова Кёнсу, но без колебаний соглашается. — Но я хочу твои бёдра, это нормально? — спрашивает Чонин, тяжело дыша, а Кёнсу до боли это возбуждает. Кёнсу снова их переворачивает и, опускаясь, целует острый подбородок и равномерно загорелую кожу. Пробегает пальцами по прессу Чонина; ему нравится чувство напряжения под ними. Время от времени у Кёнсу появляется зацикленность на широких плечах Чонина и месте от груди к животу, точно такая же, как у Чонина к бедрам Кёнсу. Честно говоря, они оба одержимы телами друг друга. — Позволь мне оседлать тебя, детка, — сказал он так обычно, как будто это не поразило бы младшего. Он оседлал бедра Чонина и скатился вниз с наслаждением. Вздрогнув, Кёнсу почувствовал затвердевший член Чонина, и тереться стало труднее; голова откинута вверх, пальцы оставляли красные пятна на груди последнего. Чонин сидит, опершись о спинку кровати, и тянет Кёнсу вниз, ниже колен, так, будто они уже соединились. У Кёнсу перехватывает дыхание, а с губ срывается стон, потому что, черт возьми, Чонин умеет возбуждать. Высокий парень утягивает его в лёгкий поцелуй, перегнувшись через тумбочку, чтобы захватить смазку. — Хочу увидеть, насколько ты готов, малыш. Кёнсу быстро взял смазку и выдавил достаточно, чтобы покрыло пальцы. — Ты хочешь, чтобы я это сделал, или хочешь опустить меня на колени, детка? Чонин приблизился к Кёнсу. — Ты в любом случае будешь выглядеть горячим, — обжигающе шепнул он на ухо Кёнсу. Кёнсу попробовал вставить сначала один палец, он не почувствовал боль, но ему это до сих пор казалось странно, парень вспомнил их первый раз, когда Чонин неосознанно вставил в него палец слишком глубоко. Кёнсу не знал, что делать Чонину, пока он сидя сверху трахает себя пальцами, если бы он не делал что-то непристойное и сексуальное. Достаточно скоро Кёнсу вставляет уже четыре пальца и решает развернуться, чтобы показать заднюю сторону, наклонившись вперед и вставая на колени. Чонин вздрагивает и, насколько это возможно, его возбужденный орган становится больше и твёрже при виде исчезающих пальцев Кёнсу. Чонин тянется, чтобы ущипнуть Кёнсу и наклоняется, чтобы поцеловать верх позвоночника последнего, и заставляет его почувствовать лёгкую дрожь. Он держит старшего за руку, вынимая свой палец. Невысокий парень скулит, соприкасаясь своими пальцами с более длинными Чонина. — Детка, детка, дай мне это, пожалуйста. Чонин быстро выполняет его просьбу и, обильно смазывая его, поворачивает к себе лицом. Во время занятия любовью им больше нравится смотреть друг другу в глаза, хотя Кенсу может завязаться в узел, пока стоит на коленях и локтях или когда нагибается. По крайней мере, никто не жалуется. Правой рукой Кёнсу держит напряженный член Чонина и направляет к своему заднему входу. Оба кончают. Большие глаза невысокого парня закрываются, Чонин клевками целует его лицо, рукой схватившись за член другого, успокаивая его. — Ты в порядке? — бормочет Чонин в гладкую шею Кёнсу, немного влажную от испарины. Высокий парень глубоко выдыхает, выходя из Кёнсу, прежде чем поднимет лицо, чтобы встретиться с пухлыми губами. Кёнсу медленно целует его, будто просит успокоения и Чонин даёт ему это. Он дает все, что может позволить знать старшему, что он не оставит парня, он здесь только для Кёнсу. Кёнсу тяжело дышит, пружиня на коленях Чонина. — Ты, — поцелуй, — поразительный, — поцелуй. Кенсу невольно сжался, и Чонин попал по простате парня. — Чонин! — Детка, все нормально? — Кенсу мог только кивнуть, ногтями отпечатав полумесяцы на спине Чонина, иногда оставляя красноту на загорелой коже. Старший ухватился за волосы Чонина, требуя, чтобы тот взял его снова, младший радуется и охотно соглашается, переворачивая их, не теряя контакта. Чонин сдавливает его бедра, сводя Кенсу с ума, потому что в нем была большая плоть Чонина. Он продолжал толкаться в Кенсу, пока у того звездочки из глаз не посыпались. — Я навсегда твой Чонин, навсегда. Кенсу брал воздух из ниоткуда, а Чонин замедлился, чтобы старший посмотрел на него. Его улыбка настолько широкая, что Кенсу ничего не мог сделать, кроме того, как отразить эту улыбку. — Твой Су, только твой. Чонин двигался тяжелее и медленнее, чувствуя каждый дюйм Кенсу. Челюсть старшего отвисла от удовольствия, когда он ощущал жаркие и сильные толчки толстой и длинной плоти Чонина, каждый под разным углом и с нарастающим темпом. — Ты скоро. Кенсу стонет: — Кончи со мной, Чонин, — рука младшего двинулась к члену старшего, но остановилась. — Только с тобой, только с твоим членом. Они синхронно кончили. Кенсу держит лицо Чонина в ладонях, губы находят другие губы и целуют лениво и сладко. Чонин тянется за влажными салфетками, чтобы очиститься. Когда он закончил, Кенсу притянул Чонина к себе, чтобы последний лег на Кенсу и Чонин думал, что если бы умел мурлыкать, обязательно бы это сделал. Чонин поцеловал Кенсу в лоб и улыбнулся, когда заметил, что губы Кенсу сжались в бантик. — Ты делаешь меня по-настоящему счастливым. Глаза Кенсу взволнованно раскрылись. — Ты делаешь меня счастливым. Я люблю тебя. Они подвинулись друг к другу совсем близко. Левая рука Чонина лежала на талии Кенсу, а правая на его голове. Кенсу руками встречается с Чонином, правая рука старшего бродит по животу, левая обнимает Кима за талию, голова лежит под подбородком. Их ноги спутаны так же, как и их сердца, образуя единое целое. Может, для других это было бы не очень удобно, но они делали это снова и снова, что значило, что для них комфорт — это быть как можно ближе друг к другу. — А мои бедра завтра трахнешь? Я все отработаю, — Кенсу дразнил его мягким голосом. Чонин смеется, его грудь слегка вибрирует, Кенсу прижимается ближе. — Тебе нужно отдохнуть, милый, я знаю, что ты устал, — длинные пальцы расчесывают темные локоны, Кёнсу почувствовал, что его глаза тяжелеют. — Я обещаю, завтра я буду в порядке. Я люблю, когда ты… когда ты… — это, должно быть, смутило не очень открытого Кенсу. Он не любил, когда раскрывали его слабости, и когда выглядел нелепо и смущенно одновременно, чувствовал себя не в своей тарелке. — Малыш, не волнуйся об этом, ладно, я, правда, хочу тебя обнимать. Отдыхай. Все быстро изменилось через несколько минут и Чонин, из-за того, что грудь Кёнсу вздымалась и опускалась с каждым вздохом и выдохом, подумал, что его любимый может заснуть. — Чонин? Рука Чонина обняла Кёнсу. — Что, Су? — Я правда тебя люблю. Высокий парень улыбнулся, а Кёнсу из сонного стал ласковым. — Я тоже тебя люблю, хен.