Виноваты звезды

Вылет был в шесть утра. Проспала эпически. Я судорожно металась по квартире, закидывала в сумку последние вещи, зубная щетка, сигареты, футболка..что там еще, да к черту, там куплю. Мобильный протренькал мне о том, что он вот-вот разрядится, воовремя, вот черт, и как теперь убить время в дороге? Я схватила первую попавшуюся книгу со столика, поцеловала Ренату в шею, щеку, висок и выскользнула за дверь, такси уже ждало. Я не хотела ее будить – мы угомонились пару часов назад, моя довольная девочка спала, мне же пришлось вылезти из постели и тащиться в аэропорт. Сведение пластинки по-прежнему требует наведываний в лондонскую студию, что ни говори, а эти ребята работать умеют. Уже в машине я проверила документы, билеты, деньги, фляжка с коньяком (даа, что-то мы вчера увлеклись, но оно того стоило), наткнулась на книгу. «Виноваты звезды». Откуда нас такая? Рената бы точно не купила, да и я не заходила в книжный уже лет сто. Ну что ж, почитаем, что есть. 4 часа убить как-то надо, да и, честно говоря, соскучилась я по бумажным книгам, все девайсы эти, надоело. Таможня, проверки, эскалаторы. По правде, я почти не замечаю этого уже. Стюардессы, ремни, выруливаем на взлетную. Мне двести коньяку, кофе и минералку, пожалуйста. Шикарный зад, однако) Взлет и коньяк пошли мягко, я отстегнула ремень и откинула спинку. Фух. В иллюминаторе мелькали огни, вышки, крыши домов, где-то в одном из них спит моя красавица. Пью кофе и улыбаюсь. Я уже не усну. Перебрала в голове план на неделю, встречи, звонки, все схвачено. Листаю книжку. Оказалось она о ребятах, больных раком, любовь, молодость, смерть. Читается легко, хоть тема и не самая легкая. В книжке вложена закладка, даже не закладка. Это письмо. Я бы не заметила даже, честно, книга довольно увлекла меня. Если бы не первая строчка на листе в клетку. «Дорогая Земфира, я люблю Вас».. Не скажу, что я не получала писем с подобным началом. Очень даже много. В разных вариациях – e - mail, чаты, форумы, на стенах бывало..но редко - на бумаге. И этим почерком – никогда. А почерк я узнала. Возможно, это было неправильно. Но письмо, или чем бы оно там ни было, было адресовано мне. И я его прочитала. На одном дыхании, очень быстро, строчки сливались и путались. Да, мне еще 200, девушка. На этот раз я не оценила ее зад. Я его не заметила. ..«Нет, все не так, и начать, нужно было бы с другого, наверное, совсем с другого – с ненависти – ибо это именно то чувство, которое я испытывала к Вам так много лет. И даже еще раньше – с недоумения. Я ведь ничего не понимала, еще бы, мне было пять лет. «Послушай, ты уже большая девочка, я должна тебе сказать что-то важное», - мама расчесывала мне волосы, и я не видела ее лица, но по голосу уже могла определить – она скажет что-то действительно важное, потому что голос у нее был не киношный, а обычный, значит, она нервничала и не контролировала себя». «Какое-то время мы не будем жить с папой. Папа тебя очень любит, и всегда будет любить. И я тоже. Но пока мы будем отдельно. Так будет лучше для всех», - расческа рвала волосы, я держала в руках своего медвежонка и расчесывала ему его челочку. Я делала это максимально осторожно. Вы сидели на диване в нашей гостиной. Черная футболка и джинсы. Вы внимательно смотрели на меня из под низкой челки. «Познакомься, это мамина подруга», - мама подтолкнула меня тихонько к Вам. Я сделала навстречу пару шажков. «Привет, тетя», - прошептала я. «Это - Тэд,» - я подняла мишку повыше, - «а я – Ульяна, у Вас красивая футболка», - я всегда была послушной и вежливой девочкой. Вы улыбнулись. «Привет, Тэд, шикарная прическа, и привет Ульяна, у тебя красивое имя», - Вы погладили меня по щеке и как-то непонятно добавили, - «Ульяна..Ульяна Громова.. Громоотвод ты наш». Мама подхватилась, взяла меня за руку и мы пошли на кухню пить чай. Это все, что я запомнила из нашей первой встречи. И с тех пор Вы всегда ассоциировались у меня с тем фактом, что папы больше у меня нет. И что вы мне не друг. На следующий день, когда я увидела, как мама смотрит на Вас, я почему – то заперлась в своей комнате и отрезала челку Тэду под корень. С тех пор Вас в нашем доме стало много, а мамы в моей жизни стало мало. Я довольно долго не могла взять в толк, почему Вы так часто остаетесь ночевать у нас. Я хотела хоть вечерами побыть с мамой. Мне было очень одиноко. Я спрашивала у мамы, есть ли у Вас свой дом, может быть, Вам просто негде жить, «тогда давай дадим тете денег, мама, она же твоя подруга, друзьям нужно помогать?». Мама хихикала и отправляла меня спать пораньше. Няня уводила меня в мою комнату с охапкой новых игрушек. Вы всегда дарили мне их множество. Я складывала их в кучу возле окна и не прикасалась к ним. Я играла только с Тэдом. Без челки он имел совершенно дурацкий, разнесчастный вид, и я полюбила его еще больше. Однажды Вы зашли ко мне в комнату, посмотрели на кучу Ваших подарков, многие из них я даже не распаковала, ничего не сказали и вышли. А на следующий день мне пришло два приглашения на Ваш концерт. Одно - мне, второе – персонально Тэду. С этого дня я подумала, что что-то хорошее, возможно, в Вас - таки есть. Концерт я не помню, но приглашение моему медвежонку у меня сохранилось до сих пор. Что было потом. Время шло своим ходом, год, еще год, пять..И я привыкла к тому, что Вы живете с нами, что мама иногда надевает Ваши вещи, а Вы варите по утрам кофе и делаете мне бутерброды, и что перед уходом Вы обязательно целуете меня и маму. И что мама стала веселой. С Вами было очень интересно. У Вас часто не хватало времени на меня, но если уж мы ходили в кино или в кафе, то можно было крепко рассчитывать на то, что Вы ответите на все вопросы честно, обстоятельно, купите столько мороженого, сколько я захочу, и не выдадите моих секретов маме. Вы знали миллион самых смешных историй, Вы помогали мне с домашкой: «ну у тебя и почерк, Ульяна, ты сама его хоть понимаешь?». И, если честно, во многих вопросах Вы мне были ближе, чем мама. «Если этот хренов Ростик из параллельного еще раз тронет твою косу, я вырву ему руки с корнем, передай ему». Мама бы так никогда не сказала. И я ничего не понимала тогда. Ни шушуканий у меня за спиной в школе, ни странных взглядов родителей одноклассников и учителей, ну что такого в том, что Вы забираете меня из школы по вторникам и четвергам, когда у мамы ранняя репетиция в театре. А еще Вы говорили, что читать всякие глупые статьи глупых журналистов - это глупо, ну, Вы другими словами сказали, но смысл был тот. И я не читала. Ваша популярность меня не трогала, я привыкла к известным людям. Ваши песни я и не слушала особо – Вы были для меня хорошим другом моей мамы и все тут. Я бы хотела, чтобы у меня была такая подруга. И я сказала об этом свое тогдаещеподруге Лизе. Лиза закатила глаза и сказала что-то непонятное – «и ты что, тоже спала бы тогда с ней, да? Это у вас семейное?» «В смысле?», - оторопела я. «Да ну перестань придуриваться, Уля, вся Москва знает, что твоя мама и Земфира – любовницы, не надо делать такие глаза. Впрочем, лично мне все равно на все эти заскоки, моя, вон, спит со всеми своими – тренером, стоматологом, визажистом..правда, они мужики все».. Я промолчала и ушла с перемены домой. Ваши поцелуи на прощание, мамино притворное «уже поздно, оставайся ночевать у нас, как раз пройдем еще раз по сценарию», - и всегда у тебя в спальне, мама. Все сошлось. А потом был скандал. Вы наверняка помните. Я вернулась из школы раньше. Вы были с мамой в гостиной, стояли у окна держались за руки, так мило! Отпрянули друг от друга и Вы закусили губу, но я –то увидела отпечаток маминой помады, Вы-то губы не красите. На меня что-то нашло тогда. Я кричала маме, что она лгунья и что я ненавижу ее, ненавижу Вас, что вы все время врете и что мне противно! «Вы подруги, да? Подруги? Тогда почему она трахает тебя, мама?!», - я не понимаю сама, как у меня вырвалось это слово. А потом мама ударила меня по щеке очень сильно. Вы подскочили к ней, отдернули: «ты что, с ума сошла, не трогай ее!», - и посмотрели на меня. В ваших огромных глазах было смятение и что-то еще, я не поняла. Мама поджала губы и отвернулась к окну, а Вы..Вы были такая красивая! Я выскочила из квартиры, я рыдала и набирала номер Ростика. Вчера в кафе он, краснел, заикался, и – таки пригласил меня к себе домой : «Посмотрим фильм, никого не будет, все нормально будет, у меня и коньяк есть». «Ростик, лучше мы в парк пойдем, ладно?» «Мы уже шесть с половиной месяцев по паркам ходим, Уля». И я сказала Ростику, что, если он еще хочет, я приду к нему. А что такого, в конце концов, мы с ним уже полгода как встречаемся. Он хотел. Я пришла. Было так противно! Дорогая Земфира, я не знаю, знаете ли Вы, но мальчики – это так противно! они наваливаются на тебя, мнут руками и делают больно, я оттолкнула его и ушла. А он сказал, что я точно чокнутая лесбиянка, как моя мамаша. И как Вы. Я пришла домой поздно и долго сидела на кухне. Заплаканная. В пальто. Вы вышли, прищурились на свет. В джинсах и в черной футболке. Вам так идет.. Посмотрели на меня. «Была у него?» Я кивнула. «Не орел?» Я кивнула. «Руки не?..» «Нет, все хорошо!..Все..хорошо.» Налили коньяку и протянули мне бокал. «На. Немножко можно. Маме мы не скажем.» А мама и не вышла даже. А потом я уехала в Париж. Мама настояла. Вы знаете, я не верила во все эти вещи, что на расстоянии все видно лучше, и весь этот треп. Но именно здесь я много думала. О маме, папе, о себе, о Ростике. И о Вас. Именно здесь, в Париже, я переслушала все Ваши песни. Я не расставалась с наушниками. Я влюбилась в каждую из них. В первый раз я перечитала все-все, что смогла найти о Вас в сети. Так странно, я пропускала все про маму, меня раздражало это почему – то. Любое упоминание о ней рядом с Вами. А потом был Ваш концерт. В Париже. Мама прилетела, а я сказала, что у меня много заданий, скоро экзамены, вобщем, я не могу, Вы тогда еще сказали: «Что, нашла себе местного Жака или Пьера, а как же Ростик, Гульяна?)», - и подмигнули, и улетели на саунд – чек, и мама с Вами, ну конечно же. А я была там. На Вашем концерте. И эти миллионы девочек. Я не смогла там находиться. Меня затошнило, буквально. Я выскочила на улицу и пошла гулять. Я прослушала Ваш концерт сто раз нон-стопом в айфоне. А потом я долго стояла на мосту Сен - Луи. Я часто прихожу сюда в последнее время. Я не знаю почему, но как и тогда, когда я подстригла своего медвежонка, я выкинула свой телефон, со всеми Вашими альбомами, фотографиями, и смс типа: «Ну, как полет?», «Ты будешь в Москве 12?», «Улька, я держу за тебя кулаки, все сдашь!» и «Не знаешь, где твоя мама?». Я старалась не думать о Вас, я хотела на Вас злиться, как тогда, в нашей гостиной. Но я все время чувствовала ..я не знаю, как называется это чувство..но , как тогда, на кухне, когда я отхлебнула из Вашего бокала, задохнулась, а Вы усмехнулись и сказали «Еще немножечко, и будет». И внутри стало так тепло. Как никогда раньше. И будто я вишу в воздухе, только б Вы не заметили.. И была Марша – моя новая подруга по колледжу. Вы сейчас будете смеяться, но Марша страстная Ваша поклонница. Я рассказала Марше про Ростика, и Марша сказала, что Ростик козел, и что все мужики такие. Я сидела в ее комнате, там всюду Ваши плакаты, всюду! Марша все время просит ей рассказать о Вас побольше, но я не рассказываю. Я никому не рассказываю о Вас. Мы пили коньяк (так странно пить коньяк с другой женщиной..так неправильно!), и Марша поцеловала меня. Вы так целуете мою маму? Я думаю, что лучше. Потом она целовала мне шею и забралась руками мне в вырез рубашки. Прямо перед глазами – Ваш постер – бутафорский снег и разрисованные ветки-вены до Ваших предплечий. Так странно, смотреть в Ваши глаза, когда другая женщина гладит мне грудь. Я не хочу так. Я убрала ее руки, и Марша сказала, что все в порядке и в следующий раз мне обязательно понравится. Да. Но только, если в следующий раз это будете …Вы. Я знаю, что Вы никогда не прочтете это письмо, поэтому я могу быть откровенной. Я всегда была откровенна с Вами и Вы никогда не выдавали моих тайн маме. Я хочу, чтобы мама исчезла, улетела, чтобы ее никогда не было! Я люблю свою маму! Но я так чувствую, и я ничего не могу с этим поделать. Я знаю, что Вы ее любите. Как же я ненавижу ее за это. Я же моложе и я же красивее ее, и я никогда не променяю Вас на всех француженок вместе взятых! Дорогая Земфира. Я люблю Вас. И я совсем не знаю, что мне с этим делать. Мне кажется, я схожу с ума. Мне кажется, я очень мешаю всем. И от меня никакого толку. Я часто хожу на Сен – Луи. Мне все время хочется что-то с него выкинуть. Сумку с учебниками, новый телефон, новый шарфик от мамы или..себя. » Доложили температуру за бортом, мы пошли на снижение. Нет, спасибо, коньяка не надо. Книга. Ульяна забыла ее у нас в свой последний приезд. В тот раз она собиралась так же, как я сегодня, мы долго гуляли с ней по ночной Москве «как хорошо, что мама на съемках в этой Латвии», а потом дико проспали «фух, успели, посадка заканчивается, что? Какая книга? Да не переживай ты так, да, уберу тебе в комнату, в шкаф, да ну на кой она кому нужна? ну все, целую, приземлишься – набери сразу же!» Я забыла напрочь, вероятность того, что кто-то бы открыл ее – минимальна.. «Можете отстегнуть ремни» и все такое. Я включаю мобильный, пожалуйста, пусть он еще пашет! Фух. «Алло, Сереж? Вот только не ори. ..Да, в Лондоне..Подождут.. Мне надо в Париж, да, срочно, прямо сейчас, да не ори ты, сдвинь график на пару дней. Неустойка любая..я сказала – любая, все, перезвоню из Парижа..слушай, ты не знаешь, где у них там этот чертов мост Сент – Луи?».