Красная обезьяна

Старуха смотрела на меня слишком пристально, чтобы удавалось игнорировать сей напрягающий факт. — Шурф, у меня что-то на сердце неспокойно, — жалобно заныл я, борясь с желанием вцепиться в белоснежное лоохи Лонли-Локли и повиснуть на нём, как неразумное дитя. — Давай я постою тут, а ты сам сходишь и закончишь дело? — Ты испугался портрета, Макс? — в голосе Шурфа мелькнуло удивление, но мгновенно пропало, словно его и не было. А его и не было — хладнокровию моего друга можно слагать песни, жаль только, что все приличные поэты в это время суток спокойно спят дома, а не шастают, как мы, по разным подозрительным местам. След с места происшествия (удачно случившегося в «Обжоре Бунбе») привёл меня сюда. Наш добрый начальник относился к тому типу людей, которым проще дать ценное указание, чем тащиться в другую часть Старого города, так что он, ничтоже сумняшеся, послал зов сэру Шурфу. Мне пришлось распрощаться с сэром Кофой и кружить по трактиру до тех пор, пока в дверях не показался высокий силуэт. Оттуда мы быстро добрались до подозрительного во всех отношениях дома — свет в окнах не горит, сад зарос, калитка болтается на одной петле и честном слове. По тому, как Шурф разглядывал это прелестное местечко, я понял, что его перфекционизм сейчас корчится в судорогах и агонизирует. Настолько запущенного участка я в столице Соединённого Королевства ещё ни разу не видел. Думаю, Шурф тоже, разве что в кошмарах. А в самом доме нас встретил портрет старухи. Как и любой приличный портрет, он не совершал никаких противоестественных действий как-то: глазами не вращал, их же не выпучивал, из рамы не выходил и даже не бранился на таких нехороших нас, вздумавших потревожить покой пожилой леди в столь поздний час. Отчего-то я был стопроцентно уверен, что на конце следа нас ожидает вполне себе живая старуха, с которой и писали этот портрет. Не доверять интуиции, если она настойчиво о чём-то говорит, смертельно опасно, да ещё и на сердце действительно вкатился какой-то тяжеленный камень, так что я не из вредности донимал сэра Шурфа нытьём и хныканьем. Идти дальше мне жутко не хотелось, хотя угрозы и враждебности я не чувствовал. Только смутное ожидание какой-то гадости. Возможно, стереотипы о вредных старушках из моего родного Мира ещё не до конца исчезли из головы, за что им можно сказать «спасибо» — в Ехо исключительно милые жители, но среди старушек попадались идеально пакостные экземпляры. — Если для тебя это принципиально, Макс, я схожу один, — смирился с моими причудами Шурф, решив, видимо, что проще согласиться, чем тянуть меня в пасть вурдалаку насильно. — Я чувствую запах безумия. Вполне вероятно, убивать никого не придётся, работа здесь предстоит исключительно знахарям. — Ох, я надеюсь, что ты окажешься прав, как всегда! — Надежда… — Лонли-Локли аккуратно отцепил мои пальцы (я всё-таки в него вцепился, позор какой!) от своего лоохи, педантично разгладил невидимые глазу складки и покачал головой. — Ты сам знаешь, какое это чувство, Макс. И сойди, пожалуйста, со следа. Если мы хотим узнать причину произошедшего на твоих глазах недоразумения, следует застать виновника или виновницу в живых. Твоё любопытство не даст тебе заснуть до утра, а раньше полудня сэр Джуффин на рабочем месте не появится. Шурф говорил дельные вещи. Каким бы ни был дом и участок, убивать его хозяйку мне совершенно не хотелось. Совершив прыжок, достойный как минимум серебра на Олимпийских играх, я покинул след и замер у подножия лестницы, ведущей на второй этаж. Лонли-Локли невозмутимо поднимался, при этом слой пыли на ступеньках ни единой пылинкой не осквернил его одежду. В отличии от моей, которая из чёрной неумолимо превращалась в грязно-серую. — Тебе стоит подойти, Макс, — раздался сверху хладнокровный голос. — Опасности нет. Ну, если Шурф так уверен… Комната ничем не отличалась от остального дома. В смысле, в лучшую сторону. Та же пыль, то же запустение. Старуха сидела в кресле-качалке и бормотала что-то себе под нос. Я на всякий случай не летел вперёд, а спрятался за надёжной, как стены Холоми, спиной Шурфа. Индикатор в рукояти кинжала скромно сообщал о вполне себе допустимой восемнадцатой ступени Белой Магии. Если уж поварам разрешили использовать двадцать первую, то безумная старая леди могла колдовать как угодно, главное, чтобы другим не мешала жить. Увы, она мешала, в чём мы с сэром Кофой убедились собственными глазами. Меня немного смущал след, по которому пришлось идти — он принадлежал старухе, сомнений нет, только вот по ней не скажешь, что она способна уйти куда-либо дальше своей комнаты. — Может, мне использовать Смертный Шар? — к старухе я испытывал смесь из сочувствия, жалости и самой крохи брезгливости. Пусть меня нельзя назвать образцом чистоты и опрятности, но так себя запускать уму непостижимо, тем более леди! — Она ведь с тобой не говорила, Шурф? — Не думаю, что она в последние лет сто принимала гостей. — Равнодушно произнёс наш невероятный Мастер Пресекающий Ненужные Жизни. Ему, похоже, ситуация была более чем ясна, один я, как обычно, пребывал в блаженном неведении относительно того, что происходит прямо перед моим носом. — Но ты можешь узнать, воздействовала ли она каким-либо способом на людей. След не мог обмануть тебя — она имеет отношение к нашему инциденту. — Ладно-ладно, — зелёный шар полетел к старухе, как вдруг та зашевелилась, повернула к нам голову и взглянула прямо мне в глаза. Удивительно ясно и осознанно, не производя впечатления душевнобольной. Самое странное, что угрозы или враждебности к себе я до сих пор не чувствовал! Прежде чем Смертный Шар столкнулся с её лбом, старуха достала из карманов старого лоохи худые, покрытые пигментными пятнами руки, сделала несколько замысловатых пасов и вновь стала раскачиваться, будто ничего и не произошло. Мне показалось, что между пальцами у старухи была натянута тонкая красная нить, а её концы протянулись к нам, но наваждение исчезло вместе с негромким хлопком. — Я с тобой, хозяин, — прошелестела старуха. Я переглянулся с Шурфом, не понимая, что же это всё-таки было? — Ты что-нибудь понял? — сэр Шурф невозмутимо подошёл к старухе, вгляделся в воздух над её головой и повернулся ко мне. Его лицо не выражало ни удивления, ни испуга, ни настороженности. Впрочем, это-то и успокаивало. В экстренных ситуациях Лонли-Локли не разменивается на взгляды, а действует, причём самым эффективным способом. — Она наложила на нас маячок незнакомого мне свойства, — пояснил он, достал тетрадку и что-то туда записал. — Довольно любопытный эффект, но он не несёт в себе никакого вреда. Думаю, нам стоит заняться делом и не отвлекаться на мелочи. Да уж, для сэра Шурфа всякие загадочные маячки действительно «мелочь», недостойная внимания, а вот я не на шутку встревожился. Вдруг нас прокляли? Может, мы сейчас драться начнём или мне резко захочется полетать из окна, как птице? К счастью, ничего подобного мне не хотелось. Старуха послушно ответила на вопросы, честно признавшись, что шила безделушки и продавала их через свою внучку, которая заглядывала к бабушке от силы раз в месяц и уборкой себя, как видно, не утруждала. Объяснить свойство фигурок она не могла — то ли сама не понимала, что творит, то ли действительно оказалась безумной, раз Смертный Шар не мог вытянуть из неё всю информацию. Надо было сначала её вылечить, подумалось мне, но виноватым я себя не чувствовал. Так и надо всяким там колдуньям, которые ставят маячки на работников Тайного Малого Сыска! Мы вызвали знахарей, и остаток ночи оказался совершенно свободен. Я неуверенно потоптался на пороге дома, дивясь тому, что дело мы раскрыли настолько легко. Даже не верится. Перед моими глазами до сих пор стояла удивительная сцена из «Обжоры»: за соседним с нами столиком сидела парочка, безудержно ворковала, смеялась и выглядела до безобразия счастливой. Затем девушка ушла в уборную, наверное, «припудрить носик», а когда вернулась, то на молодого человека обрушился поток оскорблений и обвинений, апофеозом которых стала хлесткая пощёчина. Молодой человек выглядел таким потерянным и несчастным, что я подсел к нему и попытался выяснить, что же произошло. Они выглядели идеальной, счастливой парой! Но парень, на моё удивление, заявил, что девицу эту видит впервые в жизни, что они вообще не знакомы и он не понимает, почему проводит время здесь, а не со своей невестой дома. Он удалился, гордый и униженный, а я, недолго думая, послал зов сэру па-а-ачтеннейшему начальнику, который и отфутболил меня к Шурфу. Третий след возле столика влюблённых показался мне подозрительным, так что вместе с Лонли-Локли мы пошли именно по нему —, а что нам ещё оставалось? Как показывала практика, мои странные, ничем не обоснованные подозрения и предчувствия, порой оказывались вполне себе полезными! Сэр Шурф со мной не спорил, он молча шёл рядом, не выказав ни капли недовольства по поводу прерванного сна. Он потрясающий парень, я об этом уже говорил? Так вот, вредитель вроде бы найден, причина, по идее, тоже, но я всё равно не понимал, как старуха могла свести двух незнакомых людей и заставить их вести себя именно так. Настоящая магия! Восемнадцатой ступени, ага. Что-то не давало мне покоя, упорно кружась в голове подобно настырным комарам, жаждущим крови именно в тот момент, когда хочется заснуть сладко и надолго. — До рассвета осталось пять часов, — сказал Шурф, посмотрев на звёзды. — Возвращаться домой смысла нет. Если ты не против, я составлю тебе компанию в Доме у Моста. Нужно подготовить отчёт и проверить, не было ли подобных случаев раньше. — Отлично! — я искренне обрадовался, словно мне предложили целую кружку великолепной камры мадам Жижинды или три Дня Свободы от Забот подряд. Последние, впрочем, я бы с радостью обменял на всё ту же камру или пачку сигарет. — Тогда я пошлю зов в «Обжору» и закажу что-нибудь вкусное. Мне лучше занять себя едой, чтобы не молоть чепуху, — весело брякнул я, потянулся и прогулочным шагом направился в сторону Управления. От дома старухи до оного было всего три квартала, а компания Шурфа настраивала на созерцательный лад. Звёзды над головой, тёплый ветер и яркие камни мостовой радовали чрезвычайно, как и согласие Шурфа провести остаток ночи не с женой, а в компании временами невыносимого меня. До Мелифаро, конечно, далеко, но я потихоньку делаю успехи! — Не вижу никакой пользы в том, чтобы молоть чепуху, — удивлённо проговорил Лонли-Локли, снова достал тетрадь и записал мои слова. — Чепуха — понятие абстрактное, на него невозможно воздействовать физически… Или это ещё одно выражение из твоего Мира? Я вздохнул и виновато улыбнулся. Порой совсем вылетает из головы, что многие выражения, понятные мне, как дважды два, кажутся местным жителям верхом абсурда. Остаток пути я потратил на то, чтобы объяснить Шурфу значение фразеологизма, а в нашем с Джуффином кабинете уже ждала горячая камра и вкуснейшее печенье. — Посидишь со мной? — попросил я, как только процент камры в моей крови достиг нужной отметки. — Я не буду мешать, честное слово! Просто этот маячок мне не даёт покоя. Вдруг, если мы разделимся, одного из нас пронзит молния? Шурф посмотрел на меня так, что захотелось спрятаться под стол от собственной глупости, и спокойно сказал: — Молния, возникающая из ниоткуда — это уже пятьдесят шестая ступень Чёрной Магии. Маячок не может хранить в себе столь мощное колдовство. Если тебя это так сильно волнует, то я могу снять его. — Можешь? — тут же успокоился я. — А, ну тогда не надо, тогда всё в порядке… Куруш, хочешь пироженое? Буривух поворчал для приличия, но угощение съел. Шурф какое-то время задумчиво на меня смотрел, словно пытаясь понять, какими путями следует моя ненормальная логика, однако пришёл к выводу, что можно потратить силы на что-нибудь более полезное. Он написал отчёт, пролистал несколько книг, а под конец, когда я задремал в кресле, навёл идеальный порядок на столе. Вот Джуффин удивится, когда увидит! Для него, как и для меня, разложенные по датам документы, идеально ровные самопишущие таблички и отсутствие пыли с кляксами казались чем-то из ряда вон выходящим. Шурф удовлетворённо кивнул сам себе, достал из кармана лоохи книгу, которую я меньше дюжины дней назад вытащил из Щели, и углубился в чтение. Проснувшись, я обнаружил на себе тёплый плед, на столе — жаровню и кувшин камры, а в собственном сердце — небывалый покой и умиротворение. Давешний камень никуда не делся, но сегодня он явно обещал вести себя прилично и не мешать наслаждаться жизнью. Кувшинчик с камрой разогрелся, позволив мне почувствовать себя человеком с большой буквы — одно удовольствие получить любимый напиток с утра пораньше. Интересно, кто мне так удружил? Точно не младшие служащие, они меня до сих пор боятся, как чумы, хотя следовало бы любить и уважать, ведь на самом деле я милейшее во всех Мирах существо! Увы, с этим фактом соглашаются далеко не всё. Им же хуже, пожалуй. Злой и вредный я всяким там неверующим камру оставлять не будет! Ладно, кто бы не оставил для меня камру, он потрясающий человек. Но вот происхождение пледа осталось для меня загадкой. Вряд ли Джуффин решил проснуться, явиться ночью в свой кабинет и укутать меня, как заботливая мамочка. За сэром Кофой такой блажи тем более не водилось, скорее уж я бы списал на его счёт жаровню и камру, как никак, гастрономические радости находятся именно под его попечением. Мелифаро сразу отпадает — в это время он наверняка спит, как сурок, и думать не думает о комфорте сэра Ночного Кошмара, как ему нравится меня называть. Представить себе Мелифаро, тихонько (!) заходящим в кабинет, накрывающим меня (!) пледом и так же незаметно исчезающим в ночи… Нет, моя фантазия, конечно, богата на разные несуразности, но подобное выходит за границы её обитания. Проще вообразить, что генерал Бубута Бох проникся ко мне нежными чувствами и решил проследить, чтобы грозный сэр Макс не простудился. Процесс анализа шёл параллельно со всем остальным телом. Когда я в своих умозаключениях добрался до незабываемого Бубуты, ноги уже привели меня к кабинету сэра Шурфа Лонли-Локли. С пледом в руках и сумбуром в голове я стоял перед равнодушной деревяшкой и пытался сообразить, каким это ветром меня сюда занесло. Почему-то мне казалось, что Шурф давно ушёл домой: больше дел нет, сидеть в Управлении до победного совершенно не в его духе. Даже дела перед Последним Днём Года этот невероятный парень завершает строго по расписанию, не торопясь, но и не медля. Впрочем, гнать Шурфа из Управления мне совершенно не хотелось. Я невольно улыбнулся, да так и стоял с нелепым выражением лица, пока дверь не открылась и хозяин кабинета невозмутимо не спросил: — Что-то случилось, Макс? — плед из моих рук осторожно забрали, меня самого чуть отодвинули в сторону и лишь затем пригласили войти. Кажется, Лонли-Локли только что выполнил один из своих обязательных утренних ритуалов, но я не имел ничего против. — Нет… Просто я проснулся, а тебя нет, — ляпнул я, запоздало сообразив, что за глупость сморозил. Мой смех стал отличным завершением этого приятного, но несуразного утра, а вот сэр Шурф выглядел совершенно спокойным. — Я пытался угадать, кто именно накрыл меня пледом, а потом ноги привели меня к тебе! Может, они догадались, что я хотел тебя увидеть? — продолжил болтать я, зашёл в кабинет и увидел на столе аккуратно сложенную стопку книг из моего Мира. — Неужели ты их все уже прочитал? — не поверил своим глазам, честное слово! — Последнюю ты достал довольно давно, — флегматично заметил Шурф, — и, разумеется, я её уже прочитал. Та литература, которую ты назвал «антиутопией» понравилась мне немного больше. В этот раз был аналог самоучителя для тех, кто не уверен в себе. Смею предположить, что советы из него действуют, но пробовать их мне смысла нет. — Почему? — удивился я, отчаянно вспоминая, что же выловил из Щели в подарок другу. — Хотя ты же и так в себе уверен на все сто! — Дело не в этом, — терпеливо начал объяснять Лонли-Локли. — Книга называется «Как перестать беспокоиться и начать жить», там даётся перечень полезных советов, примеры из жизни и даже любопытная, на мой взгляд, статистика. Но всё-таки моя дыхательная гимнастика намного эффективнее помогает бороться с волнением. Для того, чтобы книга возымела эффект, её нужно сперва прочитать, а в экстренных ситуациях на это зачастую не хватает времени. Говорил он с убийственной серьёзностью, а я не знал, смеяться мне или плакать. Так известного на весь мой Мир американского психолога Карнеги ещё никто не опускал! Вряд ли Шурф хотел именно этого, но его рассудительность и практичность просто не могли привести к иным выводам. И я был с ним полностью солидарен — в моменты, когда жизненно необходим холодный разум, именно дыхательные упражнения Лонли-Локли не раз спасали моё грешное тело. — Ты прав, времени ужасно не хватает! — улыбнулся я. — Особенно мне, чтобы выспаться. Если этот соня Мелифаро соизволит явиться, то передай ему, что опаздывать на работу — вредно для здоровья! — кресло в кабинете Джуффина, конечно, удобное сверх меры, но спать мне хотелось у себя дома, а не здесь. Половина ночи куда-то улетела, как улетают эти круглые штучки по словам моего друга Андэ Пу. — А я пойду отсыпаться. Думаю, Джуффин не расстроится, если увидит в Управлении только одно своё лицо… — Я передам, Макс, — от его обещания у меня полегчало на душе, ведь я знал, что сэр Шурф — самое надёжное существо во Вселенной! Кроме тех редких случаев, когда по чьей-то злой воле пытается меня убить. Под внимательным взглядом я выполз из кабинета, миновал Зал Общей Работы и вывалился на улицу, где радовало практически всё, кроме слишком яркого солнца и ещё более яркого кислотно-зелёного лоохи не к ночи помянутого Мелифаро. У меня зарябило в глазах от кричащих цветов, в ушах словно несколько раз стукнули в барабан, а затем мир отключился, как гаснет экран телевизора, если неожиданно оборвутся линии электропередач. Сперва пропал звук взволнованного голоса Девятого Тома, потом яркость медленно уменьшилась, темнота заволокла края этого мира и стремительно хлынула в центр, подарив мне удивительный шанс заснуть, не дойдя до кровати.

***

— Я ничего с ним не делал! — голоса пробивались, словно сквозь несколько подушек, щедро наваленных на моё лицо, так что я предпочёл сделать вид, будто всё ещё ничего не вижу, не слышу и вообще сплю. — Даже поздороваться не успел, а он уже — хлоп! — и физиономией к земле полетел, еле успел поймать. Чем вы с ним всю ночь занимались, Лонки-Ломки?! Небось всех мятежных Магистров переловили, раз Макс с ног валится? — ехидно спрашивал Мелифаро, на что ему, кажется, что-то отвечали в холодно-официальном духе, мол, мятежных Магистров слишком много, а нас всего двое, и вообще, сэр Мелифаро когда-нибудь соизволит правильно воспроизвести мою фамилию или для него это слишком сложно? Мелифаро огрызался в своём духе, болтал без умолку и, похоже, получал огромное удовольствие от процесса. Только ехидный Джуффин смог внести хоть немного ясности в этот филиал Приюта Безумных: — Итак, что мы имеем? Я отправляю Макса и сэра Шурфа на дело, они его отлично выполняют и возвращаются в Управление. Никуда вы, как я понимаю, не отлучались? — Шурф, скорее всего, в этот момент качает головой и ждёт продолжения рассуждений шефа. Всё верно, он нигде не ошибся. — Утром вы мирно беседуете, затем Макс решает, что с него довольно бесплатно пахать на любимое начальство, и он с чистой совестью отправляется домой. Но на улице его внезапно сражает то ли солнечный удар, то ли ещё какая-то напасть, из-за чего мы все в недоумении. Я верно излагаю, сэр Шурф? — Да. — Отлично! — обрадовался Джуффин и вдруг обратился ко мне: — А что ты скажешь в своё оправдание, Макс? — Так он уже проснулся?! — воспылал праведным гневом Мелифаро и кинулся меня тормошить, словно дюжину дней не мог лицезреть мою усталую вытянувшуюся физиономию. — Как вам это нравится, господа? Заставил всех Тайных Сыщиков носиться вокруг себя, волноваться, переживать, а теперь спокойно отдыхаешь? Гад ты, Ночной Кошмар! — вынес он вердикт моему коварству. — Никого я не заставлял, всё сугубо добровольно, — проворчал я, с трудом встал и посмотрел на «переживающих». Ни у одного на лице не было и следа беспокойства! Даже обидно как-то. Впрочем, серьёзный взгляд сэра Шурфа, осмотревший меня с ног до головы, несколько охладил мой праведный гнев. — И я честно не хотел никого пугать, просто так вышло… Нет, правда! — Тогда расскажи, что случилось, Макс, — предложил самый разумный выход из этой глупой ситуации Лонли-Локли. Джуффин фыркнул, выпустил в потолок кольцо дыма и ехидно добавил: — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь, кроме сэра Кофы занял твоё любимое кресло, то советую поторопиться. — Он выглядел заинтересованным и ни капельки не взволнованным. — Не медли, Макс, мне же до жути интересно, что же случилось с вами в этом грешном доме! — С нами? — подозрительно уточнил я. Потому повернулся к Шурфу. — А как ты себя чувствуешь? — Нет причин для беспокойства, — он больше успокоил меня, чем сообщил нечто кардинально новое. — Я в полном порядке. Но что же случилось с тобой? — Да-да, объясни уж, будь добр! — поддакнул Мелифаро, крутясь вокруг, как та самая любопытная лисичка чиффа, забирая лавры этого существа у шефа. — А то я снова вытащу тебя на улицу и буду злорадно хохотать над твоим трупом! Я на его угрозы не обратил должного внимания — пытался вспомнить, что именно чувствовал перед тем, как бухнуться в обморок. Виновато развёл руками и честно сказал: — Да вроде и нечего рассказывать. Я обсудил с сэром Шурфом книгу, вышел на улицу, там меня ослепил то ли яркий свет, то ли лоохи Мелифаро, сложно сказать. В голове словно что-то взорвалось, а потом стало очень темно. Вот и всё. — А как далеко ты отошёл от Управления? — вдруг спросил Джуффин, бросая хитрые взгляды то на меня, то на Лонли-Локли. — Ну, метра на три, не больше. С Мелифаро я столкнулся почти у самой Тайной двери. Мы глубокомысленно помолчали. Вдруг Джуффин особенно довольно улыбнулся и щёлкнул пальцами, словно сыщик, разгадавший сложную, но вполне посильную его гениальному уму загадку. — Нам нужен следственный эксперимент! — заявил он. На счёт гениальности я явно преувеличил. — Если я прав, то ни ты, Макс, ни ты, сэр Шурф, не можете отойти друг от друга дальше, чем на десять метров. Примерно такое расстояние от моего кабинета до твоего, — пояснил шеф невозмутимому, несмотря ни на что, Лонли-Локли. — А это обязательно? — жалобно спросил я. На сочувствие, пожалуй, рассчитывать было бесполезно, так хоть последнее желание смертника должны принять к сведению! — В прошлый раз это, между прочим, плохо для меня закончилось. — Брось, Ночной Кошмар, и не из таких передряг выпутывались! — подбодрил меня Мелифаро и попытался вытащить из кресла. Я упирался изо всех сил. Тогда Шурф, не говоря ни слова, отлепился от стены, которую всё это время подпирал, и вышел из кабинета. Мы, включая Джуффина, завороженно последовали за ним, точно крысы за гамельнским музыкантом. Зрелище потрясало: сэр Шурф стоял на пороге Управления, рассматривал редких прохожих и, кажется, не собирался двигаться куда-то ещё. — Если я отойду дальше, Максу будет плохо, — сообщил он тоном строгого школьного учителя. — Я не испытываю недомогания, только лёгкое беспокойство, если отдаляюсь более чем на десять метров. Но думаю, чем больше будет расстояние, тем сильнее мне захочется вернуться назад. Не смертельно, но несколько неудобно. Я нервно хихикнул — сэр Шурф никогда себе не изменяет! Но мне-то что делать прикажете?! Шеф снова прочитал мои мысли. — Кажется, я знаю, в чём дело. Пройдёмте обратно, попробую вас расколдовать. Сказал он это очень уверенно и важно, но вот заклинанию, на которое мы с Шурфом попались, от его уверенности было ни горячо, ни холодно. Я всё так же не мог уйти с поля зрения моего друга. Наверное, печальная картинка ему открывалась: моя унылая мина, жалостливый взгляд и общий вид несправедливо обиженного хозяином щенка. Рука в огромной защитной перчатке дёрнулась, словно Лонли-Локли захотелось погладить меня по голове, чтобы успокоить, но он этого не сделал. И слава всем Магистрам, грешным и не очень: кто знает, как на этот жест отреагирует Мелифаро? Ещё десятка шуточек в мой адрес я сегодня не выдержу! — Ладно, — шеф, похоже, временно смирился с поражением, но печали по этому поводу он явно не испытывал. — Идите на все четыре стороны, ребята. Проверьте, какова длина верёвки, которая вас связывает, заодно и поедите нормально. Ты ведь ещё не завтракал, правильно? — ох, всё-то Джуффин знает! Не считать же завтраком кувшинчик камры неизвестного происхождения! Я посмотрел ещё более жалобно уже на Шурфа. Тот понял меня без слов и спокойно кивнул, словно не видел ничего ужасного в том, что мы временно будем ходить друг за другом, как привязанные. Надеюсь, что временно. Я как представил, что буду тягаться за Шурфом везде — так меня самая натуральная оторопь взяла. Что скажет по этому поводу его жена? А сам Шурф разве не против иметь при себе шумный, вечно влипающий в неприятности довесок? Личное время как и личное пространство никто не отменял, но по всему выходит, что нам придётся не только обедать вместе (что мы и так часто делали), но и жить. Вряд ли мои привычки и несобранность вызовут у Лонли-Локли бурный восторг. Он жил рядом с леди Мерилин, но она и я — это совсем разные люди, согласитесь. Мне почему-то стало дико стыдно за бардак в обоих домах, за гору неубранных кружек, за разбросанные в самых разных местах лоохи и запах табака. Наверное, ужас отчётливо проступил на моём лице, раз сэр Шурф, некоторое время понаблюдав за мной, тактично предложил: — Можно ночевать в Управлении. Для тебя это не ново, я же найду, чем заняться. Дел меньше не станет от того, что мы оказались заколдованы. Он говорил складно и легко, словно давно всё продумал и решил, а вот мне стало ещё более неловко. Вдруг голову посетила запоздалая мысль. — Эй, Шурф, ты же не решил, что я не хочу проводить с тобой больше времени? — искренне поразился я, забежал вперёд и остановился перед другом. Моя Мантия Смерти отпугивала любопытных лучше всяких заклинаний, так что наше внезапное торможение посреди улицы никому особо не помешало. На меня посмотрели с укоризной, мол, что за глупость пришла тебе на ум, сэр Макс? — Хочу, просто мне совесть не позволяет заставлять тебя всё время сидеть в Управлении. У тебя личная жизнь есть и вообще… — Не будем говорить об этом на улице, — предложил Шурф и ненавязчиво подтолкнул меня в сторону «Обжоры Бунбы». Появление там Тайных Сыщиков никого не удивляет уже давно. Мы сели, заказали фирменный паштет, камры и вина, и уставились друг на друга так, будто впервые увидели. Я рассмеялся первым, расслабился, наконец, и с надеждой спросил: — Тогда давай не зацикливаться на всём этом? Будем ходить друг к другу в гости… Ловить Магистров, расследовать убийства, ну, всё как обычно? Просто я не привык мешать кому-то жить, да и рядом со мной не так-то легко находиться. — Неправда, — покачал головой Лонли-Локли. — Рядом с тобой трудно находиться разве что Мятежным Магистрам и сэру Мелифаро — он почему-то уверен, что ты способен в него плюнуть, если по-настоящему рассердишься. Вот чего не хватало: какой-нибудь фразы, способной отогнать прочь все волнения и страхи. Я вообще существо отходчивое, меня легко убедить в чём-нибудь, а уж договориться со мной и того легче. Всего-то надо было сказать что-то серьёзно-нелепое, но доброе. У сэра Шурфа отлично получается приводить меня в чувство. Талант, не иначе. Мы просидели в трактире почти полдня, обсуждая нашу дальнейшую — совместную! — жизнь. Я отказался от щедрого предложения поселиться в доме семьи Лонли-Локли, ведь режимы дня у нас совершенно не совпадают, а мешать леди мне ужасно не хотелось. В итоге нашли компромисс: ночью Шурф сидит вместе со мной в Управлении, а днём мы либо культурно проводим досуг, либо спим в одном из моих до сих пор не обжитых домов. — Прости, у меня слишком мало бассейнов для омовения, — повинился я, вспомнив, сколько этих самых бассейнов у Шурфа. — Тебе будет неудобно. — Если ты обходишься малым, то и я смогу. Он смог. Правда «верёвка», как выразился Джуффин, не позволяла уходить далеко, так что пока мылся мой друг, я досматривал удивительно безобидные сны, а после объяснял, что мне правда не нужно два часа, чтобы помыться, хватает и получаса. С едой мы не особо заморачивались, зов в «Обжору» — и ты сыт на целых… несколько часов. У меня определённо вместо желудка бездонная чёрная дыра. Самое приятное в совместных завтраках с Шурфом — это чувство, что ты на своём месте. Темы для разговоров находились буквально сами собой, а если нет, то мы просто уютно молчали. Я порой клянчил его чашу без дна, наливал в неё камру и радовался, как ребёнок, которому суровый отец разрешил потрогать именной пистолет. Кто знает, какую силу я получу после глотка, но всё равно безумно интересно же! Шурф при мне осторожно снимал свои смертоносные перчатки, аккуратно складывал их в шкатулку и только тогда прикасался к чему-либо. Он был педантичен до мелочей и под его влиянием я даже умудрился убрать в гостиной, где мы сидели чаще всего. — Ты хорошо на меня влияешь, — сказал я спустя три дня, когда получилось достать из Щели между Мирами не только еду и сигареты, но целых три разных книги — какой-то средневековый роман, учебник по химии и… Уголовный Кодекс. — Я становлюсь правильным-правильным и очень счастливым! Вместо ответа сэр Шурф всё-таки погладил меня по голове. Кажется, я мог летать и без его волшебной чаши, до того много во мне появилось лёгких пузырьков, что тянули вверх, к потолку. Мелифаро, завидев нас издали, хихикал и лукаво сверкал глазами, словно вредный мальчишка, готовый придумать на ходу обзывалку вроде «Тили-тили тесто, жених и невеста!». Мне тоже становилось смешно, потому что злиться на это чудо в цветастом лоохи попросту нереально, и я рассказывал Лонли-Локли про поговорки из моего Мира. Вроде «Мы с Тамарой ходим парой» или «Не разлей вода». Кто такая Тамара, выяснить не удалось, но Шурф выглядел крайне заинтересованным в том, чтобы разобраться во всех нюансах этих забавных нелепостей, о которых я ему наговорил. Джуффин был вынужден на задания отправлять нас только вместе, что, впрочем, не было чем-то невероятным — я всегда честно говорил, что в компании нашего Мастера Пресекающего любое дело становится не таким уж опасным и страшным, а я мастер устроить панику на пустом месте! Нас даже по Безмолвной Речи вызывали так: «Сэр Макс, сэр Шурф, вы нам нужны!». Не конкретно кто-то один, а сразу оба. Честное говоря, такое положение вещей начало мне нравится с каждым днём всё сильнее. Приятный собеседник, интересный человек, сильный маг, Лонли-Локли не только терпел меня, но и обстоятельно учил, не забывая напоминать каждое утро чистить зубы и делать его фирменную дыхательную гимнастику. Мы старались без необходимости не отходить далеко друг от друга, поскольку обморок однажды повторился: я случайно застрял у какой-то лавки с красивыми безделушками, а Шурф пошёл дальше, отчего расстояние превысило допустимую отметку. На этот раз я увидел красную нить, что тянулась от моей шеи к его — тонкую, но необычайно яркую. Она не душила меня, скорее настойчиво тянула следом, заставляя переставлять ноги. А если не получалось, то сознание попросту отключалось, чтобы не сойти с ума от невероятно острой боли и тоски. Это какое-то наваждение, наверное, но стоило мне хотя бы потерять сэра Шурфа из виду, как меня охватывал страх и непреодолимое желание снова его найти и никуда не отпускать. Так паникуют дети, если теряют маму в толпе, или скулят собаки, когда хозяин надолго уходит из дома, а их с собой не берёт. Прошла неделя, и я вдруг понял, что не хочу расколдовываться. Вернее, никогда и не хотел, а нить, что нацепила на нас старуха, подчинялась моим неосознанным желаниям. — Что-то не так? — спали мы в одной комнате. Места хватало, да и разговаривали мы порой несколько часов, лёжа на мягком полу, что напоминало посиделки с лучшим и самым близким другом. — Ты выглядишь расстроенным. Сэр Шурф сидел в позе лотоса и читал новую книгу, которую я вытащил ему десять минут назад. Его сосредоточенное лицо и поджатые губы означали, что из реальности он выпал на несколько часов минимум, потому я позволил своей мимике творить всё, что вздумается. Как оказалось, зря. — Не то чтобы… Знаешь, я не думал, что проклятия могут быть такими приятными. — Не проклятие, а маячок, — занудливо поправил Лонли-Локли, отложил в сторону книгу, заложив её специально выловленной из Щели закладкой, и сел поближе ко мне. Если бы мы были на Тёмной Стороне, он бы наверняка хлопнул меня по спине, улыбнулся и сказал не расстраиваться по пустякам, но этот обстоятельный и серьёзный сэр Шурф вряд ли себе такое позволит. Только в качестве исключения. — Тебе стоит потренировать память, Макс, — вдруг сказал он непривычно ласковым тоном. — Я ведь с самого начала мог снять маячок. Ты забыл? — Но почему тогда Джуффин не смог?! — мне потребовалась вся выдержка и тяжёлая рука Шурфа на плече, чтобы не подскочить с места, как испуганный кузнечик. Кое-как выровняв дыхание гимнастикой, я недоверчиво посмотрел на Лонли-Локли. Он едва заметно улыбался и выглядел довольным, словно только что скинул тяжкий груз со своей совести. — Ты не дал ему этого сделать, да? — Ты слишком высокого мнения о моих способностях, Макс, — возразил Шурф. — Ты не позволил снять маячок, потому что не хотел. — А… — Но, разумеется, нас действительно заколдовали. Чтобы окончательно избавиться от последствий, нужно найти те куклы, о которых говорила старуха. Я ещё писал о них в своём отчёте. Отчёт я не читал, честно говоря. Тогда я был жутко занят тем, что рассматривал профиль сэра Шурфа, удивительно чёткий и красивый в свете убывающей Луны. Он тактично притворялся, будто не замечает моего интереса. Теперь-то до меня это дошло. — Раз ты всё сразу понял, то почему не сказал мне? Не пришлось бы мучиться с этими грешными бассейнами и вообще… Лонли-Локли прервал меня очень странным и приятным способом: взъерошил мне волосы правой рукой, создав на голове нечто невообразимое. Перчатки мирно лежали в шкатулке на столе в гостиной, так что он мог трогать всё, что захочет, не рискуя испепелить ничего важного. — Вообще-то я тоже не хотел расколдовываться, — признался он, чуть помедлив. — Мне казалось, что это очевидно. Мне хотелось хохотать и кататься по полу от подступающей весёлой истерики, хотелось стукнуть себя ладонью по лбу и очень хотелось — больше, чем всё остальное! — поцеловать этого потрясающего парня. «Тебе что-то мешает, Макс? — прозвучал у меня в голове голос Лонли-Локли. — Или ты считаешь, что спальня не слишком удачное место для поцелуев?» — Я считаю, что я круглый дурак, — проворчал я и первый потянулся за поцелуем, благо Шурф сидел и ему не пришлось наклоняться. Красная нить, я это чётко видел, висела между нами, ничуть не мешая, и это было здорово, потому что в ближайшее время отвлекать нас было не просто нежелательно, а опасно для жизни и здоровья. — Смотрите и радуйтесь, друзья мои! — огорошил нас Мелифаро, стоило зайти в Зал Общей Работы, где кроме него обретался ещё и шеф, чем-то безумно довольный. Вроде бы его Дневному Лицу давно пора на боковую, но Мелифаро почему-то дождался нас и горел желанием поведать о чём-то страшно важном. Я пожал плечами, не видя повода его расстраивать. У меня было слишком благодушное настроение, чтобы кто-то мог его быстро и качественно испортить. — Что там у тебя? — беззлобно поинтересовался я, переводя взгляд с Мелифаро на Джуффина. Оба выглядели настолько загадочными, что хотелось в лучших мультяшных традициях достать из воздуха молоток и стукнуть их обоих по головам. — Твой отец написал десятый том своей энциклопедии и теперь моя шутка стала бородатой, как Бубута? — Молчи, Ночной Кошмар! — погрозил мне пальцем этот ураган на ножках. — Умный человек дело говорит. Пока вы с Шурфом мило общались и лазали по деревьям, — да, было дело, между прочим, очень удобно, — я съездил в Приют Безумных и осмотрел вещи той старухи, которую вы туда упекли. И знаете, что нашёл? — Мелифаро обвёл нас троих ликующим взглядом. — В потайном кармане одного из её лоохи было вот это! На стол перед нами легли две крохотные куколки — обезьянки, сшитые из ярко-красной ткани. От одной к другой тянулась красная нить, очень похожая на ту, что я видел у себя и Шурфа на шее. Ход мыслей был понятен, только вот мне совсем не нравился возможный вывод. Хотелось прервать Мелифаро и сказать, что раз работе маячок этот (или проклятие, чёрт знает, что это вообще) не мешает, то зачем вообще дёргаться и что-то менять? «Успокойся, Макс. Дыши так, как я тебя учил. Сэр Мелифаро хочет как лучше, так почему бы не дать ему возможность помочь лучшему другу? — Лонли-Локли нашёл единственно правильные слова, чтобы я прекратил пугаться раньше времени. В конце концов, это же ничего не изменит. Правда ведь? — Или ты собираешься куда-то исчезнуть, как только он разрежет нить?» «Нет, конечно!» И под моим неодобрительным взглядом Мелифаро торжественно разрезал ножницами красную нитку между обезьянами. Та нить, что была у нас, медленно растаяла и исчезла. — Я сейчас! — дорога до выхода никогда ещё не казалась мне такой длинной и бесконечной. Замерев на пороге, я остановился, пытаясь понять, чего именно хочу: чтобы заклятие было снято и наша жизнь вернулась в прежнее русло, или же наоборот — чтобы она менялась, как и положено жизни, что никогда не стоит на месте. Что ж, долго думать — не в моих правилах. Шаг, ещё один и ещё… Я убежал практически на другую сторону улицы и недомогания не почувствовал. Знал лишь, что сэр Шурф в это время спокойно благодарит Мелифаро, от чего тот расцветает и гордится пуще прежнего; что Джуффин предлагает отпраздновать это событие в «Обжоре»; что через минуту Лонли-Локли извинится, выйдет следом за мной и посоветует не бегать так быстро, чтобы не сбить какого-нибудь безвинного пешехода. И я рассмеюсь, скажу ему «спасибо», высижу вместе с ребятами в трактире, уплетая за двоих вкуснейшее печенье мадам Жижинды, а когда наступит вечер и пора будет идти на работу, Шурф сложит руки на груди, взглянет на холодно мерцающие звёзды и с сожалением отметит: — Кажется, я забыл в своём кабинете плед, а ночью становится довольно холодно. Не против, если я составлю тебе компанию, Макс? Так будет совершенно правильно. И на сердце — причём обоих сразу! — у меня не останется ни единого камня.