Cats: I'm not an owner for you.

POV Junghan        Питомец появился у меня уже давно, если мне память не изменяет, семь лет назад. Он уже неотъемлемая часть моей жизни: за все те года, что он у меня есть, вся моя частная жизнь свелась к нему. Тот, кто встречает меня, когда я возвращаюсь с работы. Тот, кто поддерживает меня практически как член семьи.        А ведь тогда, семь лет назад, я готов был выставить его за дверь. Flashback        Отец сказал, что у меня будет новый друг. Он не понимает, что мне новый друг не нужен. Отец собрался притащить его к нам в дом и оставить с нами жить. Что это за друг такой, который будет жить с нами? С какой стати я должен делить своё личное пространство с кем-то посторонним? Может, отец изменил маме и собрался привести ко мне не моего друга, а брата?        Два дня мысли крутились у меня в голове, не давая заниматься своими делами. Домашка всё ещё не была сделана, а я даже бездельничать в полной мере не был способен в ожидании нововведений по инициативе отца.        Родитель предстал передо мной вместе с мальчишкой, выглядящим младше меня. Я не мог среагировать сразу, потому что в глаза мгновенно бросились кошачьи уши на голове пацана. Приглядевшись повнимательнее, я заметил извивающийся хвост за его спиной. Хвост двигался так, будто действительно был частью тела этого мальчика. Он прижимался к ногам, чуть замирая, а потом снова принимался за своё. Пацан под моим изучающим взглядом чуть покраснел.        - Джонхан, - обратился ко мне отец со всей своей привычной суровостью. – Прости, что не сказал тебе сразу, как есть. Он будет тебе не совсем другом. Это твой новый питомец.        Я что-то не понял… Питомец? Этот мальчишка? Звучало непривычно, странно и неправильно. В школе о таких питомцах нам не рассказывали, поэтому мне почудилось, что меня разыгрывают.        - Он тебе сам всё расскажет. Иди, Вернон. Побудьте в комнате Джонхана, позже мама вернётся и развлечёт вас как-нибудь.        Отец ушёл, повесив на меня ушастого парня. Мне стало неловко, но я спрятал это чувство под напускной злостью. Я ничего не понимал, и это впрямь меня злило, но не настолько, насколько я это демонстрировал Вернону в своём грозном взгляде. Развернувшись, я направился в комнату, а он нерешительно поплёлся за мной.        Оказавшись в комнате, я упал на стул и погрузился в раздумья. И что отец прикажет мне с ним делать? Я понятия не имею, кто этот парень и что вокруг меня вообще происходит. Вернона я мог спросить, но не хотел. И по-честному даже от имени его покрывался мурашками – противно.        Мой…гость, так его назовём, уселся на пороге, облокотившись о закрытую дверь. Выглядел он скучающим, но ничего не говорил, ни о чём не просил… И вообще с того момента, как оказался у нас, слова не проронил. Я встал со стула, подошёл к нему, но он проигнорировал, глядя куда-то перед собой, в данный момент – прямо мне в коленки. Нагнувшись, я протянул руку и сжал в кулаке кончик одного его уха. Вернон яростно вздёрнул голову и, зашипев, шарахнулся в сторону.        Поражённо оглядывая свою ладонь, я осознал. Ухо в моей руке было живым. Оно настоящее, и это не розыгрыш.        По телу прошла дрожь моего дикого ужаса.        - Расскажи мне всё, - приказным тоном бросил я, немного отодвигаясь от пацана. – Чтобы я понимал, что к чему.        - Хорошо, - равнодушно проговорил Вернон, и его хриплый и пока ещё детский голос напугал меня ещё сильнее. Откуда-то у меня была убеждённость, что питомцы не могут говорить, несмотря на то, что отец намекал, что Вернон может. Всё-таки этот мальчишка выглядит как обычный пацан, мало отличий.        Я махнул рукой в сторону кровати, неуклюже приглашая мальчишку сесть туда, а сам вернулся на свой стул, приготовившись слушать. Мне хотелось всё выслушать хотя бы для того, чтобы понять, зачем отцу понадобилось так круто менять мою жизнь.        - Начну с самого начала, с истории. Там недолго, - увидев мой напряг, успокоил Вернон. – Есть небольшой научно-исследовательский центр под опекой правительства. Просто НИЦ пусть будет. Именно в этом центре занимаются домашними животными, а правительство оплачивает все исследования, даже самые невероятные. Может, ты видел когда-нибудь кошек странной окраски или собак с красными зрачками, например? – Я кивнул. – Ну, само собой, ты же из богатой семьи. Так вот. Примерно двадцать лет назад – не помню точно, плюс-минус – никто и не думал, что можно скрестить человека и кошку, если это можно так назвать. Но в этом долго копались, кому-то больше всех надо было, поэтому эксперимент вышел удачным. Первые коты, такие коты, как я, считались мутантами. Получиться-то они получились, а вот деталей их поведения никто не знал. Что конкретно они взяли от котов? Сейчас это до сих пор изучается, даже сами питомцы не в курсе, что они могут отчебучить. Но, как видишь, мы больше люди. Я уже второе поколение, поэтому мы считаемся полноценным видом.        - А сейчас? Котов делают? – подстёгиваемый любопытством спросил я.        - В основном только рожают коты-родители. Оба должны быть котами. Есть редкие случаи, когда кому-то из богатеев в голову ударит, так они приходят в НИЦ с подобной просьбой. Но им обычно отказывают. Никому не нужны проблемы.        - А как происходит такая операция?        - Не знаю. – Вернон лёг на кровать так, что за его коленками я лица не видел. – Что я ещё забыл… А! Как уже сказал твой отец, мы – питомцы. Нас мало, сейчас около сорока всего, и стоимость у нас слишком высокая. Если твой отец депутат, а твой отец именно депутат, то он может себе позволить такую игрушку. Сейчас это среди элиты даже модным становится. Если другие видят, что у тебя ухоженный и вполне себе радостный кот, то все умиляются и думают, что ты хороший хозяин и человек в целом. Но это зачастую показуха. Говорят, в Интернет выкладывают фото со своими котами. Что-то вроде «Играем с моим пупсиком! Он подрос, и теперь мы можем поиграть в более серьёзные игры! Как насчёт League of Legends или World of Warcraft?». Я бы не обрадовался, если бы мой хозяин грохотал о таком на весь мир…        - Это намёк?        - Нет, по тебе видно, что ты не такой, хозяин.        Я вздрогнул.        - А без этого никак?        - Я должен так обращаться к тебе.        Решив пропустить пока этот момент, я заинтересовался лично Верноном.        - А где ты жил до этого?        - В НИЦ.        - Почему там?        - После рождения нас сразу туда забирают. Наблюдают, исследуют. Все условия для комфортного проживания там есть, а учёный Вону заменяет всем учителя, преподавая разные предметы. Он говорит, что даже если мы коты, нам не стоит деградировать, тупея на глазах. Там было нормально, если не считать запах медикаментов и людей в белых халатах. Это въедается в память с самого детства, очень трудно потом привыкать. – Вернон снова сел на кровати и огляделся. – Страшновато становится, когда тебе говорят: «Тебя завтра забирают в семью». Всё же привыкаешь к окружающей обстановке, какой бы она ни была, а привыкать к чему-то по-новой не так-то просто.        - Ну, ты… - чуть зло выдавил я. – Мне к тебе тоже привыкать придётся, только пару дней назад перед фактом поставили, ещё и наврали, что просто новый друг.        Вернон улыбнулся, глядя прямо на меня, и я завис, с интересом разглядывая острые аккуратные клыки и сияющую светлую кожу. Мальчик с глазами чайного цвета, почти переходящего в жёлтый. Чёрные уши с гладкой короткой шёрсткой и чёрный хвост, похожий на колбасу в волосатой обёртке.        Мой новый сожитель.        Вся та информация, которую я получил в первый день знакомства с Верноном – это очень обобщённые сведения, известные всем владельцам питомцев. Знать это нужно, конечно. На тот момент мне всё ещё казалось, будто это сон или глупый розыгрыш, но проходили дни, недели, месяцы… Любой розыгрыш не мог бы длиться так долго, и я постепенно привык, пусть и для моего пятнадцатилетнего ума тогда было невероятно всё это воспринимать всерьёз. Я довольно туго принимал природу Вернона, а он терпеливо ждал, когда я перестану на него рычать с поводом и без и оттаю. Спать питомцу было негде, отец отказался покупать ему отдельную кровать, а Вернон не настолько кот, чтобы спать на коврике. Поэтому он спал со мной, и в первые недели это было сложно для нас обоих. Я не хотел с ним спать: пихал, толкал, кусался и пинал его. В то же время единственное, что он мне сделал – оцарапал острыми кошачьими ногтями, и то чисто случайно, когда защищался. Через какое-то время мне всё надоело, и я, словно обидевшись на что-то, отворачивался от него, засыпая на самом краешке кровати. И продолжалось это ровно до того момента, когда однажды я проснулся, ощутив сжимающие мою грудь чужие руки. В шею сзади мне дышал обнимающий меня Вернон, и именно тогда я вдруг оттаял.        У каждого кота-животного есть своя линия поведения, характер, ещё какие-то заморочки в виде предпочтений и прочего. Все это знают. У питомцев богачей ещё круче, они ведь ещё и люди. Не такие уж привередливые или же скрывают это, потому что боятся хозяев, ведь они лучше животных знают, что им за это может прилететь. Вот я и наблюдал с пятнадцати лет за Верноном. Мне кот достался спокойный и усидчивый, пусть взгляд у него иногда горел пугающе. Его можно было разозлить, но он держал всё в себе, потому что проявлять такие эмоции было непозволительно. Было немного проще, потому что он всё-таки на пару лет младше меня. К тому моменту, когда я съехал от родителей, забрав с собой Вернона, у нас с ним установились своеобразные отношения. Когда я приходил с работы и падал на диван, он еле слышно приходил и наваливался на меня сверху, приветственно размахивая хвостом и смешно двигая ушами. Прикосновения к гладкой шерсти меня успокаивали, да и сам Вернон был тёплым чёрным котом. Пусть это и не совсем нормально – лежать так друг на друге, но у этого парня как у кота есть свойство приносить успокоение. В каком бы взвинченном состоянии я ни вернулся, с Верноном я чаще всего успокаивался. То, что он не был приставучим, играло мне на руку с самого детства, потому что я такого не любил. А мой питомец всегда волшебным образом угадывал, когда стоит прийти ко мне. И стоило погладить кота по голове – все тревоги уходили, а я снова мог чем-нибудь заниматься. POV Vernon        Я тут недавно молоко разлил. Огорчению моему предела не было, ведь разлитое молоко означало одно из двух: либо я не приготовлю пирог для хозяина, который хотел, либо мне придётся идти в магазин и терпеть любопытные взгляды прохожих. Оба варианта расстраивали одинаково сильно, но я решил выбрать второй. Если уж кого обделять, то себя. Хозяин, конечно, пирог не просил, но я уверен, что он обрадуется столь неожиданному сюрпризу.        С тех пор, как мы стали жить вдвоём, я был за главного на кухне. Мне давно хотелось заняться чем-нибудь, потому что бездельничать весь день я не умею. Вооружившись несколькими кулинарными книгами, я разготавливал всякие блюда. И, как ни странно, всё получилось.        - Может, мне тоже стоит работать? – спросил я как-то у хозяина, пока он за обе щёки уплетал мои спагетти.        - Зачем? И так счёт в банке только растёт, деньги девать некуда, - проворчал он. Мой хозяин транжирить так и не научился, даже живя в богатой семье. Незачем покупать дорогую вещь, если есть нормальная, но дешевле. Неоправданные траты – это не для Джонхана.        - Мне неудобно, - выдал я.        Хозяин недовольно уставился на меня, вытерев рот извлечённой из салфетницы жёлтой тряпкой.        - Ты – питомец. – Он кивнул на свою тарелку. – Просто продолжай. Это вкусно, да и тебе нравится заниматься этим. Я не против всегда есть твою готовку.        Меня смущало, что я похож на молодую жену мужского пола, да ещё и не совсем человека. Сказал об этом хозяину, и он тут же вперился в меня удивлённым взглядом, заставляя себя не повышать голос – я понял это по лёгкой дрожи, которую в голосе расслышал.        - Не готовь, если не хочешь. Какая ещё…жена? Вернон, ты кот, какая жена, на фиг? – Он начал запинаться. – Жена не только для готовки нужна ведь… Ну… Тебя больше обидит, если я обзову тебя кухаркой какой-нибудь, да?        - Я ещё прибираюсь, - ответил я, ничуть не обидевшись.        - Домработница? Это смешно, - отмахнулся хозяин. – Ты смышлёный питомец.        Я кивнул, пряча взгляд в сложенных на коленях ладонях. Смышлёный питомец – это хорошее название для меня. Но как будто чего-то в нём не хватало.        - Я вымою посуду, хозяин, - сказал я, вставая со своего места и собирая тарелки.        - Говорил же, что ты можешь обращаться ко мне по имени. Делай, пожалуйста, как я прошу, - услышал я мягкую, но настойчивую просьбу. Он обращался ко мне трепетно. Я того даже не заслужил – ни по статусу, ни по поведению, но он всё равно последние два года легко давил на меня. А я не мог привыкнуть.        - Хорошо, Джон…хан, - выдавил я, чуть не уронив тарелку в раковину. Это всего лишь слово, всего лишь имя, но оно всякий раз, когда я пытаюсь его произнести нормально и слитно, встаёт у меня поперёк горла, дробится пополам и расползается по моим щекам предательским румянцем. Единственная причина краснеть – это «Джонхан». Другой пока не было. Я ощущаю, что хозяин пытается мне дать понять этим именем, что я для него не просто какой-то питомец, кошак, которого можно шпынять и использовать как угодно. Он сильно отличался этим от других хозяев, не желая признавать того, что питомец – всего лишь питомец, не более того. С самого детства он в первую очередь обращал внимание на то, что я мальчик, что я могу говорить, говорить то, что хочу, когда хочу, я могу осознанно что-то совершить, и могу так же неосознанно наделать ошибки именно по-человечески. Пусть и есть во мне кошачьи привычки, но хозяин никогда не сможет из-за такой мелочи смотреть на меня как на то, что можно приобрести, как делают это все богатые папики и мамоньки, и потом избавиться, если надоест.        Я снова вспомнил обо всём этом, пока ходил в магазин за молоком. Благодаря этим мыслям я не обратил внимания на людей, таращившихся на меня везде, куда бы я не пошёл: в парке, на тротуаре, в самом магазине. Но мысли эти всё же тяжёлые. Я знаю, что хозяин хочет сделать как лучше, но я уже несколько раз приходил к выводу, что как лучше – это как у всех. По крайней мере, я бы не чувствовал преувеличенность собственного значения в жизни хозяина.        Поставив пирог, наконец, в духовку, я понял, что осталось лишнее молоко. Хоть это было и чревато последствиями, но я его допил. Хозяин уже знает, что мне нельзя много молока. Если выпить слишком много, я будто пьянею, начинаю лезть… Однажды я даже поцеловал хозяина…в коленку. Он был так удивлён, что даже не засмеялся. А меня попросил быть осторожнее. К рыбе вот я довольно равнодушен, а молоко – это другое дело.        Проверяя меня на степень кошачьей сущности в крови, хозяин однажды купил мне на день рождения игрушечную мышь на верёвочке. Самое ужасное то, что я бегал за ней весь день, а хозяин хохотал как умалишённый. Я ужасно обиделся, потому что мне не нравился бунт моих инстинктов. Тогда мне было ещё только пятнадцать, и я не умел себя так хорошо контролировать, как сейчас.        А сейчас я могу сделать беспристрастное лицо в любой ситуации.        Кто бы что ни думал, а с хозяином мне повезло. Мой хороший знакомый Хоши говорил, что некоторые хозяева избивают питомцев, ещё как-то эксплуатируют… Не вдаваясь в омерзительные подробности, он попробовал описать это, но я даже от слова «эксплуатируют» всё понял. Всё же, мы больше люди, нежели коты. Поэтому это даже не так извращённо, как могло бы показаться.        Что до Джонхана, моего хозяина, то он ведь ничего такого не делал. Он даже не кричал на меня никогда толком, не говоря уже об избиениях. Это немыслимо для него.        Хозяин вернулся с работы злой. После мельком брошенного взгляда на него мне напросился неутешительный вывод – весь день ему на работе мотали нервы, поэтому к концу дня он до абсолютно неадекватного состояния рассвирепел. В таких случаях лучше всего не попадаться на глаза некоторое время, дать уж человеку перебеситься там себе, и только в том случае, если он сам захочет вдруг поболтать, идти с ним на контакт. Я успешно выполнял свою миссию. Хозяина звать к ужину не пришлось – на нервной почве он забыл пообедать, знаю я его, поэтому явился на своих двух. После ужина он поплёлся мыть посуду. Механически, будто на автомате. Встал, смёл всё со стола и пристроился у раковины. Его молчание – это какой-то кошмар. Он даже не смотрел на меня, совершенно не обращал внимания, и в такие моменты я в полной мере ощущал себя тем, кто я есть – питомцем. Сколько бы я ни говорил, что не достоин доброго отношения своего хозяина, но быть питомцем мне не нравилось. Наверное, я слишком привык. Хоть я и понял, что хозяину сейчас попросту не до меня, его мысли о тех людях, которые весь день портили ему нервы и, возможно, его труды, но я никак не мог смириться с таким отношением.        Во всяком случае, хозяин живёт не один. Я тут для чего-то должен сгодиться, а не просто есть, играть и спать.        - Я вымою. – Подходя к нему сзади, я мягко забрал из его рук тарелку.        - Да уж на это я способен, - съязвил хозяин. Я не обиделся. Иногда он вёл себя так. И моё дело в данном случае не обижаться, а помочь. Как друг.        - Я в курсе, что ты можешь многое. Но я за день ничего толкового не сделал. Позволь мне закончить здесь?        - Вернон… - раздражённо вздохнул он, поворачиваясь ко мне лицом.        - Пожалуйста, - доброжелательно проговорил я, успокаивающе погладив хозяина по руке. – Правда, ты очень устал, это видно. Отдохни. Это…просьба. – Внезапно я стушевался под напором навязанных извне инстинктов – не слишком ли я много себе позволяю, разговаривая так с хозяином? Но он неожиданно послушался, хоть в его голосе до сих пор сквозило раздражение.        - Ладно, ухожу.        Проводив его взглядом, я принялся за посуду. Мной овладели всё те же мысли, какие посещают меня каждый раз, когда хозяин находится в таком состоянии. Я был чересчур увлечён семейной атмосферой, которая царила у нас в доме. Как правило. За исключением таких вот вечеров, когда мне кусок в горло не лез из-за напряжённого и молчаливого хозяина напротив. Куда приятнее смотреть на улыбку, легко касающуюся его губ, когда он за столом встречался со мной глазами, слушать бытовые фразы, невинные жалобы на кого-либо с работы или саму работу, вопросы, чем я занимался весь день. Ему не надоело за столько лет так же, как не надоело мне, и я готов продолжать делать то же самое, лишь бы не видеть его таким уставшим. Никогда. Иногда думаю о том, не слишком ли большую ответственность он на себя взвалил? Ему всего двадцать два года, а он и от родителей съехал, и свой бизнес развивать начал, и даже про меня успевает думать. Иногда приходит в голову, что с женой ему было бы легче, но неожиданно для себя я открыл, что мне сама мысль о том, что хозяин рано или поздно женится, противна до чёртиков. Я не должен так думать? Ничего не выходит. Чем старше он становится, тем больше я боюсь, что он отдалится. С ним было нелегко подружиться, а терять это я не намерен. Жена или, как минимум, девушка – тот человек, который способен забрать всё его внимание. Есть вероятность, что всё будет не так. Но я трясусь как в припадке от приступа паранойи, чувствуя приближение такого дня.        К тому времени, когда посуда была вымыта и вытерта, я совсем расстроился. Некоторое время мне пришлось стоять на кухне и насильно себя успокаивать. Я выпил водички, посмотрел в окошко, потёршись о стекло – и только потом привёл себя в порядок.        Хозяин был в гостиной, лежал на диване уже переодетый в домашнюю одежду. Хоть глаза его и были закрыты, я понял, что он не спит. Также я знал, что он всё ещё бесится. По нему всегда всё сразу можно понять.        Приблизившись, я окинул его взглядом. Нужно просто действовать как обычно. Делать всё, чтобы он успокоился. Поэтому я и улёгся на него сверху, размахивая хвостом. Обхватив его тело, я прижался щекой к груди и, наконец, перестал ёрзать.        - Твоё ухо щекочет мне нос, - проговорил хозяин, и я почувствовал, как его голос вибрирует где-то внутри груди. Мои уши автоматически поджались от заявления хозяина. Миссия: успокаивать. А не делать хуже.        - Прости, - буркнул я, решив, что не лишним будет сдвинуться ещё чуть пониже, чтобы большие кошачьи уши не мешали моему хозяину восстанавливать душевное равновесие.        Минут через десять появились первые успехи. Хозяин стал поглаживать меня по голове, ласково касался ушек, которые выдали всю мою радость с потрохами, дёргаясь, как сумасшедшие. А потом хозяин и вовсе притянул меня к себе, обнимая.        - Мне легче, - сказал он, носом утыкаясь мне в шею.        - Иначе и быть не может, - самодовольно заявил я, придавливая хозяина к дивану всем весом своего тела. Впрочем, он уже к такому привык. POV Junghan        Та часть Вернона, что была кошачьей, частенько спасала меня в минуты нестабильного состояния и плохого настроения. Это его свойство и стало толчком к близости, наверное. Я не помню, когда впервые он пришёл ко мне, но это и не столь важно. Вернон всё равно со мной и придёт, когда мне это будет нужно.        Сейчас он валялся на мне и крепко обнимал. Тепло. Немного отличается чем-то от любого другого тепла. Тепло Вернона – особенное. Оно и понятно.        Я лежал и лежал. Долго. Давно уже перестал злиться, убаюканный объятиями. Очень хорошо и умиротворённо. То, чего я и хотел. Я никогда не звал Вернона сам, потому что был чересчур взвинчен – боялся случайно наорать. Но он и сам мог догадаться, когда пора применять в действие свои особые свойства. Всё своевременно. Вернон так мне подходит, что даже странно, как я раньше мог относиться к нему плохо. В детстве я был, скорее всего, очень упрям.        Вернон вдруг вскинул голову, уставившись на меня. И тут меня пронзило подозрение. Что-то не так. Я что-то упустил. Он выглядел будто немного иначе… В голове, где-то в глубине сознания пыталась выбраться из пут догадка, но не смогла – я поперхнулся воздухом и забыл на момент всё на свете, а после уже вовсе отвлёкся, выбросив подозрения и прочие отвлекающие вещи. Глаза Вернона разгорелись, клянусь, они вспыхнули огнём на секунду, после чего он приоткрыл рот, проведя кончиком языка от одного клыка к другому. У меня в груди все внутренности сжались. Я не знал, что вдруг случилось, что Вернон так себя повёл. Он так и не сводил с меня взгляда, чуть прищурившись и остро изучая моё лицо: я ощущал, как этот взгляд проходится по моему лбу, глазам, наверняка выдающим испуг, скулам. И такое чувство, будто время тянется жвачкой – слишком долго. Наконец Вернон перестал заниматься разглядыванием и отвёл взгляд в сторону, но уже через пару мгновений он не только вернул взгляд на место, но и подался вперёд. Чуть наклонив голову, он вглядывался, ловя мою панику в глазах. Кроме того, я ужасно взволновался. Конечно! Всё время думал, что знаю его хорошо, а оказалось, что оставались ещё неизученными некоторые его мысли. Что-то он от меня всё-таки спрятал.        - Джонхан, - едва слышно произнёс он, и мне показалось, что по комнате прошлось эхо. Будто голос Вернона сам по себе продублирован. Но даже если не обращать на это внимания… «Джонхан»? Он же не мог отучиться… Всё-таки смог отказаться от привычного «хозяина»? Неожиданно…        Неожиданно я словил поцелуй. Только вот почему-то почти не почувствовал его: не сильнее дуновения ветра и касания пером. Чужого дыхания я так же не чувствовал.        - Хозяин!        Так. Я ведь думал, что здесь что-то не так, что мною было упущено пока нераспознанное нечто. И что же это?        - Хозяин!        Образ Вернона перед глазами начал раскалываться и разбиваться. Портиться, как картинка в поломанном телевизоре. Искажённый образ Вернона. Что происходит?        - Хозяин, вы опоздаете!        Вернон передо мной собрался, но выглядел как-то по-другому. Я с трудом соображал, а в голове немного звенело от одного только осознания, что он меня поцеловал. И та фигня, что я даже не почувствовал вкуса чужих губ, лишь увидел лицо Вернона совсем близко к моему, и только так понял. Меня это беспокоило всерьёз, поэтому я решил попробовать ещё раз, привстав с подушки и потянувшись к его лицу. Дыхание на щеке я уловил – это уже хорошо. Но довести дело до конца я так и не смог – Вернон в шоке воззрился на меня, после чего выпалил:        - Хозяин, ты что, не проснулся до сих пор?        И тут я понял, что было не так. Даже без подсказок Вернона. Уши. Мне приснился сон, но там у Вернона не было кошачьих ушей. Почему я сразу не догадался? Фиг с ним, со странным поведением. Это ничто по сравнению с отсутствующими ушами. Куда он их денет-то?        Вместе с пониманием, что мне всё приснилось, к щекам прилила кровь. Не секрет, что я только что облажался.        - Ты пунцовый весь. Что тебе там снилось?        Я покраснел ещё сильнее. Так и казалось, что вот-вот пар из ушей повалит. Моей вины нет в том, что я не заметил, когда реальность перешла в сон, но отчего-то вину я всё-таки ощущал. Мне подумалось, что мой разум извратил всё, что мог. Поцелуй с Верноном? Ой, ладно, давай ещё. Покажи, как ты ещё можешь, глупый мозг.        - Пора вставать, хозяин, - так и не дождавшись моего ответа, проговорил Вернон.        Стеснение вдруг отступило, давая место совсем другому чувству. Говорят же, что сны могут показывать тайные желания. И, честно признаться, я допускаю эту возможность. То, что я увидел, не было для меня таким уж неправильным или неприятным. Я даже попросту разобраться не успел в своих ощущениях, когда уже был выдернут обратно в реальность. А теперь ещё и…это.        - Зови меня Джонханом.        - Но… - как и ожидалось, сконфузился кот, поджав уши и хвост.        - Прошу.        Ну, хоть когда-нибудь он должен же привыкнуть. Постепенно. Пусть через раз будет называть меня по имени, но для меня важно, чтоб он это делал хоть когда-нибудь, а не именно в те редкие моменты, когда я разозлюсь и прикажу ему это сделать.        Я поднялся, оставляя Вернона сидеть около дивана.        - Опаздываю, да? Надо собраться, - скороговоркой проговорил я и направился в ванную.        Когда-то мы с отцом говорили на тему семьи. Примерно в то время, когда я переезжал. Для меня жена и дети – настоящий тормоз жизненной активности. Они требуют много внимания к себе, а я выделять его готов не был. К тому же, я всегда приходил в ужас, когда думал о беременной женщине. В своём доме. Поэтому детей я никогда и не хотел. Вполне нормально к ним отношусь, но, блин, не нужно мне этой радости. Я сразу отцу так и сказал: если ты хочешь увидеть у меня в семье ребёнка, то это будет приёмный ребёнок. Вся эта возня с пелёнками и прочим не для меня. Жену я не хотел чуть меньше, чем детей, и постоянно навязывал себе мысли о том, что она не должна быть слишком привередливой – только в этом случае мы сможем достичь взаимопонимания.        Но кто же знал, что ёкнет у меня от Вернона? Моего кота, моего, как бы я ни ненавидел это слово, питомца. Из-за глупого сна. Хотя во сне ли дело? Возможно же, что он просто расставил всё по своим местам.        Так или иначе, мне нужно было с кем-то поговорить, а вот с кем – я не имел никакого понятия. Кому я вообще могу такое сказать? «Есть тут, короче, кот… Да-да, кот именно!». Я не такой рисковый парень. Но это дела не меняло.        И вдруг я вспомнил об учёном Вону из НИЦ. Вернон о нём часто рассказывал, вспоминая о нём чуть ли не как о наставнике. Он ему до сих пор звонил где-то раз в месяц, иногда даже виделся с ним. А я внезапно подумал, что совета спросить нужно именно у этого человека. Тот ведь не просто друг Вернона. Он работник НИЦ.       Собственно, я решился.       - Здравствуйте, я могу услышать Чон Вону?       Уверенности в том, что я не зря затеял этот разговор, было маловато. Но без посторонней помощи в этот раз не обойдётся, я уже понял. Полный профан в делах душевных, всю жизнь не до этого было.       - Добрый день, - ответил мне мужской голос. Явно ещё не пожилой человек.       - Меня зовут Юн Джонхан. Я…эээ…хозяин Вернона.       - Ого! Слышал о вас от него. Вернон вас очень хвалит. Говорит, что вы потрясающе заботитесь о нём.       - Наверное…       На том конце провода ненадолго повисла тишина, после чего Чон Вону, будто угадав мои мысли, сам начал тот тяжёлый разговор, который неизбежно бы всё равно рано или поздно должен был начаться.       - У вас что-то произошло?       - Подождите минутку. Я вас ведь не задерживаю?       - Всё в порядке, давайте обождём.       Пожалуй, Вернон не зря его так нахваливал. Учёному хватало такта, чтобы не встревать раньше времени, он догадывался, что надо говорить, а что нет. Мне нужно было время для того, чтобы собраться с мыслями, а он терпеливо ждал, не отходя от телефонного аппарата. Только благодаря его мягкости и тактичности я смог выдать всю историю как на духу. Он ни разу не перебил, и пару раз мне казалось, что связь прервалась, но Чон Вону выслушал меня. А первым, что он сказал после того, как я завершил рассказ, было:       - Юн Джонхан, вы влюблены?       Сжав трубку в руках, я начал заливаться краской. Почти как в тот день, когда чуть не поцеловал Вернона спросонья. Мои руки задрожали, а сердце заколотилось. Такое чувство, что я провинился. Очень стыдно и нечего сказать в своё оправдание.       - В этом нет ничего такого страшного, - неожиданно заверил меня учёный. – Я даже удивлён, что кто-то смог именно полюбить кота, а не пользоваться в постели как секс-игрушкой. Никто из котов такого не заслуживает, а нарываются многие, к сожалению. Вы поэтому звоните?       - Если честно, я даже не думал, что я… - заговорил я, но завис посреди недосказанной мысли.       - Не знали, что вам нравится Вернон? Ваши отношения были бы идеальными, если бы он не был котом. То, что он парень – не преграда, не в Средневековье же застряли. Но вам лучше помалкивать. Вы знаете мисс Кейт? Ей даже не намекайте о том, что вы с Верноном хотя бы дружите. Об остальном не беспокойтесь. Если вы не будете об этом говорить, никто и не узнает, что между вами.       - Ничего такого между нами… Вернон не знает.       - И плохо, - оборвал меня Вону.       - Почему? Он что-то вам говорил?       - Нет, он только хвалил вас. Но, судя по тому, сколько он о вас болтает, Вернон очень привязан. Это как минимум. Вы уже давно вместе. Так что немудрено.       Я растерянно вздохнул, пытаясь заглушить колотящееся внутри волнение, но всё тщетно. Моя ситуация не так уж и плоха, но и не так уж хороша пока что. Страшно подумать о реакции Вернона.       - Могу вас заверить, что Вернон от вас не сбежит, даже если на чувства ответить не в состоянии. Он умеет ценить людей, которые были к нему добры.       В горле все слова застряли вместе с разбушевавшимися чувствами.       - А вы были очень добры к нему. И спасибо вам за это большое.       - Вам спасибо.       - Будут вопросы – звоните. Буду рад вашему звонку, - сказал Вону, прощаясь.       - Хорошо, - отозвался я, отключаясь. В голове теснился ворох информации, но я уже понял точно, что, по сути, страшного ничего не случилось, а сглаживание проблемы в моих руках. Немного обдумать, всё для себя решить – и тогда можно уже действовать.       Осторожно. Чтобы Вернон действительно не сбежал от меня после услышанного.       Слишком тихо. Настолько, что тиканье наручных часов, лежащих на тумбочке, вроде как вдалеке от нас с Верноном, простукивает ритмы по венам и артериям ощутимо, как если бы кто-то стучал легонько по коже пальцами в порыве поделиться любимой песней. Из-за того, что в груди саднило уже которую неделю, атмосфера вокруг была сладко-горькой, а на языке чувствовался яд нервов – кровь от прокушенного стучащими зубами языка. Нужные слова даже не собирались складываться в моей голове в связанные формулировки несмотря на то, что я верил Вону. Несмотря на то, что Вернон смотрел на меня с благоговением и добротой, будто говорил: «Ну, чего ты, скажи всё так, как есть». Он наверняка уловил некоторые изменения, пусть я и старался их спрятать. Кот молчал ради меня, даже не зная, в чём дело, но чувствуя, что эту тему я поднимать не готов, по крайней мере, пока. Не удивлюсь, если эту тактичность в нём воспитал именно Чон Вону. Мне даже становится любопытно, как именно проходят занятия с учёным, что он рассказывает маленьким котяткам, как он преподносит им жизнь так, что, уже оказавшись у хозяев, они имеют при себе весь набор необходимых знаний. Ведь Вернона привели ко мне, когда ему было двенадцать лет. И я до сих пор не в курсе, как много всего он знает, разве что он сам мог внезапно огорошить своей осведомлённостью, что иногда происходило.       Любопытно, как много он знает о чувствах? Что чувствует сам? По нему не скажешь, что он испытывает море эмоций, но и безразличным ко всему его назвать нельзя.       Тиканье часов меня уже начинало раздражать. Почему так слышно? Даже громче моих мыслей.       Вернон вдруг отцепился от меня, поднимаясь. Его хвост принялся взволнованно вырисовывать в воздухе круглые фигуры, а я невольно вспомнил тот сон, с которого поломалось моё отношение к Вернону. Но всё же ситуация не та. Кот вправду выглядел так, будто на что-то решался: нахмуренные брови, задумчивый взгляд, направленный на меня, и этот самый беспокойный хвост. Явно не то же самое, что в том сне. Поэтому я приготовился его выслушать, мало ли о чём он поговорить решил.        - Хозяин, а ты не думал завести кошку?        Это ещё зачем?        - Скажу прямо: у меня играют гормоны.        Нашёл, чем в меня швырнуть, сидя на моих ногах. Успокаивал меня, валяясь сверху, чтобы потом снова заставить нервничать? Такого ещё не было.        - Кошку не хочу, - тотчас отозвался я, пытаясь сделать лицо попроще и сердце поспокойнее. С первым справиться было куда легче. – А что, самому никак? Ничего противоестественного.        - Самому?        - Я мало в этом разбираюсь, но у тебя даже хвост есть. Или тебя научить ещё одной функции рук?        Вернон не покраснел, но явно немного стушевался, отводя взгляд. Он не выглядел довольным, хоть сам этот разговор и начал. Самообладания пока хватало только у меня, чтоб не свернуться калачиком от неловкости. Да и почувствовал я себя наконец-то кем-то особенно нужным. Это льстило.        - По секрету скажу, что хвост для кота неудобен, - фыркнул Вернон, внезапно усмехнувшись. – Мне рассказали мои более опытные друзья.        - А ты со многими поддерживаешь связь.        - Конечно, у меня же должны быть друзья.        - Откуда тогда все эти проблемы? Ты кошек наверняка знаешь.        - Ну… Вообще-то я это просто так сказал. – Вернон почесал голову, смешно дёрнув себя за ухо и жмурясь на мгновение.        - Не понимаю тебя. Я тебе даже предложил лысого погонять, можешь хоть прямо сейчас встать и уйти в любую другую комнату. Разве я могу тебе чем-то помочь?        - Как бы тебе объяснить правильно… - Вернон зашипел, его взгляд забегал, пока он подыскивал правильные формулировки. – Гормоны – это норма в моём возрасте. И тему я бы поднимать просто так не стал.        - А в чём, собственно, дело? – Я сложил голову на ладони, проваливаясь в мягкость диванной подушки ещё глубже, и глядел на Вернона. Кот, обычно сдержанный и решительный, непривычно мялся и корчился, будто испытывая боль от собственных сумасшедших мыслей. Признаться, я обеспокоился. Мне бы хотелось, чтобы у него не было проблем. Особенно таких, как у меня. И эта важная тема задёргала меня с самого начала этого разговора.        - Хочу сказать… - Вернон выдохнул, схватив свой обезумевший от волнения хвост за кончик. – Я думаю о тебе.        Я машинально нахмурился, будто защищаясь от мозговой атаки. Не прожевал, не проглотил. Не воспринял эту фразу, поэтому и молчал. Поняв её только частично, я распереживался, но ничего не делал, замерев и глядя на Вернона. Тот виновато опустил голову и затараторил:        - Я в курсе, что так не должно быть. У меня никаких претензий, я поставил перед фактом. Будет паршиво, если мне придётся делать всё самому, думая о тебе, а ты не будешь об этом знать. Это неправильно для меня, поэтому я сказал. Но дело не совсем в гормонах. Ну, ты понял. Так сильно привязываться к хозяину нельзя, и я думаю, как избавиться от…        Скорчив самую недовольную морду, на какую способен, я протянул руку и, схватив кота за шею, притянул к себе, чмокнув в губы и прекратив этот поток бессмыслицы, льющийся на меня настоящей лавиной. Я сомневался, когда разговаривал об этом с Вону, но, услышав уже от Вернона, понял, что все эти преграды в виде «питомец-хозяин» и прочей фигни ничего не значат и не должны.        - И от чего ты избавляться собрался?        Вернон, довольно быстро справившись со своим ступором, усмехнулся.        - От воздержания.        - Разумно, - кивнул я, рукой соскальзывая с шеи к щеке. – Можешь опробовать силу гормонов на мне.        Он улыбнулся так неожиданно самодовольно, что меня всего снесло волной предвкушения. Так. Здесь что-то не так. Опять?.. POV Vernon        Так же, как складывают вещи на отведённое им место, так и с чувствами. Разобравшись с такой туго закрученной историей, можно достигнуть полной идиллии. Конечно, Джонхан жаловался, что попе больно в первый раз. Мне не понять, конечно. Он-то всё списал на сон, а я ему очень убедительно доказывал, что это не сон, поэтому он некоторое время на меня дулся, грозно глядя с кровати, пока лежал на животе и не мог подняться. И всё же я видел, какой он счастливый. Не только потому, что он не один как лох вляпался в историю любви с котом, я ведь тоже в ней по уши. А из-за того, что я в забытьи простонал его имя вместо сидящего в печёнках «хозяин». Это слово уже полностью ушло из моего лексикона. Раз уж перешёл на новый уровень, надо менять всё кардинально.        Только-только я успокоился, предаваясь безоблачному счастью с Джонханом, как нас резко спустило прямо как через небесный унитаз в реальность. Отец Джонхана начал давить на сына, требуя определённости с наследником.        - Мы, вроде, уже всё давным-давно решили, - уточнил Джонхан, говоря с ним по телефону и многозначительно глядя на меня.        - Тебе интересно узнать моё мнение? – спросил его я после этого неприятного телефонного разговора, третьего за неделю.        - Конечно. – Джонхан встал, скрестив на груди руки и приготовившись слушать.        - Это всё слишком рано, я согласен. Тебе не так много лет. Но, если так хочет он, ты мог бы приютить какого-нибудь мальчика. Я против не буду. Что думаешь? Не готов к такому? Я смогу о нём позаботиться, пока ты занят.        Джонхан долго смотрел на меня, напряжённо обдумывая. Это сложно, такое не решается за пять минут, но он всё же пытался думать в нужном направлении.        - Я дам знать, - произнёс он.        И всё случилось довольно быстро. Я даже опомниться не успел, как решительный и вооружённый до зубов доводами Джонхан тащил меня к его отцу. Идти один он не хотел, да и я бы его одного не отпустил. Однако прошла всего неделя, а в голове у меня каша, несмотря на то, что я с уверенностью мог бы кому угодно заявить, что я готов стать папашей хоть прямо сейчас, можно ещё Джонхана взять в жёны.        Будто услышав мои мысли, он взглянул на меня, на мгновение сурово, но потом кивнул. Мы пришли.        - Отец, - сразу с ходу начал Джонхан, влетая в его кабинет на четырнадцатом этаже.        - А, Джонхан! Здравствуй… - неожиданно скованно пролепетал мужчина, но был резко перебит.        - Сразу к делу. – Встав твёрдо на ноги, Джонхан заговорил твёрдым голосом. – Как я и говорил, у меня будет приёмный сын.        - В наследниках не должна быть шавка непонятного рода-племени, - вдруг посуровел отец.        - Какая разница, кто его родил? – сквозь зубы процедил хмурый Джонхан. Глядя на его профиль, я видел, как ярость сжирает его. «Непонятного рода-племени» - так себе комплимент новому члену нашей семьи. – Воспитание на мне. И он не твой наследник, прошу заметить. Моё дело, кого сажать в кресло моей компании. Между прочим, ты в неё вложил ровненький ноль.        Мужчина в кресле вздохнул. По его лицу было понятно, что с Джонханом он не согласен, но и переубедить его никак и особо-то нечем. Поэтому он просто смирился. Я это понял по горькой расслабленности на его лице. После чего он перевёл взгляд на меня.        - Смотрю, ты близок со своим питомцем, раз даже берёшь его с собой.        Мне-то всё равно, кто бы что ни говорил, а Джонхан по-настоящему разозлился. Даже сильнее, чем от грубого заявления о ребёнке.        - Вернон, пошли. – Он подтолкнул меня к двери, а сам обернулся к отцу. – Если тебя так волнует, - выделяя каждое слово, сказал Джонхан, положив одну руку мне на плечо. – У нас действительно близкие отношения. Благодаря которым у…наследника, как ты настойчиво навязываешь это слово, будет нормальная семья.        Мы вышли из кабинета, услышав удар. Звучало больно, оттого мы оба испытали моральное удовольствие. Возможно, такая смелость не совсем к месту, и потом нам придётся несладко, особенно с ребёнком рядом, которого нужно будет защищать.        Но я всё равно был так рад, что Джонхан громко при ком-то признался.