Делая вид

      Вик стал замечать, что проводит у Макса больше времени, чем в собственном офисе, когда официантка принесла ему счет.       — Здесь, наверное, какая-то ошибка, — вежливо улыбнулся он.       — Давайте я его позову, сами разбирайтесь, — ответила она.       Макс плюхнулся на диван рядом, положил руку на плечи Вика и томно прошептал:       — Оплати чертов счет.       Вик, оценив жест, на всякий случай отсел, посмотрел счет — там было десять отечественных рублей. Он вопросительно посмотрел на Макса, который изучал ногти.       — Какие-то проблемы? — спросил Вик.       — Да, дорогой, проблема в том, что у меня в VIP-зоне минус один диван, — сказал Макс. — Ладно в простые дни, но ты и на концерты заваливаешься. Давай хоть бартер сделаем, а то некрасиво, я у вас даже за яишенку с гречей плачу, а ты отсюда не вылезаешь.       — Прям не вылезаю? — спросил Вик и задумался.       Да, он не вылезал. Настолько, что женщина в гардеробе перестала давать ему номерок. Настолько, что в семь вечера за столом его уже ждал салат и бутылка минералки с чистым стаканом. Настолько, что охранники вместо досмотра желали ему хорошего вечера.       — Считай это комплиментом своему заведению, — сказал Вик.       — Я и считаю, ты не подумай, — улыбнулся Макс.       — Ладно, и какой бартер? Слить тебе рецепты фирменных коктейлей?       — Пф-ф-ф, — отмахнулся Макс. — Я их на вкус определяю. Ты мне лучше устрой эксклюзив.       — Конкретнее.       Макс подсел и опять положил руку на плечи Вика. Его голос перестал быть манерным. Он наклонился вплотную к уху:       — Крис тебя редко показывает, а мне нужна реклама. Устройте один раз у меня. Что угодно. На ваш вкус. И считай, что этот диван и столик — твои пожизненно. Можешь здесь хоть спать.       — Может я все-таки десяткой обойдусь? — поморщился Вик.       Он не любил публичность. Вернее… с публичностью у него было сложно. Она обычно напоминала о временах, когда на него по городу ходили устойчивые расценки и устроить «эксклюзив» мог любой голодранец с сумкой денег.       — Никого не будет, никаких афиш, никаких флаеров, — будто перехватив мысли Вика, пообещал Макс. — Только свои.       — Ты у нас клиентов хочешь перетащить?       — Я хочу показать вашим клиентам, что есть еще такое место, где можно послушать хорошую музыку, выпить модный коктейль, встретить ванилек с широкими глазами и удобно припарковать машину. От вас клиенты не уйдут, они все равно ходят к вам раз в неделю, а то и раз в месяц, а у меня люди пасутся постоянно.       — Ты с Крисом обсуждал, умник?       — Я решил зайти с тыла.       Вика передернуло от шепота. В его сторону редко делали пошлые намеки — он всегда шел на опережение.       — Ученик превзошел учителя, — тяжело вздохнул он. — Я поговорю.       — Спасибо.       Крис, как ни странно, согласился без уговоров. Спросил, когда, спросил, что именно хочет Макс, а потом ушел в зал. Вик остался курить на кухне с ворохом мыслей.       Назначили дату. Чем ближе к ней подходило время, тем сильней волновался Вик. На него бросали взгляды, жадные и не очень. Раньше взгляды просто отлетали, а теперь он испытывал давно забытое смущение. Взгляды намекали ему, мол, мы знаем, что вы будете делать такого-то числа в таком-то месте, и обязательно придем.       Крис вел себя как обычно. Ел, пил, смеялся, трахался. Его внимательные взгляды и долгие рукопожатия никак не беспокоили.       Да и Вика не должны были. Не семнадцать же ему лет, в самом деле. Все, кто придет, уже видели его на сцене. Некоторые даже не на сцене.       Шурик с присущей ему непосредственностью доверительно сказал, что Андрей Евгеньевич забронировал столик первым. И что Шурик отменил на вечер всю работу, уже списался с барменом Макса и заказал себе все безалкогольные коктейли в клубе. И даже один алкогольный.       Утром в день, когда «все должно было произойти», Вик порезался бритвой. Пришлось идти за пластырем, объяснять.       — Эй, ты чего? — спросил Крис. Он был спокоен, как удав, и гладко, без порезов, выбрит.       — Да нормально… — почти соврал Вик.       — Эй, посмотри на меня, — теплые ладони схватили голову Вика, развернули ее. Он посмотрел Крису в глаза, чего делать не любил, потому что потом вся работа на день летела к чертям.       — Нормально… — пробормотал Вик.       — Ты о чем волнуешься? Что на тебя смотреть будут?       — Нет, я…       — Что сделаешь что-то не то?       — Нет… я…       Теплая ладонь Криса перетекла от виска к шее и сжала ее. Вик инстинктивно расслабился, опустил голову, закрыл глаза. Пальцы давили на шею с боков. Он слышал теплое частое сердцебиение. В ушах слегка шумело. Рука отпустила его, он потянулся к ней и столкнулся лбом с грудью Криса.       — Подыши, — сказал тот.       Воздух казался сладким на вкус. Вик с наслаждением выдохнул его, и рука снова сжалась на его шее. Он начал считать, потом подумал — ну его, к черту. Считать ведь не нужно. Вспомнились недавний секс, шепот Макса на ухо, мягкий диван.       Когда Крис отпустил второй раз, Вик положил руку на его плечо и вцепился:       — Я хочу его переплюнуть, — сказал он.       — Кого? Макса?       — Да.       Крис развернул его, прижал к себе, откинул голову на грудь и приложил пальцы к шее.       — Не парься, переплюнешь.       Под горячими пальцами успокаивался пульс, Вик следил за мелькающими искрами, держался за руку Криса и не парился. Даже когда сознание почти начало уплывать — он не парился, потому что его держал Крис, а все остальное не имело значения. Растворялось в стуке собственного сердца и чужого размеренного дыхания.       Они долго пили сладкий чай у открытого окна, обсуждали детали. К вечеру Вик окончательно успокоился.       Оранжевый свет торшеров приглушали ткань и расстояние до импровизированной сцены.       В клубе Макса все было заточено под танцы, визиты малоизвестных и широкоизвестных групп, так что на камерный вечер в кругу друзей он не был рассчитан, и это сразу бросилось в глаза Вику, когда он вошел в пустой зал.       Слегка оранжевые, но в основном черные стены, пол и каркас потолка отталкивали. Они сразу настраивали на серьезный лад, на масштаб происходящего. Не хватало неона, шума толпы, ажиотажа у баров с двух сторон от входа.       VIP-места разместились на галерее второго этажа. С одного дивана вскочил Шурик, его волосы и лицо тоже были оранжевыми из-за света. Он перегнулся через перила и крикнул:       — Здрасьте, Виктор Степаныч!       Крис подтолкнул в спину, и Вик прошел чуть дальше. Отчаянно хотелось курить, а может даже — выпить, но сделать этого он не мог. Предстояло то самое, ради чего Макс позвал «только своих», и от этого немного мутило.       — Привет, Шурик, — с запозданием откликнулся Вик, махнул рукой диванчику и пошел следом за Крисом к центру пустого зала.       Макса нигде не было. Кроме Шурика с Андреем на диванчике VIP, в клубе из живых созданий была только уборщица, которая заканчивала уборку пола, но делала это молча.       Вик снова сваливался в волнение и ничего не мог поделать с ним, когда Крис позвал его жестом, указал на один из пилонов, мол, иди туда, и подмигнул.       — Я думал, шоу будет немного другим, — отшутился Вик, пока шел к металлическому столбу.       — Какая разница? Снимай рубашку, мне еще с Максом пересечься надо.       Захотелось спросить, на кой черт понадобилась рубашка, но Вик не стал. Если начать задавать вопросы — все рассыплется на старте. Они уже все обсудили, договорились, так что теперь — делай или вали, как говорил Крис на редких платных сессиях особенно несговорчивым клиентам.       Вик снял пиджак, рубашку, на всякий случай, ремень, положил все на свободный стул возле стены и вернулся к пилону. Бросать на пол хорошие вещи ему было жаль, да и какой это широкий жест, когда вокруг ко всему привыкшая уборщица, уткнувшийся в телефон Андрей и Шурик, для которого сложить вещи на стул куда круче, чем бросить?       Крис взял Вика за руки, стоя по другую сторону пилона, и потянул на себя, щелкнул замками. Наручники показались Вику почти невесомыми. По сравнению с массивным пилоном, пустотой пространства и предстоящим «шоу» они казались сделанными из тонкой проволоки.       По привычке он проверил замок и свободу движения. Прокрутил металл сначала одной рукой, потом — другой.       — Все нормально? — спросил Крис из другого измерения.       — Вроде да, — ответил Вик.       Оранжевый цвет потихоньку отступал от него. Стало прохладно, потом — жарко, как будто включили обогреватель. Он повертел головой, заметил небольшую толпу, которая собралась у стены. Когда они подошли — он не помнил.       На нем были брюки, носки и наручники. С брюками он вроде бы помнил, что не снимал их, а вот когда снял обувь и, главное, как — этого он не знал.       На балконе по-прежнему полувисел Шурик. Заметив, что Вик смотрит на него, Шурик еще разок махнул рукой, потом нырнул за ограду и спрятался на диване.       Людей, которые бродили по залу, Вик не узнавал. Они общались между собой, игнорируя его существование. Даже вскользь никто не бросил на него взгляда, и сначала от дискомфорта чужого безразличия, а потом — от скуки, он стал разглядывать наручники, руки, пилон, а потом — пол и собственные ноги.       Время поползло, он задумался о квартире, попытался вспомнить, вынес ли мусор или сегодня была не его очередь. Ничего не вышло, день вспоминался обрывками.       — … спасибо, что пришли… небольшая… воздержаться от… вызвать кнопкой… покинуть зал, если… еще раз спасибо, надеюсь… найти меня через директ и высказать все… мой старый знакомый, Крис…       Лампочка вспыхнула в сознании только на имени Криса — Вик заозирался, но пока Криса закрывала импровизированная толпа. Человек двадцать, может — тридцать. Большая часть, наверное, сидела на диванах сверху, а может и нет. Вик так и не решился спросить у Макса, сколько придет человек.       — Как твои дела? — спросил Крис, чудесным образом оказавшийся совсем рядом.       — Вроде нормально, — ответил Вик.       — Хорошо, — сказал Крис.       Не то чтобы стало хорошо, но спокойно, потому что Вик понял, что они оба готовы и можно начинать. Ну а люди? Хрен с ними, не выгонять же теперь. Небось еще денег на баре отвалили…       Он наклонился к пилону, оперся плечом, опустил руки. Зазвенел металл, позади прошуршала кожа.       Лопатки обожгло мягким букетом кожаных лент. Вик попытался встать удобнее, распределить вес так, чтобы не свалиться случайно от следующего удара (было бы нелепо брякнуться в самом начале, Макс припоминал бы год, а то и пару).       Увы, пилон и наручники ограничили возможности настолько, что следующий удар застал Вика врасплох. Шлепнуться он не шлепнулся — некуда, но оступился ощутимо и, возможно, даже что-то подвернул или вывернул. Чем бы оно ни было — оно встало на место после третьего удара по спине, просто на всякий случай. Вик подумал, что это тянет на худший разогрев в истории человечества, но когда на эту мысль наложился четвертый — совершенно другой — удар, оказалось, что казнить себя заранее не стоило. Казнить надо было теперь, потому что от неожиданности Вик вскрикнул, и не на томном выдохе в лучших традициях порно, а на полувдохе. И вышло еще с такой потрясающей интонацией: «Эй! Какого хрена ты творишь!».       Слух, напряженный до предела, пытался уловить первые смешки публики, но в гробовой тишине Вик мог различить только замах и приготовиться к следующему удару.       «Зря я это сделал», — подумал Вик секунду спустя. Напряженные мышцы постарались защитить скелет, как могли, вот только Вик не спасался от дикого зверя в доисторической эпохе, он вроде как участвовал в публичном экшне, и даже не с посторонним незнакомым мужиком, руки которого росли из задницы, а с…       На напряженные мышцы второй удар плетки пришелся еще больнее. Мелкие ссадины отозвались неприятной точечной болью, которую хотелось унять хоть чуть-чуть, но про такое Вик запрещал себе даже думать.       Чудесно будет ляпнуть «красный» в начале экшна.       Следующий удар пришелся по заднице, которая оказалась голой. Несколько секунд Вик не чувствовал ни боли, ни страха — их место заслонила паника, потому что он не мог вспомнить, когда с него сняли штаны. Это было уже совсем нехорошо.       «Ладно, как зовут-то тебя ты помнишь?» — спросил он у съежившейся от ужаса части себя, которая прижималась щекой к уже теплому металлу.       «А не пофиг ли?» — ответила часть, продолжая прижиматься щекой к пилону.       Выглядело это, наверное, чудовищно. Взрослый мужик, профессионал со всех сторон, куда ни плюнь, вцепился в пилон и прижимается к нему щекой.       Вик почувствовал, как начинают отходить мышцы спины, постепенно теплеют и расслабляются. Значит их долго не трогали, значит, наверное…       — Ты как, нормально? — появился перед носом Крис.       Вику до смешного сильно захотелось ответить: «Ты, блядь, не видишь, что ли?».       Но он ответил:       — Вроде да.       Лучше бы язык проглотил.       Слова вырвались сами, и не потому что Вику очень хотелось уделать Макса, он с трудом мог вспомнить, что это за сука такая, Макс, из-за которого приходится терпеть такое…       Просто слова вырвались сами, а потом Крис исчез, и Вик отвернулся от толпы, чтобы ненароком не выхватить взглядом кого-то конкретного. Сознание обязательно вцепилось бы в этот образ и крутило его с разных сторон до самых нелицеприятных картин.       Шуршание за спиной стало длинным. Вик знал, что Крис перед ударом проверяет вес и гибкость, а еще знал, сколько секунд длится эта процедура для флогеров, плеток пожестче и кнутов.       «Доигрался?» — спросил Вик у самого себя, хотя ему очень хотелось в тот момент выйти из тела, встать рядом с толпой и задать этот вопрос оставшемуся у пилона идиоту. Просто он не мог — это называлось бы шизофренией.       Щелкнула хлопушка — на задворках себя Вик стиснул зубы. Отошедшая после разогрева спина умоляла его вывернуть большие пальцы, сбросить наручники и отползти, и он бы согласился, если бы знал хоть один способ сделать это быстро.       Когда тело кинулось на пилон, Вик подумал, что шизофрения все-таки началась. Удар дошел до него, когда перестал существовать в реальности. Они разминулись. Боль вежливо постучала в голову, разулась, обула вельветовые тапочки и предложила купленное по случаю вино из ближайшего алкомаркета с дорогой закуской.       Полувися на пилоне, Вик попытался заглянуть назад, чтобы убедиться, что там стоит Крис. Было очень непохоже на него так легонечко тюкнуть кнутом после того, что он устроил в начале.       Крис сосредоточенно изучал кнут, но был похож на себя минутой раньше, поэтому Вик отвернулся назад к своему отражению, но столкнулся взглядом с Максом.       Если бы не наручники, Вик непременно пошел бы вперед, чтобы оказать Максу первую помощь, потому что в жизни этого привлекательного молодого человека в чудовищной одежде только что явно произошла трагедия. Он выглядел как потерпевший крушение лайнер посреди океана.       Вик уже начал открывать рот, чтобы поинтересоваться, что случилось у Макса, когда кнут погладил его по спине второй раз.       «Да не до тебя сейчас — тут у человека трагедия», — подумал Вик.       Но удар был сильным, пришлось переступать с ноги на ногу, восстанавливать равновесие. Вик начал искать взглядом исчезнувшего Макса, но не успел — его снова ударили по спине.       «Нашел же время», — мысли текли немного наверху, Вик сосредоточенно вставал, потому что валяться на полу было бы очень неудобно.       «Могли бы ковер постелить, ей богу», — думал он, разглядывая блестящий пол вокруг.       Немного чесалась спина, он пытался вспомнить, зачем постоянно падает, но мысли путались, и для себя он решил, что делает это ради Макса, у которого большая беда в жизни. По такому поводу пару раз упасть Вику было совсем несложно.       Даже эти маленькие формальные мысли утекли вверх. Вик стоял у пилона, прижимаясь к нему двумя руками и одной щекой.       Напротив стоял Крис с бокалом воды:       — Попьешь?       Вик вопросительно посмотрел на него, но вспомнил основную идею питья, попил и вернул бокал.       — Все нормально? — спросил Крис.       — Вроде да.       Пилон превратился в горячее плечо, Вик расслабился и лег на диван. Вдалеке смеялись.       — … проглотил. Я фотку сделал, кстати, Макс, так что с тебя сто рублей, иначе все попадет прямиком на сайт…       — … идиоты… думал пошлепаешь его по попе красиво… совсем съехал?       — … какие вкусы у твоей фешенебельной аудитории…       — … включить мозги, и тогда…       — Нечего ему включать, — вмешался Вик, усаживаясь на диван. Крис накинул ему на плечи съехавшее полотенце.       — Очень смешно, — вяло огрызнулся Макс, но его взгляд изменился — перестал быть потерянным и напуганным.       — Что, в этих ваших Таиландах так не делают? — спросил у Макса Андрей Евгеньевич, проворачивая в руке зажигалку с такой скоростью, что у Вика закружилась голова. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза.       — … нигде не делают, идиот…       Прежде, чем окончательно заснуть, Вик услышал тихий шепот Криса:       — Можешь не сомневаться — его ты уделал точно.       «Да знаю я», — отмахнулся Вик в своем воображении и отправился вытаскивать из океана рухнувший лайнер.       Перед глазами вместе с зеленовато-желтой мошкарой мелькали черные пятна, которых первое время Вик побаивался, пока они с Крисом не выяснили, что это обычное моргание.       Путь от клуба до дома превратился в сплошное пятно вакуума посреди памяти, где невозможно было сказать, какой была дорога, были пробки или город оказался свободен, кто его освободил и главное — нахуя.       Дома Вик нырнул под мягкое одеяло, выпил еще один стакан воды по инерции и сел смотреть огрызок недосмотренного фильма.       — Тебе очень нравилась эта рубашка? — спрашивал Крис временами, выныривая из пустоты.       — Наверное, да, — отвечал Вик, рассеянно следя за сюжетом истории на экране.       — Макс хотел позвать фотографа, но я сказал, чтобы сначала он сам посмотрел… так что фоток не будет, извини, — говорил Крис, укладывая в сложенные ладони Вика кружку крепкого чая с тремя ложками сахара. На вкус они были как грецкий орех — немного вязали небо.       — Угу, — отвечал Вик.       Наполнилась ванна, Крис отвел его под руку, заставил пролежать несколько минут и рассказывал смешные случаи, которые происходили с выдуманными людьми. Спину жгло, но вода была чистой и еле теплой, поэтому Вик терпел. Проще так, чем протирать губкой каждую рану. Губка сильней разворошит края, дольше будет заживать… так они решили в самом начале после первого случая, когда пришлось бинтовать спину.       — Насколько паршиво? — решился спросить Вик.       — Честно? — спросил Крис, что было само по себе ответом.       — Ну хоть это хорошо, — улыбнулся Вик. — Знаешь, я в какой-то момент подумал, что хуже меня только бревно на веревочке.       — Ты хотел впечатлить ребят — немного поиграли на публику. Скоро заживет, не волнуйся.       — Я и не волнуюсь. Просто странно. Я думал, что хочу, чтобы все всё видели, но оказывается не хочу.       — Просто не та публика, Вик.       — Ну… не знаю, а какая публика — та?       — Были бы Андрей с Шуриком — ты бы парился?       — Не.       — Макс? Если один, без толпы знакомых.       — Не, я бы все равно его сделал.       — Вот видишь. Вылезай, надо тебя посушить, а потом намочить разной вонючей дрянью.       — Посушить и намочить — ты не особо последователен.       — Стараюсь.       За болтовней прошел самый болезненный процесс — обтирание полотенцем. Размокшая в воде кожа начала чесаться под ворсом, хотелось подставить ее ближе, потереться, как коту — о стену.       — Стой смирно! — возмущался Крис.       Он всегда был трогательным в такие моменты, и за это Вик научился любить их, хотя после всего, что бывало во время сессий успевал забыть о последствиях. Что будет неприятно (и не такое неприятно, когда в каком-то смысле все-таки приятно, а так, что пиздец), что будет некуда засунуть мысли, не о чем думать. Крис умел переключить внимание, говорил о вещах, которые помогали просто стоять и не думать вовсе.       Они уходили на кухню, где уже были выложены ряды из тюбиков и бутылочек, Крис колдовал над спиной, над задницей, а иногда над ногами, руками и грудью, но сегодня был короткий вариант. Видимо, публика была не готова к тому, что Вик окажется со всех сторон «не совсем целым», как любил объяснять ситуацию Крис новичкам.       — Мне завтра стоит идти на работу? — спросил Вик после особенно болезненного проезда вдоль раны.       — Можешь сходить, только не на весь день. И я зайду проверить, — ответил Крис, завинчивая крышку. — Готово. Так, что сегодня?       — Красотка, — решил Вик.       — О-о-о… так устал?       — Да какого хрена ты пошел с козырей, а? Можно было помягче…       — Сам сказал: хочу уделать Макса… И что? Может тебя надо было погладить по попе?       — Да я ляпнул, что в голову пришло, а ты слушаешь все подряд…       — То есть мне тебя не слушать? Ну, окей, забились, все, теперь кто заказывает еду?       — Иди ты!       — Я-то иду… ты-то идешь?       Они нырнули под одеяло. Спина ныла, но теперь так, что от этого становилось тепло. Крис включил фильм — с середины, но Вик не стал останавливать. В начале всегда была одна чушь.       — Спокойной ночи, герой, — сказал на прощание Крис.       — Тебя туда же, — ответил Вик, отключаясь.