Выбор за тобой

— Значит так, Александр, забудь всё, о чем мы с тобой говорили, и сосредоточься на математике, в которой ты, судя по ответам, вообще ничего не шаришь. И, как только я хотел возразить, он перебил: — Послушай, это в твоих же интересах. Ты пока ничего не знаешь, так что просто помалкивай, и не выноси мне мозги, пожалуйста, - никогда бы не подумал, что профессор университета способен так разговаривать со своими учениками. Но почему-то я решил, что действительно лучше промолчать. Через минут двадцать нас прервал старик. Да, управляющий действительно был уже стар в сравнении с репетитором. Он, как и обещал, принёс две кружки чая и круассаны. А мне всё так же не хотелось их есть - аппетит пропал. Время близилось к шести, и я как раз заканчивал пятнадцатый лист с заданиями. Под конец я уже настолько не соображал, что просто читал задачу, не вникая в её суть, и пропускал, переходя к другой, проделывая с ней то же. Наконец-то Михаил Мирославович собрал все листики в свой кожаный портфель, попрощался до завтра и покинул гостиную. Я же обессилено повалился на стол. — Александр, Анна-Мария сейчас накроет стол, поужинаете, — сказал Николай Иванович, убирая ручки со стола. — Я не голоден. — Нет, — покачал головой управляющий, — так не пойдет. Вы должны покушать. — Да достал ты меня со своей едой! — заорал я, не сдержав эмоций. — Молодой человек, советую Вам поужинать, а не поднимать на меня голос. — Да пошел ты, — прошипел я и направился в свою комнату, которая теперь казалась чужой и холодной. Облокотившись на стену, я сполз по ней, садясь на пол и обнимая колени.

***

Не знаю, сколько я так просидел - час или два? Но из прострации меня вывел стук в дверь. В комнату вошел Николай Иванович. Как же он меня раздражает... — Александр, Виктор Андреевич ждет Вас в своем кабинете, — сначала я думал его послать, но мне самому хотелось поговорить с Виктором. — Хорошо, ведите. Кабинет оказался на первом этаже, в противоположном от столовой и гостиной крыле дома. Старик сначала постучал, а потом, не дожидаясь ответа, открыл дверь. — Проходи. Виктор Андреевич сидел за рабочим столом в большом кожаном кресле. На нем был костюм, туго затянутый галстук, а ещё он курил сигару. Видимо, курение — его фетиш. Сам кабинет не представлял собой большое помещение. Он был выдержан в тёмно зеленных оттенках вперемешку с деревом. Помимо рабочего места был ещё диванчик у стены, картина над ним, два кресла напротив стола и большой шкаф. — Здравствуй, Саша, — выдыхая дым, — присаживайся, — Виктор Андреевич указал на одно из двух кресел. Я послушался. - Я соскучился по тебе. Как день прошел? — Виктор Андреевич, зачем я Вам? — а чего воду мусолить? — Я уже говорил, мне нужен наследник, — пристально глядя на меня, повторил мужчина. — Не думаю, что наследником можно взять первого попавшегося Вам парня. Тем более, чем предыдущие двое Вам не подошли? — я сглотнул. От его взгляда становилось страшно. — Михаил рассказал? — Я молчу. — Что ещё он тебе сказал? — Ничего больше. Сказал, что он тут, чтобы преподавать, а всё остальное — расскажете Вы. — Я думал дать тебе время освоится тут, но раз уж на то пошло, я расскажу всё, что тебе, — он направил сигару в мою сторону, — положено знать. Я сжал джинсы руками. — Михаил не соврал. До тебя в этом доме жили два парня. Но давай о них позже? — делает затяжку, выдыхает, — Сначала о тебе. Я, и правда, хочу подготовить достойного наследника своего бизнеса. У меня есть своя фирма. Мы занимаемся охраной. Охраной очень серьёзных вещей или людей. Но в подробности пока вдаваться не буду. Скажу только, что дело очень прибыльное. И, естественно, за просто так я не отдам его человеку, даже если собственноручно обучу его. За всё надо платить, не так ли? — его взгляд продолжал прожигать меня. Я сглотнул. — Платить деньгами ты мне не будешь. Но у меня есть много других интересов, удовлетворять которые входит в твои обязанности — Удовлетворять? — дрожащим, еле слышным голосом спросил я. — Удовлетворять, — кивнул мужчина. — Подойди ко мне. Я вжался в кресло. — Саш, проще показать, чем объяснять всё на пальцах. И да, не советую ослушиваться меня. За это можно хорошо получить по попе. Так что я повторю в первый и последний раз, подойди ко мне. Проверять, что будет, если я ослушаюсь, не хотелось. Я встал с кресла и подошел ближе к Виктору Андреевичу, останавливаясь на противоположной стороне его рабочего стола. Мужчина так же невозмутимо сидел и затягивался. — Протяни руку, — совершенно спокойным тоном. Я напрягся, но руку протянул. Виктор Андреевич заметил мурашки, пробежавшиеся по моему телу, ибо я был в футболке. — Не бойся, больно будет только сначала, — и не успело до меня дойти, что сейчас будет, как мужчина крепко сжал моё запястье своей рукой, и немного выше него прижал не потушенную сигару. Я инстинктивно попытался вырвать руку, но тот меня не отпустил. Место ожога моментально заныло и начало щипать. — Спокойно, Саш, — видя моё перекошенное лицо, улыбнулся Виктор. — Это не боль, а так, считай укус комара. — О таких интересах Вы говорили? — прошипел я. — Это ещё цветочки, но тебе надо привыкнуть. — Привыкнуть к чему? Что я у Вас тут вместо пепельницы буду? — он меня вывел. — Смени тон, парень, — Виктор отпустил руку, и я сразу потер небольшую рану. — Пепельница у меня есть. Мне нужен партнер, но мои вкусы действительно достаточно специфические. Во-первых, мне нравятся молодые парни вроде тебя. Это правда. Я взял тебя не просто так, Саш, ты мне действительно очень понравился. Теперь ты будешь жить в этом доме, учиться в самом лучшем лицее, ты сможешь себе ни в чем не отказывать, при условии, что ты ни в чем не будешь отказывать мне. — В каком смысле? — В прямом. Во-вторых, я — доминант, Саш. Ты знаешь, что это значит? — я кивнул, хоть и совершенно не понимал о чем он. - Отлично. В-третьих, мне нравится причинять кому-то боль. Физическую. Пауза. Дыхание замерло, а сердце будто остановилось. — Так что пока ты в этом доме, ты будешь жить по моим правилам. За послушание я буду тебя поощрять, а за неповинность — будешь наказан. Всё просто. Охренеть как всё просто! Проще уже не бывает, по-моему. — А если я не согласен? — Ты под моей опекой до 18 лет, так что уйти ты пока что не можешь. — А после 18? — А после, — мужчина задумался, - а после, делай что хочешь. Послушай, я не хочу держать тебя тут силой. И ты не строй из себя мученика. Это — не золотая клетка. Помни, что ты свободен. Ага, я прям чувствую, как свобода щиплет обожженную руку... — Ты ведь никогда не пробовал такие отношения? Задумайся, может тебе понравится. Не делай поспешных выводов. Тушить сигареты об тебя больше не буду, обещаю, если ты, конечно, будешь нормально питаться и не отказываться от ужина. Я научу тебя, как получать наслаждения от боли. Доверься мне. Вот что мне делать? Сбежать сейчас же от этого извращенца-садиста? — Саш, в твоих же интересах согласится. Тем более, всего-то два года. Я не закрываю тебя в доме, даю полную свободу действий, пока меня нет, в мерах разумного, конечно же. Найдешь друзей — гуляй с ними после уроков, захочешь чем-то заняться - на здоровье. А когда ты мне понадобишься, будь добр, слушай каждое моё слово и молча ему следуй. Что скажешь? А что на такое можно сказать? — Я не буду сразу принуждать тебя к каким-то извращениям, — Виктор улыбнулся, увидев моё смущение, — мы придём к постепенно. — Два года, значит? — Да. — А потом я могу уйти куда захочу? — Верно. На свой день рождения, когда тебе исполнится восемнадцать, ты сможешь сделать выбор: остаться со мной и жить дальше по всем этим правилам, или уйти ни с чем, так, будто меня вовсе не было в твоей жизни. — Хорошо, я согласен. — Отлично, — как-то облегченно выдохнул Виктор Андреевич и ослабил галстук. — Поцелуй меня. Я сначала напрягся, но всё же подошел к мужчине, склонился над его лицом, оперевшись одной рукой ему на колено и нежно поцеловал его нижнюю губу. Он приобнял мою макушку правой рукой, притягивая к себе, и углубил поцелуй. Виктор Андреевич был очень нежен, будто боясь спугнуть меня, а через несколько секунд отпустил меня. — Отлично, — повторил тот. — У меня ещё полно работы, завал после отъезда. Так что можешь идти отдыхать, Саш. И не забывай, что это не тюрьма, выбор за тобой.