Волшебная

Из-под каблуков огонь, и вся комната пылает, а Том рвёт собственные руки и давит мысли в своей голове. Потому что это ничего не принесёт - пытается доказать сам себе. Пытался уже - и ничего не вышло. В углу - обглоданные кроличьи кости, а на груди наклейка - 10 дней без злости. Ковёр пылает, но так хотя бы светлее - а Стар любит свет. Том злится и хватает себя за рога, и дышит часто-часто, выпуская пар изо рта - ему нельзя злиться, а так успокоится вернее всего. Ковёр пылает, но так, пожалуй, даже лучше. - Том, я просила не звонить. - Стар, не отключай меня, постой! - Пусть катится ко всем чертям... - бормочет из угла тот самый, который всё разрушил. Том прячет лицо в ладонях и сжимает пальцы, расцарапывая себе лицо. - Заткнисьзаткнисзаткнисьзаткнись..... - Чего тебе нужно, а? Открывает глаза, унимая горящее жжение в них, чтобы Стар не увидела - ему нельзя злиться. - Я люблю тебя, - и пальцы в кровь. - Пока-пока, Том, - Стар вздыхает и гасит экран. Ковёр тихо тлеет и дымится - бывает же дым без огня. - Ты не сказала прощай, да? - касается рукой стекла, оставляя пять тёмных линий. Нельзя, нельзя, нельзя ему любить такую светлую. Нельзя, нельзя, нельзя и всё тут. Нельзя, но каждый раз, вспоминая её тёплые руки, её тёплые плечи, её тёплые губы, Том снова шепчет "волшебная моя" и прячет лицо в ладонях. Ведь Стар Баттерфляй - его фея, такая же воздушная, такая же прекрасная. Такая же недосягаемая.