Лучик Кикумару

Они любят сидеть на старом контейнере и обсуждать свои матчи. Такая традиция, так у них заведено. Ойши смотрит на Кикумару, который, как всегда, болтает без умолку, машет руками и улыбается до ушей. У него такая солнечная улыбка, что Шуичиро расплывается в улыбке в ответ, глядя на друга. Впрочем, не только на друга, это Ойши понял не так давно. И огромные глаза, в которых прячется буйный интерес ко всему на свете, и красные вихры, торчащие во все стороны, и кошачьи повадки – все это замечается тогда, когда дружба перерастает в нечто большее. Ойши вздыхает, пытаясь подавить тревогу. Они скоро заканчивают среднюю школу, он переходит в другую… а Эйджи? Будут ли они встречаться и играть в теннис и дальше, или же, затянутый новыми эмоциями и друзьями Кикумару забудет его? За себя Шуичиро не волнуется – он знает, что никто и ничто не выбьет из его памяти и сердца Эйджи. И пусть он будет видеть его раз в неделю, а не каждый день, это не имеет значения - для него самого. А для Эйджи? - Эйджи, - перебивает он радостно вещающего какую-то смешную историю Кикумару. – Эйджи, а ты будешь… играть со мной, когда я перейду в другую школу? - А ты сомневаешься? – Кикумару смеется так беззаботно, что в первую минуту у Ойши не возникает никаких подозрений. Только… смех какой-то напряженный, ненастоящий. Кикумару не так смеется, когда ему действительно весело. - Не хочешь, да? – тихо произносит он, почти про себя, но Эйджи слышит, не зря у них все такое… синхронизированное. И слух тоже. - Ойши, ты дурак! – Шуичиро каменеет: такого злого голоса он у Кикумару еще не слышал ни разу, хотя они уже третий год вместе играют, и в школе вместе, и после… почти сутками вдвоем, не считая нескольких часов ночью, когда они расходятся по домам. – Это ты сомневаешься, понял? Вечно во мне сомневаешься… когда мы не на корте! - Эйджи! – Шуичиро недоуменно трясет головой. – Что ты такое говоришь? - А то! – Эйджи мгновенно преображается из веселого котёнка в колючего ежа. – Может, я и не такой умный, как ты, и книжек столько не читаю, и баллов у меня по тестам меньше, но не дурак я, понял!? - Да я никогда так не думал! – Ойши тоже начинает злиться, еще бы, синхронизация, чтоб её. – Никогда я вообще об этом не думал! Эйджи, очнись! Ты же для меня… Шуичиро замолкает, не в силах продолжить. Нет, ну а что он скажет? Про друга – так это не совсем и правда, друзей не хотят гладить по спине и не мечтают попробовать на вкус их губы. - Ну, кто? – тихо переспрашивает Эйджи, в упор глядя на напарника. – Одноклассник? Часть «Золотой пары»? Друг? Или… кто? Ойши совершенно внезапно решается сказать, все равно, молчать нельзя – нечестно. Он вдруг вспоминает фирменный «Луч Кикумару» на корте, которому так трудно противостоять, когда Эйджи просто взлетает над землей, отбивая мяч сияющей стрелой. - Ты… Лучик Кикумару, - Ойши, шалея от собственной смелости, берет замершего Эйджи за руку, притягивая к себе. – Лучик… он у каждого в жизни есть. У кого-то работа, у кого-то – увлечение, спорт, любимый человек. А у меня – ты. И ты - все вместе… черт, не слушай, у меня глупо получается объяснять. - Да нет, очень классно! – Эйджи улыбается вовсю, сияя, как целый пучок лучей. – Ойши, это же… супер! Значит, ничего не изменится, и мы все равно будем вместе! - Только… как вместе? – тихо спрашивает Шуичиро и, зажмуриваясь, неловко прижимается к мягким губам Кикумару своими. Он даже глаза открывать не желает, потому что страшно. И он вздрагивает, когда губы Кикумару отвечают, раскрываясь. Ну, как, не совсем отвечают, у них у обоих опыта – кот наплакал, то есть, совсем нет, так, теоретически только. Но сейчас это совершенно неважно. Язык Ойши робко скользит во влажную глубину рта, проходится по белой полоске зубов, оглаживает небо, осторожно дотрагивается до чужого языка, гладит, сплетается… Голова кружится, но Шуичиро привык все просчитывать за них обоих на корте, поэтому и сейчас, когда он чувствует, что Кикумару обмякает в его руках, крепко держит его за пояс обеими руками, не давая упасть. - Ойши… это просто… вау! - щеки у Эйджи красные, как после хорошей игры, а вот глаза – совершенно счастливые, и закатное солнце отражается в них двумя желтыми теннисными мячиками. Он задумчиво облизывается, как довольный котенок и внезапно закидывает руки на шею Ойши, крепко обнимая в ответ. – Я уже давно хотел, только не знал, как ты к этому отнесешься… Ойши, ты же лучше знаешь как, правда? - Эйджи, ты о чем вообще? – Ойши сейчас не очень хорошо соображает, и только слышит, как часто бьется сердце в груди. Странно, ведь он сейчас не на корте, не бегает, не прикладывает никаких физических усилий… тогда, почему так? – Я не знаю, я просто… инстинкт, наверное… Эйджи смеется весело-весело, закидывая голову, и Шуичиро снова хочет целовать его губы, тонкую шею, чуть выступающий трогательный кадык. И в то же время – чудовищная ответственность, намного больше, чем в теннисе, когда они парой играют. Шуичиро хмурится и обеспокоенно вздыхает. Теперь надо следить за собой еще пристальнее и строже, чтобы никто не понял, не лез, куда не надо. Ну и за Эйджи, само собой, он такой любитель потрепаться, язык без костей. А пока лучше никому не говорить… хотя, они и так все время вместе, тот факт, что кроме этого будут еще и поцелуи, ничего не меняет… или меняет? Задумываться не хочется сейчас, поэтому Ойши снова и снова целует хохочущего Эйджи, попутно прислушиваясь к себе. Нет, все-таки так хорошо еще не было, даже после удачных игр. Как-то все по-другому. - Эйджи, ты же никуда не пропадешь, правда? – Ойши понимает, что это глупый вопрос, и ответить на него не смог бы даже умница Тедзука, а не то, что раздолбай Кикумару, но все равно спрашивает. - Конечно, нет! Я же твой Лучик! А они не исчезают бесследно! – лепечет сияющий Кикумару, жарко дыша ему куда-то в шею. И Ойши ему верит.