За горизонтом событий

***

─ А-а-а-а-а-а-а-а‼! ─ Бён резко сжался в кресле и что есть мочи закричал. Перед глазами взрывами всплывали события, эмоции, картинки. Голова разрывалась, пульс бил по вискам, трепыхающееся сердце приносило дикую боль грудной клетке. Папа впервые приводит пятилетнего Бэкхёна в обсерваторию. В восемь лет маленький Бён радуется и прыгает от счастья, смотря из окна в космический простор на орбитальной станции. В десять он наблюдает за самым значимым в истории событием ─ созданием искусственной Черной дыры. В четырнадцать его папа умирает от разрыва сердца. В двадцать пять Бэкхён садится в шаттл, отправляясь за горизонт событий… В двадцать пять он открывает глаза и видит перед собой улыбающегося Пак Чанёля. ─ Эй, маленький… ─ Бён слышит этот голос, но перед глазами все еще страшные картинки. ─ Тише-тише, ну, что с тобой? Где болит? Бэкхённи? Чанёль аккуратно обнял сжавшегося парня и стал бездумно трогать волосы на голове и гладить дрожащую ссутуленную спину, пытаясь унять собственное сердцебиение. Перед глазами начало прояснятся, и Бэкхён как и тогда, в первый раз, увидел лицо обеспокоенного Чанёля, который теперь укачивал его, прижимая к груди. Чанёль уже хотел вызвать Системную скорую, как Бэкхён неожиданно перестал кричать и стих, только учащенное дыхание все еще срывалось с губ. ─ Бэкхённи? ─ Я вспомнил…. Я все… Все вспомнил! ─ решительно поднял голову Бэкхён. Зеленые глаза сверкали, осмысленно вглядываясь в ошарашенного брюнета. Чанёль сглотнул ком в горле и прокашлялся. ─ Ч-что? ─ Капсула! Капсула, в которой я был, она еще на борту? ─ Да, ─ опешив, ответил Чанёль. Бэкхён тут же сорвался с места и полетел сломя голову в отсек для личных вещей. Когда Чанёль догнал его, парень сидел на полу перед раскрытой капсулой и методично клацал по кнопке на маленьком устройстве. «…Гравитационное поле слишком сильное. Намного больше предполагаемого. Наверно с течением времени усилилось. Воронка затягивает»… ─ Я был прав. Был прав. Всегда… ─ задыхаясь, шептал Бён. Он походил на сумасшедшего, ссутулившийся, потерянный он вызывал в Чанёле кучу эмоций и желаний, главным из которых было обнять и не отпускать. ─ Хэй, Бэкхённи… ─ самыми кончиками пальцев коснуться плеча. ─ Все считали меня идиотом и смертником, когда я решил отправиться туда, ─ развернувшись лицом к Чанёлю пробормотал Бэк. Он подполз ближе и уткнулся носом в плечо, позволяя рукам брюнета обнять его. ─ Все считали, что мусор, попадающий в Черную дыру, расщепляется под действием силы гравитации и темной материи. Уничтожается, превращаясь в тепло. Они не правы. Черная дыра не перерабатывающий завод, а транспорт. Они все ошиблись. ВСЕ! Я был прав… я был прав… Раскачиваясь, шептал Бэкхён. Он не видел ничего перед глазами, только осознание всего давило на плечи, заставляя их поникнуть. У Чанёля же медленно, но верно сдавали нервы, он пытался привести парня в чувство, но тот, как будто в трансе, совершенно ничего не замечал, находясь где-то в своем мире. ─ Бэкхён… Бэкхён… БЭКХЁН, ТВОЮ МАТЬ‼! ─ тряхнул за плечи парня Чанёль. ─ Успокойся и объясни всё! Раздраженный Пак крепко удерживал парня. Если он сейчас не придет в себя, брюнет и по красивенькому личику заехать может. В целях лечения. ─ Чанёль… ─ заикаясь, выговорил зеленоглазый. Он прикрыл на мгновение глаза и распахнул их, собираясь с духом. ─ Меня зовут Бён Бэкхён. Я ученый Системного содружества, который через пятнадцать лет после создания искусственной Черной дыры отправился внутрь неё… Чанёль ошарашенно хлопнул глазами. Простите, что? ─ Ого, учёный… Погоди-погоди… Пятнадцать лет? ─ вскрикнул Пак. Ему послышалось? С момента создания Чёрной прошло около 215 лет, а не 15… Какого?.. ─ Перед горизонтом событий у меня отказали связь и навигация, мне пришлось в слепую вести корабль, а когда… Когда шаттл перестало трясти, я выглянул в иллюминатор… ─ Бён запнулся, сжимая кулаки. ─ Черная дыра это тоннель, Ёль. В другую Вселенную… Вселенную, созданную нами же. Осоловевшим взглядом брюнет посмотрел на Бэкхёна. Что он несет? Какой к едрени-фени тоннель? ─ Бэкхён, слушай… ─ Ты даже не представляешь, что мы творим… ─ перебил его Бэкхён. ─ Вся радиация, все излучение, весь мусор. Мы скидываем все туда… Там же, возможно, живые существа, Ёль! Мы. МЫ убиваем их! Излучения Хокинга не существует, попадающие вещества не превращаются в фотоны, они попадают в другую Вселенную. Бэкхён замолк, крепко вцепившись в растерянного таким количеством информации Пака. Нет, Чанёль знал, что просто так, по случайности, Бэкхён не мог оказаться в старом корабле, в капсуле и без памяти, но чтобы настолько?.. В голове вся эта информация не укладывалась… может все-таки Бэкхён долбанулся башкой во время взрыва.. Или это Чанёль долбанулся? Что вообще происходит? ─ Я пробыл там двадцать пять минут… В том мире. Но когда возвращался, защитный барьер не выдержал и меня выкинуло в разрыв подпространства на краю Солнечной системы, а просочившаяся темная энергия разорвала шаттл. Я еле успел прыгнуть в капсулу… Чанёль… представляешь. 25 минут. А здесь прошло больше двухсот лет. ─ Подожди-подожди… ─ схватился за голову Чанёль. ─ Дай мне немного прийти в себя… Бэкхён кивнул и под удивленным взглядом включил маленький бортовой самописец. Приятный, но немного нервный, ласкающий слух голос стал методично и четко рассказывать о том, что видел его хозяин, о показаниях различных приборов, заставляя Чанёля приоткрыть рот, жадно поглощая информацию. ─ Все это кажется бредом, но это правда… Чанёль поверь мне… ─ парень медленно осел на пол, зарываясь руками в волосы. ─ Ёль. Больше двухсот лет. Двести чертовых лет… Пак посмотрел на дрожащего парня, который от нервов искусал все губы. И когда брюнет взглянул в глаза, светящиеся надеждой и полным доверием, окончательно понял, что не сможет не поверить… потому что это его Бэкхённи. ─ Я верю… Верю тебе… ─ услышав вкрадчивый голос, Бэкхён облегченно выдохнул и стиснул в объятьях Чанёля. ─ Ну все, все, ─ замахал руками Пак, едва не падая на пол. ─ Но раз ты пробыл там 25 минут, то почему… ─ Время. Там время идет быстрее, намного. За двадцать пять минут, что я пробыл там, в нашей Вселенной прошло 200 лет. А теперь представь, какое количество мусора и радиации та Вселенная получает в минуту, основываясь на том, что мы выкидываем в Чёрную дыру за эту минуту мусор собранный десятком лет. ─ Дохуя? ─ предположил Чанёль, всё еще обдумывая то, что Бэкхёну, по факту, 225 лет. Скользнул взглядом по гладкой светлой коже на щеке, длинным ресницам и точёному подбородку. А неплохо так сохранился, сучёныш, для 225 лет! ─ Именно! Когда… когда я был там, я видел систему. С планетами. И если на них есть вода… То там возможна жизнь, а если возможна жизнь, то мы ее уничтожаем, методично сбрасывая всю грязь из нашего мира. Это неправильно… Чёрт, я столько времени потерял! ─ Бэкхён схватился за голову. ─ Бэк… ─ М? ─ Ебать, ты отчаянный! ─ с плохо скрываемым восхищением выдохнул Чанёль и, отодвинув от себя парня, сжал его плечи. ─ Прыгнуть в Черную дыру? Как тебе такое вообще в голову взбрело? ─ Ну, я был маленьким совсем, меня папа все время таскал на всякие научные заседания, но тогда… Тогда я впервые понял, что хочу тоже посвятить себя науке. Астрофизике. В прошлом мало кто мог подумать о таком ─ эксперимент по созданию маленькой Черной дыры. Но это действительно было. Гипотетически любой объект может стать Черной дырой, нужно просто его сильно сжать. Например, чтобы Земля стала Черной дырой ее нужно сжать до размера подсолнечного семечка, при этом оставив неизменной массу. Гравитационное сжатие делает прореху в подпространстве. И уже там происходит взрыв. Большой Взрыв. Это было действительно красиво. И отец смотрел туда, далеко вглубь космоса с таким обожанием, что я решил тоже так же туда смотреть. Чтобы быть похожим на него… Долгие десять лет я изучал Чёрную дыру, пока не понял, что что-то не сходится. Я просто знал, что мы делаем что-то неправильное. Знал, но доказать не мог. И единственное, что мог сделать, это совершить этот эксперимент и либо доказать свою теорию, либо опровергнуть. Но видишь, как все вышло… Совсем не так как хотелось или ожидалось. «Пути Господни неисповедимы»… ─ Зато теперь понятно, почему у тебя нет регистрационного кода на запястье. 200 лет назад их и в помине не было. Бэкхён… ─ интонация Пака сменилась. Голос стал тише и глубже. ─ Жалеешь? Чанёль вдруг понял, что в данный момент должен чувствовать этот парень. Для него этот мир чужой, здесь нет его друзей, близких, это, наверное, больно… ─ Это сейчас неважно. Совсем… Мне нужно рассказать миру о… Бэкхён не успел договорить, как бортовой компьютер стал передавать сигнал с другого корабля. ─ Крейсер класса В3 «Фурия», незамедлительно просим направиться на станцию Системного Содружества. Повторяю, крейсер… Парни одновременно скользнули взглядом по маленькому иллюминатору, где огнями светил огромный космический корабль. Ну, вот и всё. Системное содружество уже приняло меры. И хорошо, что Бэкхён все вспомнил ─ в мозгах колупаться не будут хоть, но... Чанёль зажмурился и прижался ближе к Бэкхёну. ─ Задавишь же… Пак, блин! ─ прошипел зеленоглазый, пытаясь вырваться из крепких объятий. ─ Что ты будешь делать? ─ куда-то в шею прошептал Чанёль и, прикрыв глаза на секунду, чмокнул нежную кожу. ─ У меня выбора нет. Но, в любом случае, я ученый. И у меня есть обязательства. Я ведь живой, а значит, моя теория оказалась верной и… Хочу показать всем, что нужно это прекратить. «Мы в ответе за тех, кого приручили», понимаешь? Хотя в нашем случае создали. ─ И как? ─ Не знаю, но… ─ Бэкхён поднял на Чанёля ярко-пронзительный взгляд. ─ Ты ведь будешь рядом, Чанёль? Тонкие пальцы с силой сжимали чужую одежду, а сердце нервно трепыхалось. Чанёль подвинулся ближе и поцеловал в висок облегченно выдохнувшего парня. ─ Да куда ж я денусь от тебя… Ты все еще вес не набрал, а на Земле ветры жуткие. Унесёт же… ─ Спасибо… Ёль. Бэкхён ласково провел пальцами по скуле парня и прижался ближе. На расстоянии в 200 лет была его жизнь, но сейчас Бэкхён с ясным умом и твердой памятью понимал – он не хочет назад. Там только месяцы кропотливой роботы, испорченное зрение и боль от утраты отца, а здесь… А здесь Пак Чанёль – странный тип, который обожает шоколадные батончики, костюмы горничных и подсовывать в любые блюда огурцы. И, кажется, Бэкхён его любит.