Мальчик и монстр

Маленькие пластмассовые часики зеленого цвета, увенчанные головой лупоглазой лягушки, мерно и размеренно отсчитывали время, наполняя комнату ритмичным потрескиванием стрелочек. Тягуче и сладостно плыли одна за одной секунды, мягким прогретым на солнце песком просачиваясь сквозь пальцы. Такова была каждая ночь: время тянулось бесконечно долго, не вынужденное убегать от человеческих ног, и поэтому было приятно и волнительно слушать, как ускользают из-под тяжелого ночного одеяла эти шустрые секунды. Спали игрушки, сложенные на ночь в огромную картонную коробку, отдыхали подушки и одеяло, остывающие без внимания хозяина, и медленно скользил серебристый диск одинокой луны за окошком, оставляя широкую белую полосу на полу. Лишь мальчик не спал. Лишь мальчик и монстр. - Вылезай. Зверь разочарованно буркнул что-то на своем, зверином, языке и угрюмо отполз к стене, шурша грубым ворсом на загривке, вплотную прижимаясь сгорбленной лохматой спиной к светло-серым обоям. Алыми огнями ослепительно ярко горели в темноте глаза монстра, а сам он только беспомощно жался в угол, подтягивая к себе массивные лапы и куцый хвост. Он напоминал щенка, который попал в западню, и никак не вязалось его глупое поведение с устрашающей внешностью. Блестящая, длинная, жесткая шерсть зверя топорщилась в разные стороны, будто иглы дикобраза, пол царапали громадные когти, по размерам сопоставимые разве что с лезвиями ножей, а из глотки то и дело вырывались звуки, которые постепенно начали напоминать сдавленный утробный рык. Страшное и грозное существо, созданное тенями и буйным детским воображением, живущее под маленькой детской кроватью, постоянно рычало и фыркало, рассержено пронзая диким взглядом курносую мордашку ребенка. Чернильными пятнами выглядела хаотичная россыпь родинок на детском недовольном личике, и строго были сведены тонкие брови. Мальчик стоял на коленях перед кроватью, опустив голову к самому полу, и вглядывался прямо в горящие пламенем глаза существа. Он был одним из тех немногих, кто способен увидеть свет чужих глаз в кромешной темноте. Возможно, он сам, будучи маленьким и наивным, еще не мог понять, насколько важным было это умение. Но оно было таковым. - Вылезай! Перед лицом мальчишки клацнула зубами опасная пасть, но, не заметив никакой реакции на устрашающий жест, ворчащий монстр вновь вернулся в исходную позицию, приклеившись к стене. Поморщившись, ребенок разжал губы и показал монстру язык, изгибая губы в хитрой победоносной ухмылке. Из-под кровати послышался безнадежный и полный разочарования скулеж. Монстр, который был призван создавать детские кошмары, был загнан в тупик наглостью и бесстрашием, которое он впервые встречал так близко. Его глаза, налитые кровью и яростью, были ничтожно слабы против пары огромных карих глаз, которые горели любопытством прямо перед его звериной мордой. В них не было страха, уважения или смятения, в них была лишь неуемная жажда познания всего нового, всего необычного. В одном взгляде собралось так много эмоций, которые зверю были неизвестны, что сам он на мгновение понял, что точно так же изучал мальчика, как мальчик изучал его. Со стороны было бы даже сложно понять, кто кого больше пугал и удивлял. И пугал ли вовсе?.. - Вы-ле-зай! Детский голос на последнем слоге сорвался и превратился в нечто, похожее на громкий мышиный писк, и монстр прижал к макушке острые уши. Этот звук безумно раздражал. За спиной ребенка скрипнула дверь, и почему-то на мгновение показалось, что скрип плохо смазанных петель ничем не отличался от голоса мальчишки. - Стайлз! В комнату вошла взрослая женщина, и зверь, поспешно слившись с ночными тенями, скрылся из виду, продолжая из темноты наблюдать за тем, как движутся в прорези между кроватью и полом человеческие ноги: босые взрослые и детские. В тапочках. Этот зверь, как и многие другие, существовал не для того, чтобы заставлять взрослых беспокоиться, а для того, чтобы дать детям ощущение опасности мира, который они не могут постигнуть. Он не был опасен или жесток, он даже не был до конца зол, он был просто зверем, который должен был оберегать детей от жестокости вокруг, позволяя поверить, что самые тяжкие кошмары прячутся исключительно в их снах. Подарить ребенку ощущение безопасности после очередного неприятного сна - обязанность родителей, но именно к исполнению этой обязанности толкали монстры. Это была крайне важная должность, одна из самых важных должностей для лохматых чудовищ, и ею монстр был даже более, чем просто горд, поэтому очень не хотел расставаться. Ведь, говорят, безработных монстров не жалуют... Как, в прочем, и безработных людей. - Ты чего не спишь? - женщина прикрыла за собой дверь и прислонилась к стене, сложив на груди руки. Она старалась как можно меньше шуметь, чтобы не разбудить уставшего после изматывающей работы мужа, но сыну, видимо, было невдомек. - Мама, - мальчик, даже не думая переходить на шепот, капризно топнул ножкой, отчего с нее свалился маленький пушистый голубой тапочек, мгновенно отлетевший в противоположный угол комнаты, - Под моей кроватью живет чудовище. - О, милый... - женщина, оторвавшись от стены, ласково прижала сына к своему животу, нежно огладив руками его колючую бритую макушку, - Ты можешь лечь к нам с папой, если... - Мама! - Стайлз вырвался из глупых женских объятий и активно замотал головой, пуще прежнего топоча. Маленькое землетрясение начиналось под его ногами и постепенно волнами плыло к чудищу, которое, вонзившись в пол когтями, старалось ничем не выдать себя, - Он не хочет выходить! Я зову его уже... Закусив губу, мальчик принялся оттопыривать коротенькие пальчики. Он не был уверен в том, что умеет считать до десяти, но пальцы отогнул все. На всякий случай. Ведь пальцев никогда не может быть слишком много! - Вот сколько! - он поднял вверх две раскрытые ладони, демонстрируя своей матери неточное, но определенно внушительное количество того времени, которое он потратил на то, чтобы выманить капризного монстра. Разумеется, время для Стайлза было чем-то определенным и у времени тоже было свое "количество", которое никоим образом не относилось к секундам, минутам или часам. Количество зависело лишь от желания мальчика загибать и оттопыривать пальцы. Все же, умение детей считать несчетное - одна из лучших их черт. Женщина тихо рассмеялась, после чего опустилась на колени перед кроватью и заглянула под нее. - Привет, чудовище, - она помахала рукой тому, кого не видела, а тот, кого она видеть не могла, помахал ей в ответ, соблюдая все правила этикета, которые знал, - Ты же уйдешь и не будешь мешать Стайлзу спать, правда? "Кто кому мешает " - беззвучно пробурчала тень. Если бы у теней только могли быть брови, сейчас бы они определенно сошлись к переносице. Если бы... У теней только могла быть переносица. - Я не хочу, чтобы он уходил! - Стайлз рассержено глянул в сторону кровати и пронаблюдал, как медленно поднялась его мама с колен, - Мне не нравится спать в одиночестве. - Что же, - женщина вновь потрепала мальчишку по коротким волосам, - Если тебе теперь впредь будет одиноко, знай, что я всегда рядом. Всегда рядом. Даже если не в этом мире. Даже если не останется с ним. - Вылезай. Парень устало рухнул на кровать, и матрас, неприятно скрипнув, прогнулся под весом юношеского тела. Стайлз прикрыл глаза и тяжело выдохнул, чувствуя, как наконец-то расслабляется тело. Помимо звона в ушах он ясно слышал какие-то шорохи вне его собственной головы. Под кроватью тихо копошился зверь. - Ну же, - парень свесил руку с края кровати, - Я устал тебя уговаривать. Грубая когтистая рука осторожно сжала широкую юношескую ладонь, стараясь не поранить кожу острыми когтями. Прикосновение помогало собраться с мыслями, позволяло обоим отвлечься от странных чувств в груди. - Вы-ле-... - на середине слова усталость взяла верх, и Стайлз зевнул, - Зай! - Я вылезу, когда ты уснешь, - проворчал зверь под кроватью, резко одернув руку. Ему было запрещено прикасаться к людям, но он повторял эту ошибку каждый день. Он повторял ее каждый день, и каждый день сам себя пугался, но почему-то не мог себя остановить на следующий. - Значит, тебе придется ждать несколько часов! Ждать пришлось около пяти минут. Зверь черным мохнатым кольцом свернулся рядом с парнем. - Эй, Стайлз. В ответ прозвучало сонное бормотание. - Не уверен, что ты знаешь, но... Зверя практически пнули коленом. - Я всегда спал рядом. Парень прижался к мохнатому боку. - И буду рядом - всегда. "Я знаю". Было легко притвориться спящим.