Ритуал

- Сегодня тот самый день, когда ты раскроешь себя, дитя моё, исполнишь своё предназначение, - он улыбнулся уголками губ, взгляд его мрачен, высокомерен и неизменно безумен на свой манер. - Да, отец, - она устала потакать ему, но знает, что противоречия заставляют его злиться. Ей не страшно умирать, она устала от жизни затворницы, плескаясь в унынии изо дня в день, но и не хотелось бы делать это в угоду сумасшедшему. Больше пугал способ смерти, который без утайки был раскрыт: он перережет ей запястья, заполнит кровью чаши и только потом перейдёт к глотке. Пока она будет истекать кровью, мужчина прочитает над ней свои жуткие стишки, призывая любимого Владыку, который и не факт что существует. По крайней мере она до сих пор не верит в него. Джек всегда говорил, что она особенная, что у неё большое будущее. Слушая эти речи будучи ребёнком, Ангел думала, что слова эти от большой любви, что отец верит в неё и старалась равняться со сказанным, но с возрастом поняла, что что-то не так. Ему ничего не нужно кроме её тела, а точнее, как она недавно узнала, того, что льётся по нему. Он любит не её, а то, что хочет пробудить с её помощью. Понимание приходило медленно, с каждым проигнорированным успехом, которым она гордилась, с каждой радостью низвергнутой отцовской безэмоциональностью. Всегда ли так было? Она уже и не помнит, словно вечно живёт окружённая стенами своей комнаты, в компании стеллажей с многочисленными книгами, шкафами, хранящими столько способов развеселить себя, будто было время, когда Джек хотел обеспечить её всем, что могло бы понадобиться, но забыл самое главное - любовь. Нет, он говорил ей "я люблю тебя" когда-то... и вроде бы не однажды. Она нахмурила лоб, вспоминая. - Идём, - он положил ей руку на плечо, Ангел отвела с его лица горестный взгляд, и они двинулись. Спустились в подвал, только сейчас девушка узнала о тайной двери, которая вела ещё ниже. Пока они шли по тёмному коридору, Ангел была готова расплакаться от того, что воспринимает происходящее слишком обыденно, в душе она знает, что всё это ненормально, что собственные отцы не приносят своих дочерей в жертву зыбкому верованию. Одновременно, какой-то детский голосок шептал ей: "Если папа верит, значит всё правда" Вдыхая спёртый воздух и чувствуя лёгкое головокружение, мечтала, чтобы сердце остановилось от страха и кровь стала негодной, что конечно вряд ли. Разглядывала узкий проход, повернув голову от отца, прятала слёзы, что щипали кожу. Его ладонь на плече такая тёплая, что сразу и не скажешь, что это рука монстра. Он открывает дверь в конце коридора, старинную, деревянную, толстую и видимо тяжёлую. За нею большое круглое помещение. Слишком мрачно чтобы что-либо разглядеть, но Джек прохаживается с дочерью, разжигая свечи и становятся видны человеческие черепа на полках, перевёрнутые кресты на каменных стенах и алтарь, вокруг которого они прошли. - Ложись, - почти нежно сказал Джек и Ангел медленно вскарабкалась на громоздкий стол, у которого вместо ножек большой каменный монолит. Она медлила, сидя и разглядывая кожаные полоски продетые в железные кольца, которые вделаны в поверхность стола. - Ты знаешь, что это, - сказал отец, девушка кивнула, вспоминая свою попытку бегства, но Джек поймал её и наказал, она просидела почти два дня прикованная к одному месту в маленькой комнатушке. Только тогда наручники были железными и натёрли запястья до крови. Одной детали Джек не знал, Ангел успела послать птицу с письмом о помощи в город. Но судя по тому, что никто не пришёл, птица или не долетела, или никто не осмелился к ней подойти на улице, либо людям плевать. - Ложись, - голос огрубел от ожидания. - Есть ли в этом смысл, Джек? - бесцветно спросила девушка, вздрогнув от холодного дерева по спине. - Конечно есть, милая, - погладил он её лоб, забирая волосы за ухо. - Ты делаешь большое дело. - Я особенная? - с грустной усмешкой спросила она. - Да... - затягивая кожаный ремешок, ответил Джек. - Таких как ты очень мало, ты - отличный дар. Я стану сильным. Ангел приглушённо захохотала, задыхаясь собственной истерикой. Завязанные конечности затряслись, но им уже не сойти с намеченного места. - Ты зовёшь меня Ангелом, а сам приносишь в жертву дьяволу, я одета в белое, а ты в чёрное. Всё это иронии ради, да, отец? - Прошу тебя, настало время тишины, - встав перед ней лицом к лицу, бросая тень на беззащитность, настойчиво прошептал тот и благочестиво сложил руки перед собой. С них свисала цепочка на конце которой перевёрнутый крест. Мужчина шептал что-то, а Ангел до сих пор не понимала что стоит чувствовать. Камень обиды тревожил её душу, несправедливости, но это ли всё, что она должна сейчас испытывать? Происходящее казалось смешным и абсурдным. Вот отец подносит руки к лицу и его одежду тронул поток неожиданного в таком месте ветра. Джек открыл глаза и пламя свечей неестественно ярко отражается в них. В ушах неприятно запульсировало от чьего-то шёпота, воздух наполнился им. Тьма и огонь проникают друг в друга образуя нечто новое, страшное. Стены шевелятся, словно они не из камня, а из тысячи беспокойных чёрных крыс. Ангел даже не заметила откуда у отца в руках нож, он уже рядом с ней. Резкая боль была мгновением, дальше лишь отчётливо слышится как жизнь покидает тело вместе с кровью. Джек подошёл другой стороны - ещё мгновение - и всё внутри изнемогает от слабости. Грохот, шевеление, шуршание, писк, шёпот, пение, отец что-то говорит - всё это проникает и терзает Ангела насквозь, возвращается на место и снова протыкает, а дыра в душе становится ещё больше, всё мучительнее, невыносимее. Мир в глазах вибрирует, то падает, то отталкивает, пропадает и возвращается. Огонь смыкает свои руки над головой и улыбается, тьма кружится радуясь новой душе - сильной и чистой. Отец нависает сзади, наклоняется и шепчет: - Я люблю тебя. - Ненави... - но нож, прошедший по горлу, не даёт договорить. Зайдясь хрипом, девушка открыла рот в попытке сказать последний слог, шипит его, но Джек не замечает этого, его взгляд неотрывно наблюдает за вздымающейся грудью дочери, желая уловить последний вздох, тогда то всё и войдёт в силу. Деревянная дверь резко открывается и в неё влетает три человека. - А ну остановись! - Чёрт! Все трое наставили на мужчину пистолеты. Джек улыбнулся, скалясь. - Прочь... - прошипел он. Вошедшие огляделись и один из них выдохнул: - Происки сатаны... - Я сказал прочь! - Стреляйте в него, не медлите! Но цель вдруг испарилась в воздухе. - Что... Не успев опомнится от исчезновения, их тут же несильно отбросило от двери, словно растолкало. - Это он, я пойду за ним! - вызвался крепкий мужчина. - А вы... - Понятно. Вперёд! - оборвала женщина, заметив, что тому сложно подобрать слова. Оставшиеся двое подошли к девушке, распластавшейся на столе. - У-убейте меня, - еле прохрипела она, кровь темнела и лилась сильней. - Нет, может мы в силах помочь, - не ей растерянно пробормотал один. - Слишком поздно и если она умрёт так, то ритуал свершится, - ответил женский голос. Собеседник тяжко вздохнул, достал пистолет и навёл на девушку. Ангел улыбнулась. Пусть ей пришлось пережить всю эту боль, она хоть в итоге не станет инструментом в достижении цели, сути которой она не хочет принимать. - Она так и осталась с... улыбкой. - Пойдём, всё хуже чем казалось, нам нужно поймать его. Люди покинули место, а свечи ещё долго горели, согревая улыбку девушки.