Дядя Джонни, мы будем снимать сенен-ай!

Ужин прошел в полной тишине. Вечерняя темень прокрадывалась в комнату. Оба молчали. Оба уже были обречены и знали это. В своей комнате они были вдвоем: сидели на полу друг напротив друга. Каждый изучал другого взглядом. Воздух в комнате наполняли почти ощутимые обрывки непривычных мыслей. Наверное, именно от них было так сложно дышать, каждый вдох с трудом достигал легких, и так же непросто их покидал. Дышали редко и тихо, словно боясь разрушить невидимые и невесомые тонкие нити алого шелка, протянутые от сердца к сердцу. Взгляд Томохисы блуждал: от темных глаз по светло-каштановым волосам, по линии шеи до ключиц, по солнечному сплетению до пояса юкаты и останавливался ненадолго на тонких пальцах, чтобы повторить свой путь сначала. "Что это за чувство? Что же я делаю?.. "- шуршало в голове. - Подойди, пожалуйста, - тихий голос Гын Сока заставил слегка вздрогнуть. "Нельзя" - шептало сознание Ямашиты, но тело уже совершало движения помимо воли его обладателя, приближаясь к телу другого мужчины. Томо сел вплотную к Гын Соку. Тот нерешительно, словно мысленно себя одергивая, медленно поднял руку и дотронулся до мягкой теплой щеки Томохисы. Томо на мгновение прикрыл глаза и судорожно коротко вдохнул. Он почувствовал как нежные пальцы проскользили от щеки, дотронулись до уха, запутались в волосах. Рука легла на затылок и притянула к горячим губам. Томохисе не хотелось ей противиться. Внутри себя он не чувствовал сопротивления действиям Гын Сока, только горячее тепло и любопытство. Губы обжигали губы. Их казалось катастрофически мало. Поцелуй становился все более жадным. Томо схватился за отвороты юкаты Гын Сока, чтобы притянуть еще ближе, хотя казалось, ближе некуда. Одним плавным и сильным движением, Гын Сок провел рукой по спине Томохисы вцепился в пояс юкаты, и обиженно простонал, когда тот не поддался. Ямашиту ошрашило страхом. На секунду он попытался вырваться из цепких рук, но Гын Сок ему не позволил: до сладости впился во влажные губы, лаская языком послушный ротик изнутри. И в этот момент стало понятно, что пути назад больше нет. Томо самозабвенно ответил на поцелуй, и, пытаясь опередить Гын Сока, стал развязывать пояс его юкаты. Это было похоже на состязание: загнанное тяжелое дыхание друг другу в губы, непрекращающиеся поцелуи, влажным звуком разносившиеся по комнате, и раздевание друг друга наперегонки. Горячие руки на теле, горячие губы везде... Было непонятно, кто из них стонет, всего было слишком много, потеряться было очень легко. Море новых ощущений, непривычно сильные властные руки, заставляющие повиноваться каждому своему движению, выгибаться навстречу. Голова шла кругом, было горячо и сладко. Томохиса пропустил момент, когда, абсолютно голый, оказался прижатым к полу обнаженным разгоряченным телом. Гын Сок казался безумным. Его черные, лихорадочно блестящие глаза, заглядывали, казалось, в самую душу. На сбитом дыхании он прошептал: - Никогда бы не подумал, что ты будешь так возбуждающе выглядеть подо мной. - и продолжил терзать алые пухлые губы, толкаясь в живот Томохисы. На уровне, непонятно откуда взявшегося инстинкта, Томохиса просунул руку, между их горячими мокрыми телами, и обхватил обоих, быстро лаская, и оглаживая головки большим пальцем. Судорожное дыхание, громкие стоны. Еще пару рывков, и горячее рязлилось между ними. Губы искали губы. Пальцы переплетались с пальцами. Ночь наступила.