Под липами

Уго испытал иррациональное чувство радости, когда на перекрестке Линденштрассе и Айхенвег столкнулся с потрепанным «Гольфом». Он выключил зажигание, посидел еще немного за рулем, позволяя себе помечтать, что машина получила серьезные повреждения, несовместимые с дальнейшей эксплуатацией, и все-таки отстегнул ремень безопасности. Мечты скорее всего бесплодны – не сработали даже подушки безопасности, и скорость, несмотря на зеленый сигнал светофора, была невелика. В городе и так разрешенная скорость в лучшем случае пятьдесят, а то и тридцать километров в час, а в этом месте Линденштрассе круто поворачивала и пикировала к светофору – тем более приходилось сбрасывать скорость. Поэтому обе машины боднулись не так сильно. Уго открыл дверь и неторопливо выбрался наружу. Прошел вперед, прищелкнул языком – крышка капота немного загнулась вверх, бампер треснул, между передних колес натекла лужа. Он перевел взгляд на вторую машину. Темно-синий старичок «Гольф» выглядел куда как лучше. Даже отсутствие на мостовой обломков бампера говорило о том, что еще двадцать лет назад автопром создавал машины на века. Уго покосился на свою красную «Киа» – она выглядела откровенно жалко. За год он так и не привык к ней. У корейцев была какая-то совершенно альтернативная эргономика или весьма специфическая анатомия. Как ни настраивал он это сокровище под себя, даже разорился на какой-то суперчехол на водительское кресло, реклама которого обещала сделать управление авто идеальным, но все оказалось бестолку. Спину после часа езды начинало ломить, левой ноге было ужасно неудобно – наверное, проектировщики не задумывались о росте потенциальных покупателей. Да еще педали имели гадкое свойство предъявлять претензии к обуви – не каждую пару встречали благосклонно и допускали к таинству выжимания сцепления или любезно разрешали затормозить с первого раза, ни за что не зацепившись. И еще эти чертовы педали были отвратительно тугими. Если приходилось работать сцеплением и тормозом в пробке достаточно активно, то буквально через пару минут мышцы начинали протестующе ныть и потом давали о себе знать еще день или два. ... Он знал, что начавшийся отвратительно день ничем хорошим закончиться не может! Знал и все равно поддался порыву, не продумал маршрут, не просчитал последствия – и вот результат. Итог его безответственной импульсивности… Аксель слепо искал пальцами замочек ремня безопасности, но под руку все время попадалась то бутылка с водой, то небрежно засунутая между сидений карта. Владелец другой машины уже осматривал полученные повреждения, трогал вздыбленный капот, заглядывал вниз, а он все никак не мог выбраться из своего видавшего виды «Гольфа». – С вами все в порядке? Помощь не нужна? – высокий седой мужчина наклонился к полуоткрытому окну и почти напугал неожиданным вопросом. Аксель помотал головой, отщелкнул, наконец, нашедшийся замок и заставил себя выйти из машины. Солнце сразу вынырнуло из-за небольшой тучки и заставило зажмуриться от яркого света. Он прикрыл глаза, перед которыми сразу поплыли разноцветные пятна, и попытался взять себя в руки. Нужно было соображать быстро и решать, как себя вести и что делать. Добровольный помощник о чем-то негромко беседовал с водителем красной «Киа», голоса звучали неагрессивно, и это радовало. Аксель попытался прокрутить в памяти события до аварии, но как назло всплывал только сам момент. Как в замедленной съемке… Он же видел эту машину! Видел, как она надвигается, неторопливо поглощая сантиметр за сантиметром мостовой. Почему не затормозил, почему смотрел и ждал, что красная машина остановится сама? Загадка… И на самом деле, почему тот, второй, не нажал на тормоз? Солнце стало нестерпимо жарким. Захотелось спрятаться в тень или хотя бы сделать глоток воды, но ноги почему-то налились свинцом, и Аксель прислонился бедром к капоту, мельком оценив повреждения. На вид все казалось не слишком страшным. Фара, кажется, разбилась. Бампер вроде цел – или нет? – Вы не звонили в полицию? Аксель повернул голову на голос – говорил тот парень, который осматривал повреждения «Киа». Черная рубашка и серые шорты – точно он. Аксель посмотрел на лицо, надо же было запомнить пострадавшего. Постарался по привычке выделить главные черты: цвет глаз – серые, нос – прямой, волосы – русые, скулы высокие и ямочка на подбородке. С его отвратительной памятью на лица приходилось прикладывать массу усилий, чтобы не попадать впросак. Потом спохватился, что человек все еще ждет ответа, и выдавил из себя: – Нет. – Тогда с вашего позволения я позвоню, – Уго разблокировал смартфон и набрал сто двенадцать. Разговор вышел короткий. Соответствующие службы работали быстро и времени терять не любили. Он нажал на сброс вызова и вежливо поблагодарил мужчину, который предложил помощь, тот сказал что-то приличествующее случаю и ушел к своей машине. А Уго обратил внимание на парня, присевшего на капот синего «Гольфа». Вид у него был потерянный и слишком бледный. Скорее всего, при других обстоятельствах Уго бы и не подумал смотреть на кого-то вроде этого горе-водителя. Слишком он был… тут пришлось задуматься, чтобы подобрать слово, потому что вроде бы подходящие к внешности «сладенький» и «смазливый» при более пристальном взгляде оказывались совсем неуместными. Осознающие собственную привлекательность люди так себя не ведут. Не теряются в простой, хоть и стрессовой – да – ситуации. Не смотрят так отстраненно и как будто в себя и, черт побери, не вытягивают рукава джемпера, чтобы спрятать в них кисти рук. Уго отчетливо понимал, что происходящее не слишком типично, не сильно похоже на нормальную реакцию человека в подобных обстоятельствах. Ничего смертельного ведь не случилось. Небольшой ремонт, который покроет страховка, штраф вряд ли окажется слишком большим. Так что если и есть у кого проблемы, так это у страховой компании. Уго в упор не видел безнадежности ситуации. Не было ее. А этот стоит, словно у одра безнадежно больной любимой бабушки, а не возле слегка покоцанной машины. ... Он снова вытягивал рукава свитера, пытаясь спрятать ладони. Привычка. Из детства. Сколько лет прошло, а любое волнение выталкивало на поверхность давние детские хитрости. Мать лупила по рукам за провинности. И за мнимые и за реальные, не разбираясь. Тогда он не понимал, что сам провоцировал наказание: раз боится, значит виноват. Аксель выпрямил руки и закатал рукава, спокойно, как он надеялся, посмотрев на подъехавшую полицейскую машину. Следом подкатили пожарные – как положено, с включенной сиреной, – и встали на обочине. Спокойно, без суеты делали свое дело, перебрасываясь отдельными фразами. Полицейский забрал документы, и Аксель обреченно стал ждать, что будет дальше. Количество набранных за время испытательного срока пунктов и еще один случай в недалеком прошлом, когда он не поделил дорогу с пастором, намекали, что ему лучше ходить пешком. Или пользоваться городским транспортом. Аксель переступил с ноги на ногу. Он бы с радостью катался на автобусах и трамваях, а дойчебан вообще любил за скорость и удобство, но приходилось, скрепя сердце, снова и снова садиться за руль. Работа требовала… Солнце внезапно вспомнило, что уже давно лето, что время близится к полудню, и нещадно шпарило наперекор всем прогнозам. Уго отвечал на вопросы, помогал полицейским отогнать несчастную «Киа» к обочине и одним глазом посматривал на неподвижно стоящего второго участника происшествия. С одной стороны, ему не было никакого дела до его моральных терзаний или, быть может, сорванного из-за задержки контракта, а с другой, он вызывал любопытство. Молодой человек покачнулся, неловко оперся руками о край капота и рассеянно посмотрел на подошедшего к нему полицейского. Полицейский был хорош! Молоденький совсем еще, гордый важностью своей миссии и строго придерживающийся буквы закона, он вызывал умиление. Уго отвлекся всего-то на ничего, но за это время водитель другой машины побледнел еще больше и стал выглядеть еще более потерянным. Что такого ему мог сказать мальчик-полицейский с трогательными розовыми ушками, просвечивающими на солнце? Чем так напугал? – Машину надо переставить. Она мешает проезду перекрестка, – терпеливо повторил полицейский. Аксель тоскливо смотрел на обочину: просто сесть в машину, просто повернуть ключ в замке зажигания, просто подъехать к обочине… Просто! Он плюхнулся на сидение. Слишком сильно захлопнул за собой дверь и невольно привлек к себе внимание. В горле пересохло совсем. Язык во рту занимал слишком много места. Глоток бы воды. Полицейский терпеливо ждал. Наверное, ему нечасто попадались такие бестолочи, как он. Пальцы противно дрожали на руле, мозг напрочь отказывался думать, в какую сторону нужно крутить баранку. Хорошо хоть движение было перекрыто, и Акселю с горем пополам удалось встать в метре от красной «Киа». Заглушил мотор он с заметным облегчением. Попытался отстегнуть ремень безопасности, и пальцы нащупали бутылку с остатками минеральной воды, про которую забыл напрочь. Подъехал эвакуатор, и Уго лениво наблюдал за погрузкой машины. Механик без суеты и спешки фиксировал машину, поднимал на площадку… Не то чтобы Уго сильно интересовался самим процессом погрузки, но Аксель Нойман – так обращался ко второму участнику ДТП полицейский – сидел в машине и пил воду. Запрокинув голову. Жадно. Живое воображение тут же рисовало струйки воды, стекающие по подбородку, влажный след на шее, обрывающийся внезапно в вырезе джемпера. Поэтому следить за манипуляциями механика было со всех точек зрения предпочтительней, но нет-нет, и он все же кидал короткий взгляд в сторону синего «Гольфа». И разговор с полицейским Уго тоже засек. К этому времени долговязый Аксель вылез– таки из машины и, наклонив голову, внимал словам служителя правопорядка. Почему-то милашка-полицейский уже не казался очаровательным, скорее молокососом, возомнившим себя крутым парнем. Он что-то втирал и втирал Акселю, а тот выглядел все более потерянным. Что такое мог нести этот недоделанный полицейский, что бедолага в изнеможении прислонился к боку машины и закрыл глаза, держа в подрагивающей руке возвращенные документы? Уго понял, что пора спасать ситуацию, и не успел буквально чуть-чуть: механик закончил с погрузкой одной машины и переключился на другую. ... Аксель слушал и не слышал то, что говорил ему полицейский. Нет, первую часть монолога он услышал, что машину можно отогнать на ту и на другую станцию, что они достаточно недорогие. Воспринял это с благодарностью, но несколько отстраненно – денег и на жизнь было в обрез, а на фоне финансовой задницы, в которой оказался, целесообразность ремонта старичка-«Гольфа» вызывала значительные сомнения. Что делать дальше, он не представлял и вполуха слушал разглагольствования о необходимости повышенного внимания на дорогах и прочих очень правильных вещах. – А еще вам очень сильно повезло, герр Нойман, – полицейский улыбнулся, – вас ждет один пункт в системе во Фленсбурге,штраф около ста евро плюс расходы на производство. А вот если бы дело было серьезней, скажем, пострадали бы люди, все было бы куда сложней. Это было бы уголовное дело, и тогда оно бы тянулось дольше, а так ждите официальное письмо из нашего полицейского управления… Дальше Аксель уже не слушал. Ноги отказывались держать, и он, в изнеможении от внезапно нахлынувшего облегчения, оперся боком на машину. Сто, ну сто пятьдесят евро сумма не запредельная и как наказание вполне приемлемая. Он-то уже успел нафантазировать, как его везут с мигалками и сиренами в полицейский участок. Но что делать с ремонтом, он по-прежнему не представлял.