мне было грустно, хён

Когда Ким Тэхёну становится скучно, об этом должны знать все. По нему сразу становится видно, если Тэхёна что-то не устраивает: взгляд с дружелюбного и приветливого превращается в колючий и недоверчивый, губы не растягиваются в улыбке, а чаще поджимаются и закусываются. В такие моменты Тэхён, иногда показушно, вздыхает и обводит одногруппников взглядом, стараясь показать, что он не в духе и ему нужно внимание. Все уже настолько привыкли к его такому поведению, что никто на это уже не реагирует. Кроме Хосока. Как только он видит, что Тэхён снова грустит, Хосок улыбается ему, и они находят, чем можно заняться. Это переросло уже в своеобразную привычку, особенно по весенней хандре, когда Тэхен напридумывает себе целую кучу всяких проблем и может ходить загруженным целый день. В такие дни, Тэхён, окончательно заколебашись мусолить тленные мысли в своей голове, подходит к хёну, кладет тому голову на плечо, или утыкается лбом в спину, и жалобно произносит «Хё-ё-ён». И у Хосока аж внутри становится теплее, ведь его тонсен нуждается в нем. И в очередной вечер, после изнуряющей многочасовой тренировки, Тэхёна настиг тлен в их с Хосоком и Чимином комнате. Он лежал в комнате один, потому что Хосока задержал учитель, а Чимин в такие моменты, как «всемирная тленка ТэТэ», как он сам ее назвал, предпочитает пропадать либо в комнате с Чонгуком, либо с Юнги и Джином смотрит какой-нибудь фильм. Когда вся манхва была перечитана, а настроение не менялось, Тэхён был готов лезть на стену и выть. Именно сейчас хёна не хватало, как никогда! Он бы рассказал что-нибудь, как он умеет, со всей, присущей только ему, такой ярко выраженной эмоциональностью, и стало бы легче. Он бы обнял его, погладив по голове, и сказал бы, чтобы тот не смел грустить, и Тэхён бы не грустил. Как же в такие моменты не хватает хёна! Устав крутиться на своей кровати и постоянно биться коленями о стену, он перебрался на хосоковскую кровать. Она всегда нравилась ему больше, но жребий решил, что она достанется Хосоку. Хотя Тэхён рад, что она досталась Хосоку, потому что достанься она Чимину, она бы не была чиминовой, она была бы общей, а так он хотя бы может перед сном пинать потолок своей кровати, и слышать сонное и раздраженное чиминово: «Айщ, Тэхён!» Иногда тот даже со своего второго яруса пытался дотянуться до Тэхёна, чтобы долбануть его хорошенько или хотя бы схватить за пинающую ногу, что всегда слишком веселило Тэ. Кровать «Принца Хосока», как он сам её называет, была просторной и удобной, и Тэхён только сейчас понял, что хотел бы спать здесь всегда. Зная отношение хёна к чистоте и порядку, а ещё к тому, что «это мои вещи, тогда какого хрена ты их трогаешь?», Тэхён старался не ложиться на хосоковскую кровать, когда тот видит это. Точнее, это было своеобразным тэхёновым секретом, и от одной мысли, что кто-то узнает, что он лежит на кровати хёна, по спине пробегали мурашки. Поэтому, каждый раз, когда он воровским образом укладывался на кровать Хосока, он тщательно вслушивался в голоса и шаги за дверью. Но сейчас он точно знал, что никто его ещё долго не потревожит, поэтому он лежал на кровати, раскинув руки и ноги в разные стороны и уткнувшись лицом в подушку. Подушка пахла чем-то родным и знакомым, от чего внутри все переворачивалось и странно трепетало. Он втянул запах ещё раз, и удивлённо отпрянул от подушки, на которую только что уложил свое любопытное личико. Запах был настолько родным и приятным, что Тэхён даже забыл, что он тленил, что ему грустно, да и вообще, что он лежит на кровати Хосока, который может вернуться в любое время. У Тэхёна всегда было странное отношение к запахам. Если от кого-то из одногруппников приятно пахло, он без стеснения мог уткнуться тому в шею и нюхать. Только что постиранная одежда вызывала у него какой-то странный, сравнимый только с щенячьим или детским, восторг. Но, тем не менее, он не считал себя фетишистом. И то, что сейчас он, не переставая, нюхает чужую подушку, реально, наслаждаясь запахом, было не показателем. Он не фетишист. Его просто вставляют запахи. Но такой реакции, как сейчас, у него не было никогда. В поисках ответа, почему же этот запах ему так знаком, он стянул с кровати плед, и, да, одеяло тоже пахло так же приятно. Серьёзно. Такой реакции у него не было никогда. Тэхён покраснел, удивлённо сжав неожиданно напрягшийся член через ткань домашних штанов. Он снова свалился лицом на кровать и провыл что-то нечленораздельное в подушку. И что теперь с этим делать? Стоящий, в боеготовности, член уже начинает доставлять дискомфорт, он в комнате один, лежит на кровати Хосок-хёна… Хосок. Тэхён снова удивлённо отпрянул от подушки, уставившись на неё, как будто на ней был написан пошаговый план по захвату мира. Или транслировали программу про животных. Осознав, почему запах ему был так знаком внизу живота приятно запульсировало. Так пах хён, как он раньше не догадался? Осознав, что у него до сих пор стоит, получается, на хёна, Тэхён зажмурился и пару раз со всей силы ударился головой об подушку. Но еще раз вдохнув запах, он понял, что пропал. Почему он раньше не замечал, что хён так умопомрачительно пахнет? Зажмурившись со всей силы и закусив губу, Тэхён просунул руку под резинку трусов, испытывая нечеловеческое облегчение. Горячая ладонь сжимала не менее разгоряченную плоть, и мысленно Тэхён просил самого себя успокоиться, говорил сам себе, что это не нормально, так реагировать. Местами его мысленные обращение к самому себе перерастали в еле слышный отчаянный шепот, вперемешку со всхлипами, по мере того, как рука начала движение. Он, как мог, старался отогнать от себя различные картинки, но перед глазами так и вставал образ хёна, который обнимает его, говорит что-то с неизменной улыбкой на лице, как они, чтобы сэкономить время, вдвоём в душе… о боже. — П…пожалуйста, — очередной отчаянный всхлип. Казалось, он забыл все остальные слова, кроме этого одного. И было не совсем ясно, чего он хочет: хочет, чтобы это прекратилось или же, наоборот, не прекращалось никогда. Устав сопеть в подушку, да и дрочить так было не удобно, Тэхён перевернулся на спину, и стянул с себя футболку, потому что та стала неприятно липнуть к телу. Штаны снимать не стал, так было бы сложнее объяснить, что он в таком виде делает на кровати Хосока. «Хён…» — Тэхён не совсем понял, он только подумал это, или простонал вслух, но тут же забыл об этом, когда пальцы прошлись по головке и резко опустились вниз по стволу. Губа была давно раскушена в кровь, и он не знает, как будет объяснять стилистам наличие большой ранки на губе. Он знал только одно — сейчас ему нереально хорошо. «Чимин может вернуться в любую минуту», — пронеслось в голове. — «Хосок может вернуться в любую… минуту. Если уже не вернулся». Осознание, что он может быть застукан, возбуждало ещё больше, а рука двигалась резче. Ему хотелось, чтобы его застукали. Он хотел, чтобы его застукал Хоуп. От одной этой мысли Тэхёна нереально крыло, а закушенная губа еле как спасала от громких стонов. «Когда я успел стать таким извращенцем? ..» — пронеслась у парня в голове одна единственная адекватная мысль. Где-то между «Господи, почему моя рука не может двигаться быстрее?» и «Я сейчас кончу». Он хотел, действительно хотел, чтобы хён застукал его, чтобы сейчас открылась дверь, зашёл Хосок и… он хотел увидеть его реакцию. Разозлится? Скорее всего. Наорет? Было бы интересно на это посмотреть. Присоединится? .. Тэхёна выгнуло дугой, а зубы проделали ещё одну ранку в многострадальной губе от одной только картинки в его голове. Картинки, как открывается дверь, заходит Хосок и: — Тэхён, какого хрена? Я понимаю, растущий организм, все дела, но не на моей же кровати, твою ж мать! Голос звучал слишком реально. Тэхён резко открыл глаза, перевёл взгляд на дверь и… кончил, не сумев сдержать тихий стон. В дверях действительно стоял Хосок. Полуголый Хосок, который только-только вышел из душа. Видимо, как только он пришёл, не заходил в комнату и сразу направился туда. Пока это все доходило до Тэ, пытавшегося отдышаться, они не переставали смотреть друг другу в глаза. — Ну и как ты объяснишь это? — Хосок прошел в комнату и прикрыл за собой дверь, сложив руки на груди. — М…мне было грустно, хён, — хриплым и слабым голосом отозвался Тэхен, доставая руку из штанов. Хоуп проследил за этим движением, поджав губы. — И это все? От его холодного тона Тэхёна немного потряхивало. Или это от пережитого оргазма? Он не понимал. Но оторвать зашуганного, но довольного, как никогда, взгляда от глаз хёна не смог. — Мне было…очень грустно, хён, — выдохнул Тэ, облизав губы и откинувшись на кровать, закрыв глаза. — Ты... — голос прозвучал совсем близко, — Меня подождать не мог? Тэхён дышал глубоко и ровно, не открывая глаза. Казалось, что он абсолютно спокоен, но его выдавали пальцы, которые судорожно вцепились в одеяло, и мурашки, которые иногда проходились по телу.  — Грустно ему было. Тэхен не заметил как, но Хосок уже нависал над ним, прижимая его руки к кровати. — Тоже мне. Глаза в глаза и судорожный выдох Тэхёна перед тем, как их губы встретились.