Клуб по интересам.

В честь праздника, Большой зал был украшен множеством парящих тыкв и свечей. Цвета всех факультетов заменили на черно-рыжее убранство. Четыре длинных стола исчезли, и их место заняли маленькие круглые столики, по периметру комнаты. Потолок отражал огромный диск, седой луны, и переливы миллионов звезд. Запах корицы и перезвон призрачного смеха, создавали ощущение Хэллоуина в Школе Чародействе и Волшебства Хогвартс. По залу кружились ведьмы с драконами, принцессы со своими рыцарями, магические существа и сказочные персонажи. Ученики ждали этого бала с нетерпением, и сейчас наслаждались чудесным поистине волшебным праздником. Прошло уже больше половины вечера когда преподаватели начали потихоньку исчезать из зала. Их места заменяли почти материальные иллюзии, которые строго смотрели на веселящихся учеников. Самая молодая профессор все также внимательно смотрела на студентов. Ее зеленое платье растекалось по полу, мерцающей лужицей. В свете зачарованных свечей, темные локоны, поднятые в замысловатую прическу, переливались от черного до почти фиолетового цвета, создавая ощущение, что это ее собственная магия играет с волосами. На пороге Большого зала профессор Защиты от темных искусств оглянулся и кивнул застывшей на стуле девушки. В тот же миг, ворох зеленой ткани взметнулся, вокруг ног своей хозяйки, и опал присмирев. Над веселящейся толпой пролетело три фиолетовые вспышки. За несколько минут из зала исчезло пятнадцать человек, и собрались в глубине замка около той самой девушки. — И так все в сборе? — Реддл отошла от стены к которой прислонялась. — Да, — Малфой вышел из-за спин других учеников, — можем спускаться. Брюнетка повернулась к той стене, у которой ждала всех. Взмах палочки и с ее ладони упали первые капли пурпурно-красной крови. Мазнув по стене кровью, профессор отошла в сторону, наблюдая за тем как разводы превращаются в руну ключа. Багровые полосы впитались в камень, а кладка стены начала таять, открывая доступ к лестничной площадке. Удовлетворенно хмыкнув Меланиа зажгла пару световых шариков и направила их в сторону лестницы. Вслед за Зельеваром в подземелья Тайной комнаты поспешили все остальные собравшиеся. Пыльные коридоры встретили их тишиной и пустотой. Лестница спускалась к противоположной стороне зала с головой. Студенты которые были здесь впервые с интересом осматривали мрачное помещение с множеством статуй змей. — А труп где? — Гарри в ступоре осматривал пустое помещение. — Так его Снейп уже давно на ингредиенты разобрал, — Малфой скинул черный фрак и закатал рукава белоснежной рубашки. — А ты думал он тут и дальше будет валяться? — Реддл зафиксировала юбку длинного платья за корсажем платья, — это же столько всего полезного и куча бесценных ингредиентов. Не комильфо, если бы они так просто пропали. — И так пентаграмму и руны мы начертили заранее, — Драко подошел к одной из еле мерцающих линий на полу. — Бут, Голдстейн вы занимаете оставшиеся два луча, — брюнетка кивнула ребятам, те в ответ также как и Малфой до этого сняли верхнюю одежду и оголили руки. — Все остальные взяли свечи своего цвета и заняли треугольники им соответствующие, — блондин дождался когда все выполнят указания, — дальше стоять и не шевелиться, покинуть пентаграмму вы все равно уже не сможете. В тот же миг как последний участник ритуала занял свое место, линии и руны на полу вспыхнули и замерцали цветами отраслей, а от лучей к пентаграмме потянулись два фиолетовых, голубой и желтый лучи. По подземному залу прокатилась волна дрожащей от нетерпения магии. «На небе едином, прочерчено богам, семь неземных полос, да будут они освещать ночь перед настоящим деянием. Пред теми кто богу единому себя готов воздать за веру свою. И будет на небе сим их имена начертаны» — тонкий ели уловимый голос коснулся и укутал всех стоявших в пентаграмме. «Имя четырех свершит великий суд и перед первой мглой расступится весь свет, и имена начертанные на небе едином окрасятся в свой перворожденный цвет. И будит тот навеки отдан от неземного к царствию его во век пока не скроется опять он в мгле священного писания» — более тяжелые словно давящие к полу слова обрушились на студентов. «Воля твоя жизнь наша, да буди и впредь оно судьбою нашей. Открой им путь, такой же светлый и небесный, как ты это делала не раз для нас, своих земных детей. Освети их день красками своими, веди их по тропе что светит ярче всех на небесном своде. Прими их в чертогах своих, как нас ты там не раз принимала. Да, быть им отныне и вовеки, пока не погаснет этот мир, верой и судьбой твоей» — вековая пыль взметнулась от пронзительного ветра, и закружилась по комнате ровными линиями, складываясь в еще большую пентаграмму. «И будут идти они по дороге небесной, каждый цвета своего. Пока верят они, в тебя, о высшая мать наша, да убережешь ты их, да защитишь от неверных и не присягнувших тебе. Да не сгинуть им в не бытье, пока каждый из них на сердце своем, хранит зарок твой. И будет вечным щит твой, на сих присягнувших на верность тебе» — воздух задрожал и замер ледяной пеленой светящейся пыли. «Прошу я перед ликом твоим, за того кто достоин. С этого часа и до последнего вздоха, он будит сыном аль дочерью тебе. Так же как я стою перед тобой, встанет он рядом со мной. Даруй защиту и благословение свое. Бог наш единый — магия наша. Преклонимся мы перед тобой. Помилуй и услышь» — четыре голоса замолкли. На секунду замерло все включая воздух, и взорвалось миллионами звуков, шуршаний и стонов. Просторная комната сузилась до размеров рунного круга, воздух стал тяжелым и пропитался магией. Ни кто из магов ни смел даже вздохнуть. Тугая спираль закручивалась все сильнее, сжимая магию и воздух в одно единое целое. Она все больше поглощала звук и свет, пока в комнате не повисла звенящая тишина, а свет не поглотила кромешная тьма без единого отблеска. Секунда, две, три, и звук начинает возвращаться миллионным гулом. Вместе со спущенным магическим потокам, пронесшимся по подземельям, свет возвращался урывками. Восемь светящихся вязей на руках у магов за пределами пентаграммы, и десять дрожавших цветных огоньков на кончиках свечей. Тонкие ниточки света, потянулись, от всех доступных источников, для того, чтобы собраться под потолком, причудливой радужной пленкой, и взорвавшись осыпать всех находящихся в комнате миллионами теплых золотых звездочек. Они заполнили и осветили всю комнату. Затухая они оставляли после себя мягкое удобное ощущение защищенности. — Поздравляю, — все четверо магов сказали это одновременно, и начали аплодировать. — Можете покинуть пентаграмму, — Драко, провел по руке стирая светящуюся вязь, и поправляя манжету рубашки. — Огонек на кончике вашей свечи обозначает какой цвет имеет ваша магия, — Меланиа опустила и расправила платье, — быстро задуваете свечи и забираете их с собой. — В момент когда вы встанете на распутье, зажгите эту свечу и вам сама магия укажет путь, — Терри так же как и другие поправлял одежду. — А теперь быстрее, — профессор Зельеварения посмотрела на часы, — мы опаздываем, у нас восемь минут. В полнейшей тишине все поднялись из Тайной комнаты. Те кто проводил ритуал понимающе переглядывались, и не пытались нарушить столь нужную сейчас тишину. Они знали, что сейчас каждый из десяти впервые ощущал свою магию по новому. Как только группа магов покинули коридор ведущий к Тайной комнате они разошлись каждый в свою сторону. Кто-то вернулся на бал, кто-то ушел в комнату осмысливать все что произошло. Гарри Поттер входил в Большой зал с новыми ощущениями и восприятием пространства. Он видел и ощущал свою магию, он мог рассмотреть какую магию использовали на декорациях и тыквах. Но и дальше восхищаться новыми возможностями ему не дал толчок в плече и голос лучшего друга. — Где вы были? — рыжий налетел на растерянного и погруженного в свои мысли парня. — Что? — Гарри сфокусировал свой взгляд на лице друга, — Прости Рон, повтори еще раз. — Где вы были? — Уизли вцепился в плечо друга и сжал. — Кто? — Поттер потеряно смотрел на рыжего и морщился от боли в плече. — Ты и Гермиона, — младший из Уизли шипел Поттеру в лицо. — Не знаю, — Гарри попытался отцепить руку друга от своего плеча, — я поднимался в комнату за зельем, а где была она понятия не имею. — Не ври мне, — Рон схватил его и за второе плечо. — Рон, но эта правда, — брюнет попытался отшатнуться, не привлекая лишнего внимания. — Ты с ней трахаешься? — Уизли взревел на весь зал. После его слов в зале повисла тишина, даже зачарованные инструменты перестали играть. Все учащиеся с интересом посматривали на ссорящуюся парочку. Со смешками все начали шушукаться о том, что произошло. Личность предполагаемой девушки ни у кого не вызывала вопросов. — Что молчишь? Сказать нечего? — рыжий ни на кого не обращал внимания, продолжал орать во все горло. — Рон, отпусти, и так все уже смотрят, — Гарри залился краской румянца. — Вот это поворот, — от преподавательского стола послышался комментарий. — Вот это он непостоянный, — раздался другой голос. — А еще герой, — и девушки взорвались оглушительным смехом. — Ох, боженьки, вот узнает твой папенька, — Дафна задыхалась от смеха, — он же от героя мокрого места не оставит. — Если он узнает он от меня его не оставит, — сквозь слезы и смех выдавила Меланиа. — Ласка ты хоть определись с кем же он все-таки по твоему мнению коротает ночи, — слизеринцы тоже не выдержали, а следом за ними и весь зал взорвался смехом. — Да, вы, да я вас, — Рон побагровел и выпустил плечи друга. — Что? — Малфой повел плечом, — просверлишь взглядом, или слизнями закидаешь? Гриффиндорец выхватил палочку и направил на блондина. Как только он попытался начать заклинание, над Драко вспыхнули синие щиты защиты, а в него попало две темно-фиолетовые вспышки. — Не стоит себя переоценивать слизняк, — ледяной голос раздался над скрученным парнем, — минус пятьдесят балов за нападение на студента моего факультета. И скажите все спасибо Уизли, бал окончен. Всем немедленно разойтись по гостиным. Темно-зеленое платье развивалось на пронзительном ветру. Но это не мешало темноволосой девушке наблюдать за тем, как за горизонтом скрывается почтовая сова с ее воспоминаниями. Сильный порыв ветра рванул шлейф за ее спиной и он взметнувшись, на миг превратился в крылья. Оторвав взгляд от темного неба, брюнетка растворилась в ночной мгле.