То, что стало

Наруто корил себя за то, что посреди рабочего дня он находит время сходить в гости к Сакуре и Сараде, но не мог найти времени на собственных детей с женой. Но, признаться, готовила Сакура рамен отменный. И бесплатно. — И я такой говорю ему: И в конце стал Хокаге я! – Сообщил Наруто с набитым ртом, но, не заметив реакции собеседницы, посмотрел на неё. Сакура подпёрла подбородок рукой, задумчиво водя пальцем по столу, рисуя круги, и взгляд устремив куда-то в другое место. — Эй, Сакура. — Да-да, я слушаю. – Она много раз заморгала, посмотрев на Узумаки. — Молодец, Наруто, уделал его. Седьмой вздохнул, доедая лапшу, которая ещё была у него во рту, после чего взял обе руки Учихи в свои. Та удивлённо глянула на Наруто, даже слегка покраснев. — Что с тобой, Сакура? Ты как будто Мадару увидела. — Да нет… Я просто… - Она посмотрела куда-то вбок, даже не зная, что сказать. Из-за угла на них, хмурясь, наблюдала Сарада. Сакура посмотрела на дочь, зная, чего она ожидает, но не в силах это исполнить. У Наруто теперь есть всё: семья, дети. Ей не стоит снова влезать в его жизнь со своими прихотями. Да и, тем более, что она любит Саске. Что бы там Сарада себе не надумал, а Саске её отец, которого любит Сакура, всем сердцем и душой. Хотя тот поцелуй с Наруто… Нет, Саске. Думай о Саске, Сакура-уже-Учиха. Ты добилась своего, Наруто добился счастья. Молчи. — Наруто… - Сакура закусила губу, после чего подняла взгляд на Хокаге. — Не мог бы ты назвать меня так, как называл когда-то в детстве? — Сакура… - Наруто вскидывает бровь, но потом, опустив взгляд, продолжает: — …-чан. Сакура-чан. Женщина вздыхает, прикрывая глаза. Столь приятное обращение из далёкого детства вызывало ностальгию и что-то, отчего хотелось лечь на пол и отчаянно зарыдать. — Ты это хотела услышать, Сакура-чан? С чего это вдруг? — Просто хотела услышать. Не переживай. Всё хорошо. Молчи, Сакура-Харуно-уже-Учиха. Не рушь чужие жизни своим эгоизмом. Молчи. Она улыбалась, будто кривит губы в усмешке. Наруто знает эту её улыбку и ему хочется поговорить об этом, но, взглянув на часы, с ужасом понял, что его обеденное время, которое ему отвёл Шикамару, уже закончилось. — Чёрт… Я должен идти. Прости, Сакура-чан. — Да-да, иди, и… - Она вновь закусывает губу. — Не называй меня больше так, ладно? Я один раз хотела услышать. Наруто хмурится, но согласно кивает. Уходит. Сакура кладёт голову на стол, устало вздыхая. Сарада из-за угла качает головой, но предпочитать оставить мать наедине со своими мыслями. Молчать. Надо молчать. После рабочего дня Наруто сразу же идёт к дому Учиха, сжимая в руках письмо. Дверь была открыта нараспашку, а свет был включён повсюду. Узумаки не понял, зачем это делать, но решил об этом разговора не заводить. — Эй, Сакура? – Зовёт он. Сакура выбегает из кухни, снимая на ходу фартук. Её волосы сильно растрепались, и, если Наруто в его возрасте не стало подводить зрение, глаза у неё были покрасневшие. — Что с тобой? У тебя глаза красные, - обеспокоенно спросил он. Женщина отмахивается. — Лук резала, все слёзы выплакала. Наруто кривит губы, но ничего не говорит. Он вытягивает письмо удивлённой Сакуре, но та его не берёт. — Что это? — Письмо. От Саске. – Наруто потряс рукой, но Сакура всё ещё не желала забирать письмо. — Он возвращается. Женщина удивлённо открывает рот. Она хватается руками за полы рубашки, отпускает, снова берёт и сжимает. Зубы в который раз за день прикусывают губу и Наруто кажется, что скоро потечёт кровь. — Что такое, Сакура? Ты не рада? — А, что? Нет, что ты, конечно рада! – Она нервно смеётся, после чего вновь улыбается той самой улыбкой. Узумаки вздыхает. Он подходит к женщине вплотную, хватая её за плечи и встряхнув, прямо как тогда. Смотря ей в глаза, Наруто повторил те же слова, что и тогда. Всё был почти как тогда. — Я ненавижу людей, которые врут сами себе. — Он хмурится грозно, но потом смягчается. — Но ты – исключение. Тебя я не могу возненавидеть даже если захочу. Что с тобой, Сакура? Почему ты не радуешься? Саске возвращается! Ты его любишь! Молчи, Сакура-Харуно-встретившая-счастье-уже-Учиха. Молчи, проклятая эгоистка, молчи. — Что с тобой, Наруто? Я рада, просто ошеломлена. — Не ври! Сакура вздрагивает от внезапного резкого тона. Она поднимает взгляд на Наруто, но тот не хмурится. Он смотрит обеспокоенно, тем же взгляд, что и смотрел на неё когда им было по шестнадцать. Женщина вся сжимается, опустив голову. Она зажимает себе рот рукой, пытаясь заткнуть вырывающиеся из груди рыдания. Узумаки убрал руки и отступил на шаг, удивлённо смотря на подругу. Молчи, твою мать, молчи! — Прости, Наруто… - Шепчет она. Молчи, пожалуйста, молчи. — Прости меня! – Она срывается, хватаясь за плечи Наруто. — Что я тебя отшивала, не смотрела на тебя, не принимала чувств, за грубости, злость, удары… Прости! Молчи. Ты не имеешь права рушить чужое счастье. — Я не имею права рушить твоё счастье. – Повторяет она вслух и поднимает голову, утирая слёзы, вымученно улыбаясь. — Прости. Я не должна была этого делать. Просто… забудь, ладно? Узумаки очень хочется крикнуть «Нет, не ладно!», но он молчит, смотря на то, как женщина отступает от него. Ему хочется обнять её и успокоить, но после того поцелуя всё это кажется безумно неправильным. Сарада выходит из-за угла, приближаясь к Седьмому и матери. Она смотрит на них обоих, постоянно переводя взгляд с одного на другого. — Так вы теперь вместе? – Наконец задаёт вопрос она. — Сарада! – Восклицает Сакура. – У Седьмого есть семья: жена и дети, а у меня – муж! — Но ты вчера… Сарада не договаривает. Она задумывается, после чего мотает головой и смотрит на них хмуро. Девочка берёт в одну руку ладонь матери, а в другую названного папы. Когда ладони Наруто и Сакуры соприкоснулись, они оба вздрогнули и подняли друг на друга глаза. Они оба чувствовали себе совсем ещё молодыми и неопытными. Когда хотелось любить и быть любимыми. Было ощущение, что это тот самый момент-мечта их подросткового возраста, а смотрели они друг на друга так, будто ожидали этого большое количество лет. В конце концов, так и есть. Наруто и Сакура начинаются улыбаться, после чего начинают смеяться. Искренне. Их пальцы переплетаются, а розовласая голова прижимается к груди Хокаге, подрагивая то ли от смеха, то ли от рыданий. От счастья, конечно же. Наруто прижимает её свободной рукой, той, что была заменена на протез. Потом он обнимает её обеими руками, целуя для начала в лоб, потом в нос и щёки. Последний поцелуй пришёлся в губы, после которого они оба улыбнулись, прикасаясь лбами. Сарада приподняла уголки губ вверх, наклоняя голову вбок. Она не сразу засекает момент, когда её мать и Седьмой становятся на колени рядом с ней, обнимая её. Шикамару разрешил погулять. Наруто этим воспользовался. Они с Сакурой медленно шли по дороге, иногда соприкасаясь руками, но не показывая ничего, что бы могло пустить лишний слух. — Так… Что будешь делать? – Наконец спрашивает Сакура. Наруто пожимает плечами. — Для детей меня будто нет. С Хинатой мы стали редко общаться. Да и не могу я её сделать счастливой. Я вообще для неё ничего толкового не делал, а ведь пытался. Думаю, ничего страшного из того, если она найдёт себе потом человека, который сделал бы её и наших детей счастливыми, не будет. — А такой на примете есть? Наруто останавливает Сакуру, улыбаясь, кивая вперёд. Харуно-уже-не-Учиха смотрит, как Киба и Хината прогуливаются, весело улыбаясь, а Боруто с Химавари сидели на плечах Инузуки. — Детей я люблю, но они не вызывали во мне столько отцовских чувств, сколько Сарада. Тем более, что Киба гораздо лучше с ними справляется. С детства. У меня они даже спать не хотели на руках! Наруто, похоже, был обижен и оскорблён, судя по его лицу, но Сакура рассмеялась. Узумаки, увидев её улыбку, смущённо улыбнулся, обняв за плечи. — А ты с Саске что будешь делать? — А что я буду делать? Саске важно только благополучие Сарады. — И всё? — Ну… Возможно его старая команда, - задумчиво протянула Сакура. Наруто удивлённо вскинул брови. — Мы? — Нет, конечно. Така. – Она улыбнулась. — Он их действительно любит, хоть и скрывает. А они его. Ему с ними место. Узумаки вздохнул, мысленно соглашаясь. Сарада пробежала рядом, хватая свою мать и названного отца за руки, и побежала дальше. Наконец они почувствовали себя полноценной семьёй. Все трое.