Темные крылья

I've been believing In something so distant, As if I was human... "Lost in Paradise" - Evanescence

- Спать – это так странно. Постоянные образы, картины… - задумчивый взгляд скользил по потолку, ни на чем конкретно не зацикливаясь, а просто позволяя смутным воспоминаниям всплывать в голове. – Но я… я забыла их… - Кого? – поинтересовался Грей, сидя напротив девушки и с интересом разглядывая ее лицо, на котором практически не отражались эмоции. Лишь бездонные глаза возбужденно блестели, в то время как ни один мускул не дрогнул, чтобы выдать ее истинные чувства. Фулбластер мог бы назвать ее снежной королевой, если бы не видел, с каким, порой безграничным, восхищением ангел смотрела на его друга, что развалился в кресле с ополовиненной бутылкой дорогого виски. - Образы. Я забыла их, - девушка с некоторым отчаянием посмотрела на Драгнила. - Это всего лишь сны, Лу, - он ободряюще улыбнулся и отставил бутылку в сторону, так и не сделав из нее не единого глотка. Желание пить пропадало, когда рядом появлялась белокурая воительница гарнизона. – Так случается: в большинстве случаев мы просто не можем вспомнить, что нам снилось. - Война, - тихо выдохнула ангел, вздрогнув. – Мне снилась война. - В связи с твоей «насыщенной» жизнью, тебе вполне могли сниться кошмары, - кивнул Нацу. - Все-таки, ты – бесчувственная сволочь, - фыркнул на него Грей, садясь рядом с девушкой, что тут же отодвинулась от него. – Она напугана, - Фулбластер хотел успокаивающе обнять ее за плечи. - Страх неведом воину Господа, - откликнулась ангел, продолжая смотреть мимо человека на падшего архангела. Грей неловко убрал руки и кинул на друга ревнивый взгляд. Нацу прыснул, но тут же закашлялся под нахмуренным и ничего не понимающим взглядом девушки. – Что смешного? - Абсолютно ничего, - кивнул Драгнил, поднимаясь на ноги. – Фулбластер, убери от нее свои руки, иначе оторву их вместе с головой. - Уже присвоил себе? – хмуро посмотрел на него друг. - Мы с ней переспали, - Нацу потянул девушку за руку, привлекая к себе. Ангел безропотно прижалась к нему, приникнув всем телом, цепляясь за его плечи всей собой, словно в ад провалиться сейчас, и Фулбластер понял, что этот ангел спустился на землю не ради него. - Переспали? – спросила девушка, чуть хмуря брови. - Любили друг друга, - исправился юноша, обнимая ее. - Похоть? – в ее голосе прозвучала обреченность. - В некотором смысле, - подумав, кивнул Нацу. - Еще не любовь, - Люси почувствовала, как в груди, там, где у людей бьется сердце, сворачивается колючий и горький клубок. Ее губы дрогнули, а в глазах скопилась влага. Девушка спрятала лицо на его груди, впервые ощущая горечь предательства, боль и разочарование. Впервые понимая, каково это: полюбить всем сердцем. Стоило ради этого падать? Да. Оно того стоило. Ради его рук, которые сейчас так надежно поддерживали ее, ради ровного биения его сердца, которое сейчас было глухо к разрывающим ее противоречиям, ради его тепла, которое согревало вмиг похолодевшие пальцы, ради его голоса, который с такой легкостью опроверг ее надежду. Просто ради того, чтобы почувствовать что-то новое, незнакомое, что-то, что может причинить острую боль или невероятное наслаждение. Ради того, чтобы дотронуться до его крыльев, собрать с них пепел и распустить его по ветру, следя, как крохотные пылинки исчезают вслед за дуновением легкого вихря. И она поняла, что теперь он ее не отпустит. Его образ, который она увидела благодаря человеческим чувствам, станет преследовать ее вечным наваждением, что она – еще вчера величественный Ангел Господень – напугана и порабощена тем, что люди называют желанием и чувствами. Пасть ради того, чтобы стать человеком. Теперь ангел верила в него – в падшего, что показал ей этот мир. Пусть и горькую его часть. Глядя на них, Грей с некоторым удовлетворением понял, что рай потерял еще одного ангела. А людской мир пополнился еще одним чистым и ярким существом, чей блеск вскоре иссякнет. - Что теперь, гении? – решил все же поинтересоваться он, прервав затянувшуюся тишину. Девушка в руках парня вздрогнула и позволила объятиям разомкнуться, чем тот явно остался недоволен. – Небеса и ад затеяли поиграть в апокалипсис, а мы так просто это оставим? - Нет, - Нацу покачал головой. – Нельзя. - Тогда жду предложений, - Фулбластер перевел взгляд на ангела. – А ты что думаешь… Люси, - немного непривычно было называть воина Господня человеческим именем. - Сторона Небес больше импонирует мне, - девушка вздернула подбородок. - Мы еще не знаем, как они собрались предотвращать эту войну, и будут ли вообще этим заниматься, - покачал головой Драгнил. - Братья не позволят свершиться несправедливости, - решительно возразила Люси. - Сомневаюсь я в их чистых помыслах, - падший нахмурился. – Обычно разборки между ангелами и демонами ничем хорошим не кончались, - Грей вопросительно посмотрел на двух ангелов. Нацу вздохнул, - Я участвовал в таких бойнях. Поверь: лучше тебе этого не видеть. - А что такого? - Последняя стычка потопила Атлантиду, - бросил Драгнил, продолжая хмуриться и размышлять над чем-то своим – архангельским. Люси кивнула ошарашенному человеку, подтверждая слова падшего: она слышала о том инциденте из уст других ангелов, и отчетливо понимала, чего опасается Анаэль. – Ангелы не посчитали те жертвы невосполнимой утратой. Для них – уничтожить цивилизацию – все равно, что для человека – раздавить муравья. Только некоторые люди испытывают при этом хоть какое-то сожаление, ангелы же… - … считают сей случай вполне равноценной жертвой за мир, - спокойно закончила за него девушка, - и не чувствуют за свершенное вины, - Люси взглянула на падшего, что горько ухмыльнулся и потер переносицу. Так странно было говорить об ангелах со стороны, и девушка внезапно осознала, что больше не относит себя к ним. Нет, она все еще является серафимом, но больше не желает возвращаться туда, откуда спустилась. - Сволочи крылатые, - прошипел сквозь зубы Фулбластер. - Не то слово, - кивнул Нацу, приобнимая ангела за талию. Девушка почувствовала, как скулы начало странно жечь, словно она опалила их солнцем. Его рука надежно и аккуратно лежала на ее ребрах, словно была предназначена для этого: для того, чтобы поддерживать и оберегать. - А что насчет вашего собрата? – Грей поежился, представив, как им снова завладевает архангел. – Мне не хочется, чтобы в моем теле жил кто-то еще: мне одному в нем тесно! - Не знаю, - Драгнил покачал головой. – Я понятия не имею, как вытащить из тебя этого паразита. - Так придумай! – в голосе Фулбластера прозвучали истеричные нотки, заставившие падшего недовольно поморщиться. - Есть один… древний ритуал – заклятие, способное избавить серафима от оболочки, - неуверенно пробормотала девушка. – Но я не владею теми силами, что способны были бы вытянуть брата моего из тела смертного. - Я ими владею, - на лице падшего не было и тени улыбки. Глаза смотрели прямо и серьезно. – Заодно проверим, прав ли был Люцифер, когда устраивал мне проверку на вшивость. - Но стоит ли риска сие безумство? – Люси нерешительно замялась. - Стоит, - одновременно ответили парни и переглянулись, заговорщески друг другу подмигнув. Но Грея тут же передернуло. Парень схватился за голову и закричал, да так, что стекла задрожали. Первозданный свет, льющийся из распахнутых в ужасе глаз, изо рта, пробивающий смертную оболочку. - На пол! – приказал Нацу, перекрикивая поднявшийся в комнате свист. Девушка безропотно нырнула вниз, почувствовав, как ее накрыло защитным куполом темных крыльев. Драгнил прижал ее к полу, укрывая от взорвавшегося на осколки зеркала. Сияние померкло так же резко, как и появилось. В воцарившейся тишине отчетливо было слышно дыхание. И эта самая невыносимая тишина давила на уши, заставляя ангелов медленно подняться на ноги. Руки юноши впивались в плечи девушки. - Что за… - Анаэль, Фалет, да как вы могли?! – Драгнила отбросило в сторону, и он, пролетев несколько метров, буквально врезался в стену, но тут же был пойман рукой Грея за шею и грубо поставлен на ноги. – Вы хоть представляете, какой хаос навели в рядах гарнизона?! – Нацу закашлялся, пытаясь отцепить пальцы Фулбластера от шеи. Полные ярости синие глаза вглядывались в него, стремясь прожечь дыру, выжечь остатки благодати, проклиная и жалея. Сихаил всегда отличался от остальных наличием сострадания. - Отпусти его, - девушка приставила клинок к его спине. - Лучше… послушай… - хрипло посоветовал Нацу. - Ты пойдешь против своей семьи, Фалет? – Сихаил напрягся, так и не отрывая взгляда от побледневшего лица падшего. – Предашь нас ради него? – Нацу приглушенно зарычал, впиваясь пальцами в запястье державшего его архангела. - Семья так не поступает, - девушка сильнее надавила лезвием, - так что ты выбираешь, брат? Смерть от моей руки и клинка праведного, или же жизнь, милосердно подаренная мной? - Да у вас все серьезно, ребята, - внезапно усмехнулся архангел, отпуская падшего. Драгнил сделал шаг назад, потирая шею и пытаясь восстановить дыхание. - Какая же ты… сволочь… - Нацу закашлялся и хрипло рассмеялся. – Не мог сразу сказать, что рад за нас и улететь по своим делам? - А как же гнев безумно рассвирепевшего старшего брата, который требует возмездия за утраченную, в данном случае добровольно, девичью честь? – хитро улыбнулся Сихаил, оглядывая свое тело на наличие кровоточащих ран. – Конечно же, я чертовски рад за вас двоих, идиотов этаких, - он подмигнул растерянной девушке. - Ну, хоть за отсутствие нравоучений спасибо, - Драгнил, наконец, выровнял дыхание и распрямил скованные плечи. - В сексе рождается истина, - наставительно поднял палец вверх архангел и широко улыбнулся, раскинув руки. – Обнимемся же, братья и сестры! - Даже не думай! – отпрыгнул от него Нацу, потянув за собой девушку. Сихаил кивнул, опустив руки и ничуть не растерявшись. - Ты… рад за нас? – девушка не верила его словам. – Но, это же грех, не так ли… - Отец, и почему ангелы и люди решили, что физическое проявление любви – греховно? – поднял глаза к небу брюнет. - Молчал бы, хрен-знает-сколько-тысячелетний девственник, - усмехнулся падший, вызвав у собеседника оскорбленный и гневный выдох. - Что случилось с тобой? – Люси, наконец, решилась озвучить мучивший ее вопрос и теперь ожидала ответа от «любвеобильного» архангела. - Ах, ты об этом, - Сихаил дотронулся рукой до едва заметного шрама. – Рафаэль провел воспитательную беседу, в ходе которой выяснилось, что я теперь, оказывается, на вашей стороне. И, знаете что, для меня сия новость была совершенно неожиданной. - Рафаэль оказался Рафаэлем, - вздохнул Драгнил. - Угу, - Сихаил уже крутился перед осколками зеркала, пытаясь разглядеть себя со всех сторон. Даже самые мелкие ссадины от падения затянулись, удивляя архангела своим отсутствием. – Кстати, - он внезапно резко развернулся и прищурился, - вы хотели от меня избавиться? - И сейчас хотим, - кивнул Нацу. - Вот и помогай вам после этого, - обиделся архангел. - Тебя об этом никто не просил, - заметил падший. Люси кивнула, с удивлением наблюдая за тем, как Сихаил оглядывает развороченную комнату. Этот архангел ведет себя… человечно. Все эти его жесты, слишком громкое и нелепое поведение – понятно, почему Рафаэль решил, что он предал небеса. Но… ей внезапно захотелось так же улыбнуться: широко и открыто, показать Анаэлю, что она тоже может чувствовать. - Предлагаешь мне сейчас убить тебя, забрать ее и упорхнуть обратно на небо? – решил уточнить Сихаил, щелкнув пальцами: беспорядок тут же исчез. Даже разбитое вдребезги зеркало снова безразличным окном смотрело на комнату и находящихся в ней ангелов. - Предлагаю тебе покинуть это тело, вернуть его владельцу и не показываться мне на глаза лет сто, как минимум, - съязвил Нацу, неосознанно закрывая собой белокурую девушку, словно испугавшись угрозы архангела. Он не хотел отдавать своего ангела обратно в руки небесных засранцев, которые снова сделают из нее безразличную и бесчувственную куклу, не способную отдаваться с таким пугающим безрассудством чувствам, царившим в людском мире. Она снова станет безликим воином – оружием, смертоносным и пустым. Ангелы могут лишь исполнять приказы, быть машинами, уничтожать и карать. Это не жизнь и даже не существование – это пустое бытие. Ангел есть – и этого ему достаточно. Господь придумал совершенное и жестокое орудие убийства. Бесчувственный не ведает жалости, не умеет прощать. - Забавно, но твой друг говорит мне то же самое, - Сихаил вздохнул. – Думаешь, меня теперь так просто примут в гарнизон? Да после того, что наплел про нас с тобой Рафаэль, меня даже близко не подпустят к обители ангелов! Оставят сидеть где-нибудь на небе, эдак, втором, гонять купидонов. Думаете, я этого хочу? – он тяжело вздохнул, не видя на лице падшего ни капли сочувствия. – Слушай, я сам не в восторге от того, что застрял здесь, с вами. - Не нравится наше общество – проваливай, - Нацу стиснул кулаки. – Но Грея оставь. Он мой друг, едва ли не единственный… - А я твой брат, едва ли не единственный, кто все еще на твоей стороне! – Сихаил яростно сверкнул глазами. - И что прикажешь с тобой делать? – Драгнил шипел, чувствуя, как внутри клокочет волна гнева. Гнева на архангела, который овладел телом его друга, на всех крылатых засранцев в целом, на самого Грея, черт подери, за то, что тот так легко сдался архангелу, и на самого себя за то, что ничего не мог поделать в данной ситуации. - Ты обозначил интересную философскую дилемму, - вмешалась Люси, встав между ними и уперев руки мужчинам в грудь. – Мы не придем к решению, если гневаться будем друг на друга. - Лу… - Фалет… - Меня зовут Люси, - девушка строго взглянула на архангела. – От имени своего я отказалась, дабы язык общий найти с людьми и падшим, - Нацу вздрогнул, услышав из ее уст такое определение. – И надоело мне видеть, как двое дорогих мне созданий рычат друг на друга, словно псы адские на ладони у Люцифера. Прекратите немедленно, - ангел вздернула подбородок, - прекратите, иначе, смею вас уверить, познаете мой гнев, - угроза была высказана спокойно и без капли гнева или ярости, но что-то заставило спорщиков утихнуть и перестать зубоскалить. – Я рада, что смогла разрешить ваш спор. - Анаэль, кого ты создал? – ошарашено поинтересовался Сихаил, с восхищением глядя на ангела. - Монстра, - согласно кивнул юноша, тоже не сводя пристального взгляда с девушки. - Нет, - Сихаил с улыбкой покачал головой и положил руки на плечи своих союзников, - ты создал человечного ангела… *** Эпиграф: "Я верила Во что-то очень далекое, Как если бы я была человеком."