Служба спасения для Поттера

В зеркале отражались непослушные тёмные вихры, которые после каждого лязгающего щелчка отрывались от основной массы волос и оседали на накидке, высоком кресле, а затем падали на пол. Невысокая и полненькая девушка-маггл весело щебетала о наконец прояснившейся погоде, ценах на продукты и песнях известных групп. Гарри сначала честно слушал её болтовню и даже отвечал время от времени, но вскоре нахмурился и замкнулся в себе, прикрыв глаза и погрузившись в свои мысли. Гермиона, сидящая на кожаном диванчике слева, подхватила эстафету разговора и начала поддерживать диалог со стилисткой. Наконец, стрижка была закончена, и девушка начала сушить влажные волосы феном. Его шум не позволял общаться, поэтому все благоразумно молчали. В эту парикмахерскую Гарри затащила Гермиона, заявив, что нельзя приходить на праздник в таком виде. Сначала она хотела подстричь Гарри сама, но он очень неприлично высказался, и пришлось идти в парикмахерскую. Благо, что была она в паре шагов от дома. Неделя пролетела для Гарри невероятно быстро, и он очень удивился, когда Гермиона пришла к нему, держа подарочный экземпляр «Квиддич сквозь века» в руках.  — Гарри, ты что, ещё не готов? — Спросила она, хмуря брови. — Неужели ты так заработался, что забыл о дне рождения Тедди? Он и в самом деле всю эту неделю был очень занят: сначала его отправили в Германию, помочь немцам на переговорах с гоблинами, потом он читал лекции в школе авроров; после с него потребовали отчеты трех последних командировок, которые пришлось писать в жуткой спешке. И вот, наконец, когда наступил долгожданный отдых, он совершенно забыл о послании Андромеды Тонкс. Сил у него по вечерам хватало только для того, чтобы раздеться и лечь спать, поэтому он уже неделю не прикасался к огневиски, не думал о Джинни и совсем забыл про Малфоя. Наконец, когда стилистка сняла с него накидку, он критически оглядел результат в зеркале и остался доволен. Заплатив, он поторопил подругу и вышел на улицу. Им еще предстояло забрать подарок Гарри, и уже после этого отправляться к крестнику на праздник. Они вернулись в квартиру и оттуда аппарировали в нужное место. Небольшой домик был точно таким, каким его запомнил Гарри еще несколько лет назад. На него моментально нахлынули воспоминания и щемящая тоска. В этом Доме жила Нимфадора. В тот день, когда Гарри впервые сюда пришел, он потерял свою сову. Моментально вспомнились счастливые глаза Люпина, принесшего фото новорождённого Тедди, и попросившего Гарри стать крестным отцом. Клетка Хедвиг до сих пор стояла в доме на Площади Гриммо и Гарри не желал заселять в неё нового жильца. Ему много раз советовали завести новую сову, но он либо отшучивался, либо не обращал внимания. Как и говорила Андромеда, она не стала устраивать пышное празднество: в гостиной стоял столик с угощениями, за которым сидел довольный виновник торжества, незнакомый волшебник и, как ни странно, Полумна, которая очень обрадовалась, когда Гарри и Гермиона вошли. Незнакомый волшебник оказался старым другом Андромеды, а Полумну она пригласила, когда узнала, что та  — дочь хозяина Придиры, любимого журнала Тедди, в котором он очень любил рассматривать картинки и слушать статьи, которые Андромеда читала внуку вслух.  — Гарри, Гермиона, как я рада вас видеть! — Полумна улыбнулась и помахала рукой, на которой переливался браслет из гранёного бутылочного стекла. Когда Андромеда велела всем садиться за столик, то Гарри заметил, что приготовлена одна лишняя тарелка.  — Миссис Тонкс, кто-то опаздывает? — спросил он. — О, будет ещё одна гостья, но она подойдёт позже, — ответила волшебница и странно посмотрела на Гермиону. Пусть кушаний было немного, и они не отличались особым разнообразием, но еда была очень вкусной. Когда Полумна принесла с кухни торт, все начали дарить подарки: Гермиона подарила «Квиддич сквозь века», Гарри под аханье гостей и визг Тедди преподнес метлу и пакет сладостей, а Полумна сказала, что теперь Тедди будут всю жизнь приносить бесплатно каждый свежий номер Придиры, а незнакомец вручил имениннику невероятно красивой резьбы деревянную фигурку волка и коллекционную летающую фигурку Гарри Поттера, отчего тот покраснел. Когда Тедди задул свечи, в гостиную вошла опоздавшая гостья. Гарри, сидевший к проходу спиной, обернулся и резко подавился тыквенным соком. Неизвестной оказалась Джинни, которая, войдя, скромно всем кивнула и села на свободное место. Она извинилась за опоздание и подарила Тедди большого плюшевого зайца, который пел песенку «С днём рождения», если нажать ему на живот. Гарри некоторое время сидел напряженным истуканом, но уже через пятнадцать минут извинился и вышел во двор. Там он встал у калитки и уперся взглядом в багровый закат. В горле его встал ком, который не проходил, а рёбра будто подцепило невидимым крюком и тянуло вверх. За Гарри следом вышла Гермиона и встала рядом с ним.  — Это ведь ты попросила Андромеду позвать Джинни? — наконец спросил он, нарушив долгое молчание.  — Гарри, я думала, что вы поговорите, ведь вам это очень нужно. Я вижу, что ты её до сих пор любишь, так почему ты не делаешь никаких попыток её вернуть? Гарри ничего не ответил, лишь передернул плечами и продолжил протирать взглядом небо.  — Нам нужно вернуться. Все ждут, — сказала Гермиона, когда пауза затянулась.  — Извинись от меня перед всеми и скажи, что я нехорошо себя чувствую. — Попросил он и, не обращая внимания на протесты Гермионы, аппарировал домой. Квартира была темна и пустынна, и Гарри было крайне неуютно в ней находиться. Всё напоминало о Джинни. Эти чашки и тарелки, диван, колдографии в рамках на стене, большая кровать в спальне, забытые девушкой лиловые тапочки у порога и шторы, которые они выбирали вместе. Гарри снял очки и провёл ладонью по лицу. Он явно понимал, что если останется, то обязательно возьмет с полки остатки огневиски, достанет из комода альбом и снова напьется в одиночестве. Тогда он ещё немного простоял в раздумьях и аппарировал в грязный вонючий переулок на окраине Лондона. Если бы кто-то запечатлел физиономию Малфоя в тот момент, то фотоаппарат моментально бы взорвался, настолько тот был зол.  — Какого чёрта ты опять пришёл, Поттер?  — Малфой, прекрати быть задницей и впусти меня внутрь. Холодно.  — Если ты только пообещаешь, что уберёшься отсюда навсегда. После согласного кивка, Малфой долго разглядывал Гарри с подозрением, но всё же приоткрыл дверь пошире, впуская его. Они долго молчали, пока Гарри, наконец, не выдавил:  — Малфой, ты не хочешь напиться?

***

Драко было абсолютно плевать на проблемы Поттера, он пошел с ним в бар только потому, что выпивка была за чужой счёт, а вечер выдался особенно скучным. По крайней мере, он сказал так вслух. Что было на самом деле, Драко не понимал сам. С одной стороны — проблемы школьного врага казались ему смешными и глупыми: ну как можно так страдать из-за женщины? Пусть ты её и любишь. С другой стороны — он понимал жалобы Поттера на одиночество, безысходность и отсутствие смысла в жизни. Сам Драко тоже не знал, зачем живёт дальше. В какой-то степени, он был даже рад пообщаться хоть с кем-то, кто связан с магическим миром и может многое рассказать… И не только. Когда они порядком набрались, то Поттер аппарировал их обратно, туда, где жил Драко. Жуткий восторг заполнил всё его естество, когда он ощутил на себе проявление чистой магии, огромного труда стоило тут же не начать унижаться, выпрашивая палочку у Поттера, чтобы проверить, может ли он ещё колдовать. Вообще-то, Драко напился не так сильно, как Гарри; он вообще чаще пропускал, не желая становиться невменяемым. Выдержки Поттера же хватило только на аппарацию, после которой его вывернуло в придорожный куст. Примерно в этот момент у Драко и зародился в голове план. Он притащил Поттера в свою квартирку. Презрительно морщась и тихо сыпля ругательствами, он уложил его на диван. Вскоре с дивана послышался храп, и Драко, подойдя поближе, склонился над спящим и начал рыскать по одежде. Когда пальцы наткнулась на палочку, то он чуть не вскрикнул от восторга и, схватив добычу, ринулся в спальню. Он всю ночь выписывал кончиком палочки вензеля, произносил простенькие заклинания, упивался магией и, надо признать, что в этот момент Драко был самым счастливым человеком во всём Лондоне.