Красные нити судьбы

Целый день его не покидало чувство смутного беспокойства, как будто в голове ежеминутно били молотком. Ван Ки Хон с трудом пытался сосредоточиться на делах, однако мысли постоянно уходили в сторону. Значит, правила игры поменялись и мальчик, наконец, вырос. Он усмехнулся и задумчиво повернулся к окну. За столько времени этот чертов Ван Ю совершенно не изменился, хотя, надо отдать должное его уму и прозорливости. Никогда бы не подумал, что после всех стычек и открытых конфликтов, в которые была замешана женщина и чувства, он сумеет найти подход к Байану и привлечь его на свою сторону. Очевидно, я ошибался, когда считал тебя всего лишь исполнителем. Ты вполне созрел для того, чтоб разом прыгнуть в дамки. Тогда почему же тревога все не отпускает? Откуда этот липкий страх, паутиной проникающий в душу? Чего бояться? Кого? Пребывая на вершине власти, сжимая в своих руках все важные судьбоносные нити… Чего же он страшился больше всего? Внезапно стало нечем дышать. Воздух с хрипом вырывался их горла, в глазах потемнело, сердце отчаянно забилось в груди. Старик рванул узел галстука и лихорадочно стал шарить рукой в ящике, где лежали его таблетки. Черт возьми! Теперь понятно, откуда взялись внезапные приступы удушья, когда весь мир сжимался до размеров комнаты. Он вспомнил свою смерть на гладких плитках императорского дворца и вздрогнул. И мир погрузился в кромешную тьму, такую обжигающую, что старик не видел даже собственных рук. Его обуял ужас, пальцы похолодели, горло свело судорогой. И вдруг сбоку возникло свечение, словно включили слабую лампочку. Он прищурился и едва не закричал. Это была Танашири. Одетая в белое платье, простоволосая, босая… Она стояла скромно сплетя руки, ее глаза были печальны, в них дрожали слезы. - Дочка, - едва слышно вымолвил Эль-Тэмур делая неуверенный шаг вперед, - доченька моя… Она встрепенулась и горько рассмеялась, нахмурив брови. - Как же так, отец! Почему вы снова повторяете ту же ошибку? Куда делись благородство и человечность, которыми мы так восхищались? - Что ты говоришь? – канцлер зашатался и осел на колени, все еще продолжая тянуть к ней дрожащие руки, - доченька моя… - Вы забыли что случилось? И к чему привела ваша всепоглощающая жажда власти? Неужели этот проклятый трон стоил того, чтоб потерять семью и принести в жертву детей? – она жестко сверкнула глазами, - помните? Тан Ки Ши! Талахай! И я, ваша несчастная Танашири, столько веков и лет вынужденная умирать в страшных мучениях и возрождаться вновь, только для того, чтоб образумить вас, отец. - Умирать? – ошарашено повторил он, - я никогда не хотел для вас такой участи… - Опомнитесь! – закричала девушка и взмахнула руками, - у вас все еще есть шанс все исправить! Вспомните, для чего живете и что на самом деле наиболее важно! Она опустилась рядом, взяла его за руки заглядывая в глаза, по щекам катились слезы, голос все еще дрожал. - Семья… Только семья может быть важнее жизни. Ваши дети… Найдите в себе силы простить, понять… Разорвите этот порочный круг, умоляю. Пожалейте вашу дочь… Иначе.. До конца существования мира мы больше никогда не встретимся, эта связь разорвется… Отец… Ки Хон словно очнулся, обнаружив себя сидящем на полу, все еще задыхающегося. Что за наваждение и почему так отчаянно колотится сердце? Дочка! Мои бедные дети! Сыновья… Старик неожиданно охнул и достал визжащий телефон. Какой незнакомый номер… Хон Да Ми закрыла глаза и прислонилась спиной к двери кабинета президента. Ее все еще трясло. Девушка дрожащими пальцами вытерла щеки и глубоко вздохнула. Она сделала все, что могла, и теперь вынуждена просто ждать. Это было ужаснее всего, но другого выхода не оставалось. Отец сам должен сделать выбор, и от него зависит столько жизней…