Be the Light

Они договариваются о встрече в четверг, когда у Хосока выдаётся свободный день. Хосок в панике, когда задумывается о предстоящей встрече, особенно о месте свидания. Стоп! Свидание! Серьёзно? Хосок пытается выкинуть дурное слово из головы, но не получается. Только глупая улыбка появляется на губах, а отражение в зеркале преподносит совершенно обезумевший блестящий взгляд. Его преображение заставляет сердце биться в учащённом ритме. В назначенное время Тэхен не звонит. Хосок решает, что может подождать несколько минут, хоть и ненавидит привычку опаздывать. Сомкнув руки в замок, он начинает теребить ногти, успокаивая дыхание. Номер телефона Тэхена Хосок набирает с нежеланием, кусая губы, поглядывая на время. — Тэхен, — небрежно, но с неким недовольством произносит он. — Ты забыл о встрече? — Прости, Хосок, — радостно говорит парень. — Я с отцом. Случилась авария. Поезжай домой, если получится, то сегодня встретимся, — выпаливает быстро Тэхен. Хосок тяжело выдыхает. Растерянность вбирается внутрь, неприятным чувством оставаясь внутри. — Надеюсь, что у тебя все хорошо и ты с отцом в порядке. Звони, — и сбрасывает вызов, не дождавшись ответа. Немного расстроившийся несостоявшейся встречей, Хосок выходит из кафе. Время потрачено, настроение испорчено, а до дома очень долго добираться. Он вновь ныряет в омут уныния без спасательных принадлежностей. Хотя, возможно, Хосок не находился на плаву, лишь придумав спасение, но действительно все время тонул. Дома Хосок появляется под вечер, прогулявшись немного пешком, он сразу ложится на кровать, предварительно взяв бутылку холодной воды из холодильника. Ноги немного гудят, только это приятная слабость. Через минут сорок от Тэхена приходит сообщение. Хосок вяло смотрит, прочитывая его, на глаза накатывает усталость. — Прости, что не увиделись, — гласит сообщение от парня. Хосок игнорирует сообщение, не раздевшись, засыпая на кровати.

___

Дальнейшее общение у них складывается довольно прохладно, словно ранней весной. Осадок снега лежит внутри Хосока, замораживая его внутренности, а Тэхен не спешит на помощь. Он ведёт себя отстранённо, совсем разочаровывая парня. Видятся они довольно редко, несмотря на минимальную загруженность графика Хосока из-за учёбы в университете. Хосок не навязывается, а нити связывают его вновь пустотой, заворачивая в кокон, скрывая в удушающей пелене. — Я не могу унять отвращение к себе, — пишет в заметках на телефоне Хосок. — До сих пор всё кажется серым и обыденным, а в большей степени я сам. Ступени становятся слишком скользкими, его несёт вниз с невиданной скоростью. В голове лишь одна мысль о побеге из этой гнилой реальности. Вновь провода закручивают тело, провоцируя желудок к рвотным рефлексам. Молоточки пробивают виски до крови. Во рту чувствуется желудочный сок вперемешку с остатками еды. И его сносит сильным ветром, простужая сердце. Домой он попадает ночью с температурой, хрипотой в горле и огромной дозой алкоголя в крови. Тело Хосока зябнет в пустынной комнате, топя своё тело на игольчатом от прохлады полу, он засыпает.

___

Поцелуи мелькают в сознании Хосока, словно огоньки на гирлянде: красный, зелёный, жёлтый, синий, вновь красный. У него рябит в глазах, а при близком рассмотрении его слепит. Неужели возможна такая чувственность, возносящая так высоко? Руки Тэхена полны тепла, касаются открытых ключиц его пальцы, губы оставляют красные пятна, похожие на лепестки роз, осыпавшиеся на бледный холст - тело Хосока. Трепет пробуждается внутри него, словно свет в окнах многоэтажек при наступлении темноты. Сначала постепенно — горит только четыре окна, но позже с огромной скоростью полыхает в огоньках весь дом. И на Хосока накатывает жар, что, возможно, это единственный раз, когда каждая клеточка тела чувствительнее в сотню раз. — Я уезжаю через неделю, — как-то невзначай говорит Тэхен. — Надолго? — интересуется Хосок немного опечалившись. — Меня не будет месяц, — в пустоту говорит парень. Хосок уходит.

___

У Хосока внутри разрастается яма, наполняясь озером грусти, руки которого тянут его на дно. У него кости наполненные ядом, ломающиеся при каждом неправильном действии, а обмороки обрушиваются с такой частотой, словно цунами в Японии. В горле поселяется острая, ноющая боль, пронзающая как кинжал. Под напором жары он обессилен и сдаётся. Но нужно лишь продержать, нужно терпеть и окончательно не сломаться вдребезги. Тэхен призраком покидает Хосока. Вот Тэхен рядом, а после он вдруг растворяется, оставшись призрачным сигаретным дымом. А Хосок, словно мотылёк, обожжённый, но такой наивный пишет Тэхену, получая в один-единственный раз сообщение, переворачивающее пустоту (этот сгусток сумбурности) в рёбрах, вызывающий улыбку. «Ты единственный кто мне здесь пишет» А после опять тишина, разламывающая кожу на запястьях, вынимая вены на поверхность. Надежда ледяными пальцами разрывает его в разных направлениях, что он теряется. Холодок пробегает по коже Хосока в душной комнате, лишь от воспоминания об этом сообщении. Но молчание ломает кости, говоря, что переломы не смогут срастись слишком быстро. Работа спасает частично, иллюзией скрывая всю нервозность за маской сосредоточенности и профессионализма. Но до точки взрыва он доходит не сразу, словно градус кипения установлен не по нормам. В его душе сомнения приобретают чёткие очертания, которые раньше размывались серой краской, душа всякую чувствительность. Почему единственный незнакомый человек открывает в самых потаённых частях души, то, что было скрыто долгие годы, убивающее ранее из всей своей сущности, превращая себя в тряпичную куклу? И у него нет ответа. В алых пятнах, нарисованных на лице, мелькает его прошлое, вспарывая неприятные воспоминания. Прилипающая футболка к коже и чёлка ко лбу, ужасный привкус дешёвого вина во рту, ноющая боль в висках, из-за большого количества алкоголя, кровь на руках, смешавшаяся со слезами и новая заметка в телефоне. «Сейчас все смешалось в одно, что почва уходит из-под ног. Моя ненависть к окружающему усиливается с каждым днём в несколько раз. Я стою на самом краю, что голос внутри шепчет — это правильно, только такой должен быть выход. Меня скрутило, словно внутренности решаются выйти через рот. Раны продолжают кровоточить, впитываясь в футболку. Я чувствую кровь на своём лице, я весь в ней. Думаю, что этот запах будет преследовать меня не одну ночь, если попытка окажется неудачной или мне не хватит смелости. Но понимание, что ничего не изменится и жизнь останется такой же ничтожной будет напоминанием в виде неоновой вывески каждый раз, когда я закрываю глаза. Душераздирающий крик рвёт грудь, сливаясь с ударами сердца — ты должен покончить со всем этим. Но я не могу». Ветер проскальзывает под пропитавшуюся кровью футболку, холод пробегает по всему телу, что Хосок глотает ртом воздух, словно рыба, выброшенная на песок в шторм. Закрывая глаза, Хосок запускает окровавленные пальцы в волосы, подступая ближе к краю, ощущая содрогание тела. Резко распахнув глаза, Хосок глядит вниз, погружаясь в огни, скрывающие за ярким светом опустошённость и отрешённость. — Я не могу, — тихо произносит Хосок, выныривая из реки воспоминаний. — О чём ты? — спрашивают его, добавляя грим на лицо — алую краску, необходимую для завершения образа. — Не переживай, ты прекрасно выглядишь, — улыбнувшись, девушка подмигивает Хосоку. — Но этого недостаточно, — грустно произносит парень, провожая её взглядом. — Недостаточно, — повторяет он, вставая и готовясь к своему выходу.