Be the Light

Хосок просыпается от настойчивого звонка менеджера в своей машине. Не успевая взять мобильный, он потирает шею, которая ужасно ноет из-за сна в неудобной позе. Экран телефона вновь загорается, а мелодия больно ударяет по вискам парня. Чёрт, он опоздал на рейс, назначенный на десять пятьдесят. Хосок жмёт кнопку «ответить», сразу же получая порцию отменных ругательств. Пропуская слова менеджера, он пытается найти бутылку воды на заднем сидении автомобиля. — Полечу другим рейсом, — устало заключает Хосок, заглушая все возражения менеджера. — Ничего не случится, если я прилечу немного позже, — и отключается.

___

Он показывается в аэропорту в половину первого в мятой одежде, с не уложенными волосами и небольшой сумкой с вещами — там все только самое нужное. За солнцезащитными очками спрятаны покрасневшие глаза. И нет даже стимула выдавить что-то наподобие улыбки, все давно приобрело привкус уныния и затхлости. — У тебя до сих пор не появилось чувства ответственности, — нравоучительный тон доходит до сознания парня. — Неужели прошлая ситуация тебя ничему не научила? Он вздрагивает из-за внезапного укола стыда и воспоминаний. По телу Хосока пробегает неприятный холодок. Губы собираются в тонкую полоску, готовый выплеснуть весь свой гнев на менеджера. Он кидает сумку на пол, снимая очки, но слова застревают в горле. Бесполезно тратить нервы из-за ситуации, произошедшей уже больше года назад. — Хватит капать на мозги, — Хосок отмахивается от него, словно от мелкой мошки, вновь нацепляя очки. Менеджер только закатывает глаза, ему нечего сказать парню. Хосоку, которому не хочется сейчас ни о чём разговаривать это только на руку. Он прикрывает глаза, потирает переносицу и тяжело выдыхает, разрывая своё сознание воспоминаниями, которые вновь привёл в действие менеджер. Как бы ему хотелось вырезать этот кадр из памяти, будто это обычная плёнка. — Наш рейс, — последнее, что слышит Хосок от менеджера в этот день, окунаясь в пучину музыки, накрывая уши наушниками.

___

Показ пролетает со скоростью света, закручивая Хосока многоцветным калейдоскопом. Ладони до сих пор потные, рубашка пропиталась духами из гримёрки, да к тому же прилипает к спине, а в горле, словно оказалась пустыня Сахара в самый засушливый день. Тревога захватывает его перед вечеринкой, когда ему будет необходимо появиться перед всеми, выслушивая похвалу (в этом он абсолютно уверен), улыбаясь и смущаясь, словно это для него ново. Сердце его трепещет, но уже не так сильно, как в самый первый раз на показе. Хосок ощущает себя актёром, у которого очередная роль. Жаль, что до Оскара ему далековато. На вечеринке каждый раз происходит одно и то же: он выпивает, развлекается с каким-то парнем, а после в одиночестве возвращается в свой номер. Но сейчас у него нет настроения на глупые разговоры, милые улыбки и флирт. — Как на счёт выпить со мной? — Спрашивают его, ведь сейчас он выглядит, словно потерянный ребёнок, разыскивающий своих родителей. Он оборачивается, прищурившись посмотрев на молодого человека, у которого в руках уже находилось два бокала с шампанским. Хосок хмурится, приподнимая в удивлении одну бровь, приводя в замешательство собеседника своим молчанием. — Это ведь вечеринка, здесь принято выпивать, — хитро улыбаясь, твердит парень. — Ты ведь один из участников показа, — достаточно разглядев парня, произносит Хосок, принимая бокал с напитком. — А ты наблюдателен, — приподнимая бокал, он делает небольшой глоток. — Половина моделей озабочены только своей персоной. — А к какой половине относишься ты? — С языка слетает быстрее, чем он успевает додумать. — Я влюблён в себя, — смеётся он, топя этот звук в бокале с шампанским. — Но я также заинтересован в тебе. Хосок слегка ошарашен, давится шампанским, проливая половину на свою рубашку. Парень сразу подходит к нему, чтобы помочь вытереть мокрое пятно, посмеиваясь над неуклюжестью Хосока. — Я на границе двух половин, Чон Хосок, — шепчет он на ухо парню. А после заглядывает в глаза Хосоку, облизывая губы, которые сразу же расплываются в улыбке. — Но ради тебя, я готов сойти с этой границы. Хосоку кажется, что его тело горит, а его терпение вот-вот лопнет. Извиняясь, он покидает своего собеседника, ссылаясь на головную боль и усталость. А парень лишь продолжает улыбаться, словно лиса, догнавшая свою добычу, смотря вслед торопившемуся на свежий воздух Хосоку. — Все это проклятое шампанское, — бормочет себе под нос Хосок, ослабляя галстук и расстёгивая ворот рубашки. — Староват я уже для игры в кошки-мышки, — прикрыв глаза, он потирает веки. И в голове начинает плясать, как чёртик этот парень, со смеющимися глазами и соблазнительной улыбкой.