Обмен шпильками.

Снова эти однообразные будни, раздражавшие даже мыслями о «системе», которую внедрили в институт. Конечно, изначальная ее суть была в повышении успеваемости учеников, способных оплачивать знания, что им давали бы другие учащиеся, но в итоге все как всегда скатилось к одному: разврату и пороку. Мальчики выбирали девочек, девочки выбирали мальчиков и тем самым имели постоянный способ удовлетворения своих потребностей. За это отпрыски богатых родителей платили за их обучение, шмотки, снимали им квартиру, в общем, полностью содержали. Однако не это было самым главным плюсом «вхождения в систему». Каждому, желающему последовать примеру остальных и жить себе, горя не знать, давался особый браслет. На браслете была своя гравировка, показывающая принадлежность к тому или иному человеку, их семьям. Браслет гарантировал полную неприкосновенность и приравнивал носителя к членам семьи. Грубо говоря, браслет был пропуском в иную жизнь. Но так же у носителей браслета была своя обязанность. Единственная, пожалуй, но не всегда приятная. Ученики, согласившиеся на эту авантюру ради различных благ, были обязаны во всем подчиняться своему хозяину. Да, именно хозяину. Кто бы подумал, что «система», призванная приносить людям взаимовыгодную пользу, могла так легко вернуть рабство? Ректор хотел было все вернуть в прежнее русло, но, если верить слухам, на него надавили и все осталось, как есть. Единственный плюс был в том, что тебя не принуждали соглашаться на браслет. В любом случае, это был твой выбор. Вот только пути назад почти и не было, разве что ожидать окончания института. Больше всего удручало то, что в первый же день большинство согласилось на внесение в список, с помощью которого и подбирались кандидаты, согласно вкусам и предпочтениям богатенькой молодежи. Однако были и те, кто даже спустя полгода после введения «системы» так и остались несистематизированными. Стас вздохнул и побрел в аудиторию, стараясь не смотреть на бедлам, творившийся в коридоре. Дети политиков, артистов и ученых спокойно лапали своих протеже, ничуть не стесняясь того, что находятся в высшем учебном заведении, а не в каком-нибудь придорожном борделе. Впрочем, что скрывать, различия уже почти и не было. И это вроде как считалось нормальным, само собой разумеющимся, но… Ему все это претило до невыносимости. И эти гламурные девушки, превратившие себя в кукол Барби с помощью денег своего покровителя, и «друзья», появившиеся сразу после принятия браслета, и ненастоящие стоны в постели по 7 раз на дню, рожденные только ради того, чтобы порадовать своего хозяина. Нет, он не был ханжой. Да и с внешностью у него было все нормально. Не совсем блондин, но со светлыми русыми волосами. Добавим к этому голубые, как океан, глаза — и девушки первое время чуть ли не уговаривали его принять браслет. Однако холодность и полнейшее безразличие быстро остудили их пыл. Правильно рассудив, что с этой заучкой им будет совершенно скучно, барышни быстро потеряли к нему интерес, что не могло не радовать Стаса. Конечно, ботаном в полном смысле этого слова он не был, хоть и любил читать сложные для восприятия других людей книги. Ему безумно нравилась психология и метафизика. Но учиться он в итоге пошел на юриста, искренне полагая, что сможет добиться успехов и в этой сфере. В принципе, так оно и было. Уже за первый семестр он показал себя как лучшего на потоке. И в итоге именно поэтому за его фамилией закрепилась кличка ботана, что было совершенно неудивительно с таким багажом всевозможных знаний. Да, у него была прекрасная успеваемость, идеальная репутация в университете, как среди студентов, так и преподавателей, но дома, со стопкой книг, каждый вечер он тоже не сидел. У него были друзья, с которыми действительно было интересно проводить время, вне зависимости от того, где они это делали. Иногда это были тихие, почти семейные посиделки на даче, с традиционной готовкой шашлыков, но бывало они ездили прыгать с парашютом или же летали на парапланах. Если кто-нибудь из университета узнал бы об этой стороне жизни Стаса, он бы, несомненно, в это не поверил, пока не убедился в этом своими глазами. Сев на первый ряд в аудитории, Стас посмотрел на наручные часы. До пары оставалось каких-то пятнадцать минут. Спокойно достав из сумки книгу, он углубился в чтение теории о трансакционном анализе. Его абсолютно не волновали насмешки по поводу выбора литературы. Более того, он их и не замечал, уже прекрасно осознав, что ничего, кроме глупых шуток от однокурсников ожидать не придется. Внезапно в аудитории раздался гул и аплодисменты. Кто-то даже свистнул, а потом раздался язвительный комментарий: — Что, Терехина, допрыгалась? Стас удивленно оторвался от своего увлекательного чтива и посмотрел на девушку, несколько секунд назад вошедшую в аудиторию. На вопрос какого-то умника она лишь фыркнула, видимо, посчитав, что опускаться до трепла — явно не ее уровень, потом откинула свои темно-фиолетовые волосы и спокойно прошествовала на галерку, всем своим видом выражая презрение ко всем и вся. Стас хмыкнул и вернулся к чтению. Что удивительно, эта девушка, менявшая парней, как перчатки, еще ни разу не использовала «систему» в своих целях. Парень не знал мотивов, побудивших ее твердый отказ, да и не хотел. Если посмотреть, она была совершенно обычной, разве что мнившей себя неформалкой. Именно по этой причине ее волосы сейчас и имели темный насыщенный фиолетовый цвет, что, впрочем, смотрелось даже вполне органично. У нее не было ни единой татуировки или же пирсинга. Просто нестандартного цвета волосы. Ну и, пожалуй, острый язык. Этого вполне хватало, чтобы учителя предпочитали лишний раз с ней не связываться. Однако, что же она учудила на этот раз, если аудитория мгновенно отреагировала на ее появление? Стас бы не удивился бы, если бы в процессе очередной тусовки, она, к примеру, клуб взорвала, в прямом смысле этого слова, или же машину разбила. Хотя нет, про машину — это как-то слишком мелочно. — Авдеев Станислав, зайдите в кабинет ректора, — внезапно раздалось по громкоговорителю. Стас слегка нахмурился и, схватив средство мобильной связи, до этого сиротливо лежавшее на столе, направился в указанном направлении, искренне недоумевая, в чем причина его вызова. Косяков за ним вроде не было, учился хорошо, преподавателям не грубил, за семестр исправно платил. Если только его, конечно, не хотят приставить к какому-нибудь двоечнику. Но согласия на систему он не давал, а заставить его не могут. Парень даже слегка сбился с ровно поставленного шага. Ведь не могут же? Вздохнув, он постучался и услышав короткое «войдите», спокойно открыл дверь и зашел внутрь. — Вызывали? — Да, вызывал, — ректор как-то нахмурился, как если бы ему было неловко говорить, и внезапно спросил: — Стас, ты хочешь красный диплом, высокооплачиваемую работу в будущем и хорошие рекомендации от университета? — Допустим, — осторожно протянул парень, словно бы ощущая, во что начинает выливаться этот разговор. — А в чем дело? — В нашем институте количество отличников снизилось до 7%, после введения системы, — издалека начал ректор. — Вы со мной о системе поговорить захотели? — усмехнулся Стас. — Очень странно, учитывая, что меня она никаким образом не касается. — Не совсем, — Арсений Владимирович — так звали этого пятидесятидвухлетнего мужчину — открыл шкафчик стола и достал оттуда один из браслетов, осторожно положа его на стол. — Это сделали на заказ специально для тебя. — Но я не давал согласия, — возмутился парень, — да меня даже в базе данных нет! — Ты же понимаешь, что я не просто так задал тот вопрос? Стас как-то кисло усмехнулся и пробормотал: — Так и знал, что вы мне ультиматум ставите. — Не я. Родители одного ребенка хотят, чтобы за их чадом приглядывал кто-то ответственный. — Тогда почему они не наймут ему няньку? — поинтересовался парень, уже, впрочем, прекрасно понимая, что от общества богатенького чада ему не отвертеться. — Послушай, Стас, — Бротиславский серьезно посмотрел в глаза студента и устало пояснил: — Я бы не стал рекомендовать тебя, если бы не был уверен в том, что того, что происходит с другими студентами не будет. Я даже не знаю, сможете ли вы поладить, — как-то обреченно вздохнул он. — Там в семье серьезные психологические проблемы и если есть шанс, что она сможет наладить отношения хотя бы со своим протеже, то лишь ты сможешь вывести ее из того состояния, в котором она погрязла. Это как метод ассоцианизма, только с помощью человеческого общения. — Ага, — как-то безрадостно кивнул он. — Ты же и сам понимаешь, что если не согласишься, они сделают все, чтобы в будущем тебя не взяли ни в одну, пусть даже и маленькую фирму. А так, проучишься еще два с небольшим года и работа в крупной компании тебе уже обеспечена. И это не считая того, что все твои потребности на время учебы будут удовлетворяться. — Вы сами-то верите в то, что говорите? Хотя нет, можете не отвечать, — Стас подошел к столу и взял в руки браслет. Довольно тонкий, он был похож на наручники. Хотя, по сути, ими и являлся. — Хорошо. И чьей же марионеткой я теперь буду? — Владиславы Терехиной. Услышав ответ, он непроизвольно сжал браслет, почти не чувствуя, как серебро с легкостью впивается в кожу, оставляя красные следы. Да, он давно уже понял, что с девушкой что-то не так, но лезть в это ранее не было никакой нужды. А теперь… Разбираться в их семейных проблемах и пытаться наставить на путь истинный эту оторву? Это было даже смешно. Но либо он переживет эти два года, либо, как правильно сказал Бротиславский, не видать ему карьерного продвижения в будущем. Но два года. Два с лишним года. Стас не выдержал и смачно выругался. Арсений Владимирович, до этого спокойно протиравший очки, чуть не выронил их и изумленно посмотрел на лучшего студента потока, внезапно понимая, что просто так эта история не закончится.