Мечта на поражение

POV Ману        Здесь тихо и совсем сыро. Почему меня сюда притащили? Мне страшно и холодно я хочу домой, в эльфийский лес. С того дня, как меня сюда привели я не знаю покоя. На людских балах меня заставляют играть на флейте. А если играть не буду, меня ждет наказание. И каждый вечер пытают меня. Оставляя на теле ужасные отметины. И каждый раз их залечивают с помощью магии, что бы нанести новые. Я не знаю конкретной цели, зачем меня сюда доставили, но говорят, так захотел король Ариос. Но он сюда так и не явился, но меня продолжили пытать хотя бы в надежде на то, что я скажу им, где наши селения. Эльфы — могущественная раса, а может и единственная, которая в совершенстве владеет магией, только до двадцати лет, нас учат только ее основам. Не более. Так что когда меня поймали я и сделать не чего не могла. Люди напали на мое селение, не знаю, остался ли кто в живых, но когда меня посадили в клетку, я видела, как храбро сражался мой народ. Я видела, как люди сжигали, убивали и грабили. Такая раса должна быть уничтожена. Если я когда не будь смогу вернуться в эльфийский лес, людям не избежать войны. Здесь просто ужасно, многочисленные рубцы на теле, не дают спокойно двигаться. Каждый день мне дают странную воду, в которую, что-то подмешано, так что я не помню даже основ волшебства. Но я кажется, привыкла. Нет, к этому невозможно привыкнуть. Вот и стражник, сейчас меня отведут в камеру пыток, и в очередной раз будут мучить. Раньше я сопротивлялась, но сил не осталось. Схватив меня за руку, стражник выволок меня из камеры. Вот холодный и склизкий пол. Я не буду сопротивляться, нет. Надо сохранить тайну эльфов. Стена, к которой меня приковали такая же склизкая как пол. Из одежды на мне остатки прекрасного эльфийского платья. Его соткали специально для меня. Но сейчас оно не на что не годно. Только выбросить. Человек приковывает меня к стене кандалами. Он подлечил мои прошлые раны. Тут все по схеме. Он наносит удар кнутом, мы, эльфы, даже животных так не бьем, потом залечивает, что бы было больнее. Потом прекращает лечить и просто бьёт, так, что кожа превращается просто в кашу. Содрогаюсь при этой мысли. А когда я потеряю сознание, он отнесет меня обратно в темницу, где нет кровати лишь холодный каменный пол. И рубцы будут ужасно болеть. И вот сейчас он бьёт, я чувствую, сейчас потеряю сознание, перед глазами все начинает расплываться. Кожаный красный кнут, обжигает, словно, раскольное железо. Но я не произношу ни звука, хоть мне ужасно больно. Я закрываю глаза, слышно, как открывается большая железная дверь. Крик. И что-то упало, что-то. Чувствую, боль начинает утихать, кто-то залечивает мои раны? Да, что бы нанести новые. Открываю глаза и вижу перед собой парнишку со светлыми волосами, он чем-то обеспокоен. Чем? Вот уже на протяжении двух месяцев меня пытают, неужели я, наконец, удосужилась внимания короля? И этого паренька прислали, что бы он отвел меня к королю этих людишек? На полу валяется мой стражник, он лежит в луже крови. Поднимаю глаза, но от резкой боли в спине теряю сознание. Чувствую, кто-то снимает с меня кандалы. Я не могу стоять, я упаду, но этот кто-то подхватывает меня и прижимает меня к себе. Я слышу биение сердца. Такое ровное. Тепло. Кто бы то ни был, я прижимаюсь к нему и чувствую, он сжимает меня еще сильней. Ровное биение сердца, убаюкивает, мне не больно и тепло. И я ускользаю в сон.       Когда просыпаюсь первое, что осознаю мне тепло и сухо. Я не открываю глаза. И слышу отовсюду шепот: «Она проснулась», «Красивая», «Она и вправду настоящая эльфийка?», «Конечно. На уши ее посмотри». Открываю глаза и поворачиваю голову, и вижу, кто это шептался, это три человеческих девушки, не могу сказать, сколько им лет, ведь у нас у эльфов тридцать лет, это еще ребенок.       Все они одеты в черно белые костюмы. Прямо, как птички в нашем лесу, они так красиво поют. — Госпожа, не желаете ли, чего не будь? — спросила рыженькая, у нее зеленые глаза так и светятся от счастья.       Остальные двое, наверно им лет по двадцать, навострили уши, чтобы, скорее всего, услышать, как я говорю. Я для них словно экзотическое животное. — Где я? — спросила я, удивляясь, могу говорить без малейшей боли вынимаю из-под одеяла руку, нет, не одной раны. У всех «птичек» рты открылись, а глаза заблестели от удивления. Мне нет дела, что они думают о моем голосе или о моей внешности. Они для меня такие же уродцы. Мне интересно, где тот, кто принес меня сюда? Его биение сердца… — Вы во дворце короля Ариоса, госпожа моя — говорит рыженькая, по ней видно, она младше остальных.       Сама она так и полыхает от радости. Ариос? Так значит и вправду сам король, приказал привести меня сюда. — Госпожа? — спрашиваю я, что это такое?       У эльфов нет такого слова. И вообще язык людей очень странный и грубый. Так и кажется, что их слова, будто наждачная бумага. А все их уважительные обращения, словно не цензурная речь. — Да, госпожа, так принято называть особ благородного рода — вступила в разговор девушка, что стояла позади.       У нее темные волосы и такие же темные глаза. Волосы, словно, уголь, я такого не когда не видела. У нашего народа волосы всегда светлые, рыжие или седые. Да и глаза, зеленые, серые или голубые, но не черные, как у нее. А может они вовсе не черные, а темно-коричневые? Это не чего не объясняет. — Где, то кто принес меня сюда? — спросила я, девушки посмотрели друг на друга и покраснели. — Нам запретили говорить, госпожа моя. А сейчас вам надо одеться, король Ариос вас ждет.       Надо? Что ж, раз король меня ждет. Все три девушки одевают меня в прекрасное платье. Оно светло голубого цвета, что прекрасно сочетается с моими серыми глазами и светлыми волосами. Оно очень пышное. Мы такие не носим. Неудобно. У платья на спине большой вырез. Мне нравится. Как объяснили мне девушки, это будет аудиенция. Значение этого слова я не знаю, так как язык людей мне чужд. Если бы они могли говорить на древнем языке, на котором разговаривает вся моя раса, мне было бы на много проще. Когда девушки принялись за платье, они не переставали говорить. Все про какие-то балы и прочую не интересную мне чепуху. Пока девушки возятся с платьем, я рассматриваю комнату. Это прекрасная королевская комната, посередине стоит шикарная двуспальная кровать. Стены расписаны разными узорами. Признаю, может люди кое — что смыслят в искусстве. Когда девушки закончили, двое принялись заплетать мне волосы в замысловатую прическу. Они, не переставая восхищаться, как я красивая, проводили меня, по широким и запутанным коридорам до покоев, короля. Я по совету девушек постучала и вошла. Я волнуюсь. Сердце готово выпрыгнуть. Из — за двери послышалось басовитое «войдите». Я открыла дверь и вошла. Достаточно старый мужчина с черной бородой стоял ко мне лицом, судя по всему, это и есть король. Складки под его голубыми глазами говорят, что ему уже давно за пятьдесят. Чем же я заслужила его внимание? — Здравствуй принцесса — сказал он. Его голос величественный. Сразу видно он действительно король этих… — У эльфов нет ни королей, ни королев, мы свободный народ — мягко возразила я и поклонилась. Я понимаю, почему он меня назвал принцессой. — Помнится, последняя война с эльфами, у нас была под предводительством твоего отца, не так ли? Думаю, я достаточно хорошо знаю эльфов и думаю, после этой революции, твой отец стал королем, да? — с ноткой раздраженности в голосе проговорил он. — Отец, давно умер. Мне кажется только потому, что он революционер, вы и пытали меня — злость кипела внутри, но я старалась держаться. Неужели люди настолько мстительны?       Он рассмеялся. После рассказал мне, что до вчерашнего дня он даже и не знал, что нахожусь в плену. А после того как он узнал, что меня пытали, всех людей кто делал это, сейчас нет в живых. Раньше всем этим правили эльфы, то есть мы правили людьми. Люди забыли, какой была жизнь при эльфах. Разумеется, она была намного интереснее — главным образом потому, что была короче. И красочнее, если вам нравится цвет крови. Отец рассказывал, как нашего предка, люди скинули с престола, а всех эльфов превратили в рабов. Тогда — то мой отец и поднял восстание. Ночь в эльфийском лесу была поэтично тихой и светлой, как детские воспоминания… Ветер плавно качал ветви, словно перебирая страницы библиотечных книг. В шелесте трав слышались отзвуки древних саг, их шёпот завораживал, как завораживает полузабытая мелодия, неожиданно вспыхнувшая в самых отдалённых уголках подсознания. Каждый дюйм этой земли, каждый закуток леса каждой иголочкой или чешуйкой коры пел о вечной битве Добра и Зла, и каждый звук отражался в сердце, словно выгравированный на холодной стали эльфийского клинка! Я, когда была маленькой любила слушать папины рассказы. Разумеется тогда я не понимала значение его слов. Я и сейчас не понимаю, кто есть Добро, а кто Зло. Ведь эльфы, тоже угнетали людей. Отец смог отвоевать для нас леса, а ведь ему тогда было всего двадцать лет. Это война длилась шесть лет. Ни люди не эльфы не собирались проигрывать. Король рассказал, зачем я тут. Я должна выйти замуж за его внука, чтобы заключить союз между двумя расами. Отец говорил, ведь у короля сын погиб в этой войне. Значит, заключить союз? Я не могу решать за всю расу. Но может так будет лучше. И эльфы, наконец, покинут леса и смогут жить как раньше? — Нет — твердо и холодно говорю я, на это король еще шире улыбнулся. — Вот всегда так с эльфами — не успеешь размечтаться о сказках и чудесах, как тебя тут же холодной водой окатят! Да еще, с какой естественностью. Пожалуй, именно это и чудесно в эльфах на самом деле — их чудовищная, ни в какие человеческие понятия не укладывающаяся естественность. Проблема в том принцесса, что люди уже ждут свадьбы, ну, а эльфы, бунтуют. Требуют вернуть им свою принцессу. Твоя мать наверняка пришла в ярость, когда узнала, что ты похищена.       Я молчала. Не вижу смысла продолжать разговор. Молчание затянулось, и король тяжко вздохнул. — В эту пятницу будет бал. Я думаю там ты, и познакомишься с моим внуком. Я уверен он тебе понравится. А пока ты будешь учиться, как себя надо вести в обществе людей. Я уверен ты всегда говоришь, что думаешь, а потом с легкостью выкручиваешься из ситуации. В этом ты похожа на своего отца. Если ты откажешься заключать союз с нами, тогда у моего племянника будет просто жена эльфийка. Не зависимо от твоего выбора ты выйдешь за него — все тем же ровным тоном проговорил он. Этот тон меня взбесил. Пусть эльфы славятся своим равнодушием и хладнокровием, но это уже не в какие ворота. — Никто не имеет права, решать судьбу за человека! — говорю я, глаза короля недобро блеснули. — На той войне погиб мой сын. Вирнен оставил моего любимого внука без отца, я не хочу, чтобы подобное повторилось. Через две недели ты выходишь замуж за моего внука, эльфы больше не посмеют напасть! — крикнул он. Король первый потерял самообладание. Вирнен — так звали моего отца. Отец лично убил его сына. И он прав, если я стану еще и принцессой людей, эльфы нечего не сделают, потому, что навредят мне. Я воздерживаюсь от комментариев. Откуда он так хорошо знает моего отца? Я разворачиваюсь и выхожу. Думаю он ясно дал мне понять его позицию и мою. И все же я еще слишком молода, чтобы плести интриги. Лучше чтобы пытали. Здесь они развяжут мне язык. О свадьбе я и думать не хочу. Ее просто напросто не будет. Я не стану выходить за него за муж. А как он выглядит мне даже знать не хочется. Так как я не знаю где моя комната просто бреду наугад. Я запуталась в этих коридорах. Замок просто огромный. Я подошла к одному из окон, что бы хотя бы чуть — чуть с ориентироваться. И вдруг, сердце начало бешено биться. Это он. Он, тот кто спас меня. Он сидит в саду, рядом с какими-то белыми цветами. Вижу дверь, она идет прямо в сад. Я рада его видеть. Мне надо его поблагодарить. Быстро выйдя через дверь, я начала приближаться к парню, но чем ближе подходила, тем мельче становились мои шаги. А сердце стучало все сильней. Раньше я такого не когда не чувствовала. Наверное, это чувство благодарности, я некогда не была кому-то так благодарна, как ему. Если я его поблагодарю, мне станет легче? Подул легкий ветерок, и аромат цветов начал притягивать к себе. — Красивые цветы, не так ли? — не оборачиваясь, спрашивает он, и я вздрагиваю. — Очень — говорю я и сажусь рядом с ним на корточки. Чтобы смотреть ему в глаза, но он ни обращает на меня внимание, он смотрит на цветы — Как они называются? — Это обыкновенные белые розы — говорит он и теперь смотрит на меня своими голубыми глазами, и я на несколько минут теряю самообладание и дар речи — я вижу, тебе уже лучше? — Ты говоришь «обыкновенные», но в моем лесу такие не растут. Они очень красивые. Да мне лучше, спасибо тебе. Ты меня спас. Он улыбнулся. Ну, вот я его поблагодарила, но мое сердце все еще бешено бьется. По его одежде видно он не тот самый племянник. А, наверное, простой садовник. Но есть, что-то в его глазах знакомое. — Что ты здесь делаешь? — спросил он. — Я, кажется, заблудилась — тихо говорю я. Он поднялся и сказал, что проводит меня до моей комнаты. Я согласилась. Пока шли, он говорил про эти цветы, и мне так нравилось его слушать. Вот так просто слушать, папа тоже говорил так, что не возможно было оторваться. А когда мы дошли до двери, я не хотела, чтобы он уходил. Я была не права, мне не стало легче от того, что я его поблагодарила. Мама говорила, как она влюбилась в отца, наверное, это то, что называют любовь.