Чёртова "Марсельеза"!

      - Боже, да сколько можно уже! — недовольно кричит Тарьей, с силой сжимая телефон в руках, — Давай поговорим, когда ты успокоишься.       Хлопок и тихие гудки где-то на линии.       Эмиль кидает телефон на диван и идёт к веранде. Ему всегда нравился вид, открывающийся с неё на Осло-фьорд. Закатное солнце село за высокие холмы, видавшие ещё викингов, а заводь окрасилась в дикий пурпур, словно была наполнена не водой, а кровью. Свендсен отпил из стакана, стоявшего на столике, и предался глубоким размышлениям.       Как быстро пролетело его время. Подумать только, каких-то пять лет назад он был лучшим во всём мире, обгонял на трассе самых быстрых и метких, не имел себе равных. Он задирал нос чуть ли не к небесам, но был уверен, что может себе позволять подобное. Золото Олимпиады, постоянные победы, даже над Великим и Ужасным, молодость и сила — всё это осталось в его памяти, как лучшее время жизни и не отпускало его. Эмиль никогда больше не чувствовал себя столь прекрасно, как в те годы. Да, он был задирист, высокомерен и тщеславен, но это не мешало ему показывать результат.       А сейчас…       Да что сейчас?! Был Свендсен, да весь вышел. Ему уже тридцать, а когда-то казалось, что ему будет двадцать пять вечно. Тогда всё было проще и легче. И с Тарьем тогда всё было, точно в сказке. Их баловство и розыгрыши были лишь вершиной айсберга. Прекрасного, кристального айсберга. А под толщей воды было то, о чём не догадывались или просто молчали. Их ночи. Яркие и желанные, в любых точках мира, будь то Эстерсунд или Антерсельва. Как нежен был его несмышлёный будущий чемпион Бё, как ласково и восхищённо он глядел на старшего товарища… Они были неразлучны, как братья, но за всем этим стояла совсем не братская любовь.       А потом?       Потом? Их айсберг просто потерял курс и заплыл в тёплые воды, где был растоплен жарким французским солнцем по имени Мартен. Фуркад приложил все усилия, чтобы отвадить Тарьея от Свендсена. И, как норвежцу этого не хотелось, француз получил своё. Получил свой кусок пирога, поселился в Осло и завладел Бё, как игрушкой. Эдакой простой деревянной марионеткой на верёвочках. И как бы Тарьей не пытался избавиться от наваждения, от этой слепой страсти, он был бессилен.       Эмиль ещё раз внимательно окинул взором красивый фьорд. Да, завораживает, но в Тронхейме и получше были пейзажи.       Открылась входная дверь. Зазвенели ключи.       — Я дома, милый!       — Сэм. Какая радость. — саркастично процедил Свендсен. Саманта прибежала на веранду и обняла возлюбленного.       — Ты какой-то хмурый сегодня. Может, включить музыку? И виски принесу заодно! — девушка загорелась идеей и тотчас же отправилась в соседнюю гостиную, к бумбоксу. Заиграла воинственная, мелодичная музыка. Знакомый мотив. Свендсен поморщился и швырнул стакан в сторону. Тот с характерным звоном развалился на маленькие осколки, похожие на льдинки айсберга.       Чёртова «Марсельеза»!