Путешествие в никуда.

Несмотря на кажущуюся беззаботность детства, прошлое Джессики было не ярким, а блеклым, будто выцветшим под солнцем — одиноким, холодным и тревожно-тихим. Первой и самой болезненной трещиной в её детском мире стал отец. Он пил. Пропадал ночами. Приводил в дом чужих женщин, даже когда на руках у матери была двухмесячная Джессика и пятилетний сын. Дом часто был наполнен не смехом, а криками, запахом дешёвого алкоголя и сломанными надеждами. Маленькая Джесс наблюдала за всем этим с тишиной, с той самой детской мудростью, что позже перерастёт в хроническое недоверие ко всему тёплому. Вторая причина одиночества была банальна, но не менее болезненна — мама. Её просто почти не было рядом. Женщине приходилось работать без устали, на нескольких работах, чтобы вытащить на себе двоих детей. Воспитанием Джессики занимались няни, меняющиеся чаще времён года, и её старший брат. Он стал ей и другом, и отцом, и тихим спасением от криков по ночам. Но даже он не мог заменить того, чего ей остро не хватало — чувства принадлежности. Ощущения, что кто-то рядом просто любит её, просто так, за то, что она есть. Джессика не была совершенством. Но в ней было то, что заставляло оборачиваться. Не банальная кукольная красота, а притягательность — тихая, тёплая, почти магическая. У неё были большие, выразительные глаза цвета горького шоколада, в которых можно было утонуть или спрятаться от мира. Небольшой аккуратный носик, пухлые нежно-розовые губы, высокие скулы и лёгкий румянец на щеках. Светло-каштановые волосы мягкими волнами спадали до талии и на солнце отливали бронзовым золотом. А когда солнечные лучи касались её глаз — они становились цвета тёплого мёда. Она была миниатюрной, с хрупкой, но гармонично сложенной фигурой. Шея — тонкая, изящная, плечи — обнажённые, кожа — фарфорово-бледная. Девушка гордилась тем, как выглядела, пусть и не позволяла себе кокетничать. Плоский живот, стройные ноги, прямая осанка — всё это было результатом не тщеславия, а привычки держать себя в форме, не распускаться. Как будто если даст слабину — треснет не только внешность, но и внутри что-то рухнет. Сегодня она носила свои любимые голубые джинсы с низкой посадкой, зелёную вязаную кофту и белые кроссовки. Простота, в которой ей было комфортно. Простота, за которой скрывалась сложность. За окном бушевала настоящая зима. Снег щедро укрывал улицы, крыши, автомобили, превращая город в белоснежную сказку. Но в этой сказке Джессике чудился не уют, а тишина и отстранённость. Внутри — та же зима. Слишком красивая, чтобы быть настоящей, и слишком холодная, чтобы в ней выжить. На её губах всё ещё играла улыбка — белозубая, светлая. Та самая, которую она давно научилась носить как броню. Слабости не было места. Быть сильной — единственный путь, который она знала. Резкий писк будильника разорвал сладкий сон. Джессика рывком поднялась, бросив быстрый взгляд на часы. Её день начинался. Как и всегда — с душа, чашки крепкого кофе и беготни по дому в попытке не опоздать. Она была студенткой престижного университета — по стипендии. Это была её личная победа. Никто не помогал, не открывал двери. Всё — только собственным трудом. Именно в этом университете она впервые столкнулась с тем, что снова заставило её сердце биться чаще. Его звали Джейсон. Он был как выдуманный герой: высокий, сильный, умный, с обжигающей улыбкой и небрежной уверенностью. Богат, популярен, окружённый вниманием, он легко разбивал сердца, даже не замечая этого. Парни хотели быть как он, девушки мечтали о его внимании. И Джессика… не стала исключением. Она старалась себе не признаваться, но сердце подсказывало — это больше, чем просто симпатия. Это была её первая, возможно, безответная любовь. И, может быть, в этом белом, ледяном городе, с её безмолвным прошлым — именно эта любовь окажется началом чего-то нового. А может — началом новой боли.