Советник королей

В теплой комнате придорожной гостиницы было едва-едва светло от лучей восходящего солнца, когда в дверь уже постучали. — Принц! Принц, пора вставать! — раздалось звонкое приветствие из коридора. — День уже начался, а нам еще три деревни надо проехать до обеда! Поднимайтесь. Завтрак ждет нас на кухне. И кстати, в бочке еще никто не мылся, так что поспешите. Сокджин подскочил на кровати как ошпаренный. Чистая бочка? Такое нельзя пропустить. — Я иду, Хосок, — ответил он и принялся завязывать дорожные штаны. От наследного принца в Сокджине мало что осталось. Люди пугались его, иногда чуть ли не бросая семена сон-травы, которая отгоняет злых духов. И вот надо же было послушаться этого, так называемого, мага. Шарлатан. Точно шарлатан. А ведь когда-то Сокджин был красив как светлый лик Неба. Но все изменилось. Изменилось тогда, когда его родители решили, что пора искать для сына невесту. Но все придворные красавицы сразу же были отметены, потому как романтичная королева считала, что союз правителей должен быть основан на любви, ведь только так они смогут держать государство в мире и порядке. Ее муж, король, сразу же согласился с супругой, нежно гладя ее ладонь. Так у Сокджина оказался его личный маг. Хосок не был придворным служителем, он вообще больше походил на бродягу, но родители выбрали именно его из всех претендентов. Принцу оставалось только подчиниться. Ему было наказано слушаться волшебника и верить ему. Хосок поцеловал руку королевы и велел Сокджину собираться. Им предстояло объехать все королевство, чтобы выбрать для принца невесту. Но как только они вышли за порог замка, маг поудобнее запахнулся в свой походный плащ и сказал, что важна не внешность, а душа, поэтому прекрасное лицо принца придется скрыть. Взмах изящных рук, и вот уже Сокджин чувствует что-то странное в своем теле и лице. Из отражения в луже на него смотрит скрюченный и сморщенный человек, с огромной гривой, рогами и кажется даже хвостом. — Это всего лишь морок, — объясняет Хосок. — Я сниму его как только найдется дева, что полюбит тебя даже таким. Полюбит твое сердце и душу. Твой ум, благородство и характер. Это будет честно. Ты не находишь? Сокджин кивнул, соглашаясь. Повозка повезла их вперед из столицы. Честно говоря, Сокджин устал от постоянных переездов. Не то чтобы его смущали запахи старых телег и неприятного вида попутчики, но он не понимал, как в такой глуши можно найти кого-то достойного. Девушки тут были одна страшнее другой. Но когда принц сказал об этом, Хосок первым делом сунул ему под нос магическое зеркало, показывая его нынешний облик, а потом нравоучительно произнес: — Внешность не главное. Главное то, что внутри. Джин согласился. Он и правда сам был мало похож на кого-то приятного. От того ему казалось, что поиски невесты не закончатся никогда. Но Хосок был преисполнен оптимизма и упорно вел принца вперед — через леса, буреломы и почти вымершие деревни. Но никто даже не смотрел в сторону Сокджина. Молодой маг интересовал всех куда больше. И в какой-то момент Джин понял, что ревнует. Он привык к вниманию. Смущался его, прятался, мямлил извинения. Но как только лишился его, понял, что ему все-таки нравилось. Точнее это было то, что составляло часть его мира. И теперь ему было неуютно. И даже вечно трещащий Хосок не заменял ему шум тронного зала. Хосок вообще был немного другим. Обычным, простым, совсем не наигранным. Его поклоны могли быть шутливы, но никогда не насмешливы. Он огорчался искренне и подбадривал изо всех сил. Единственное, что действительно раздражало в нем, так это его помощник. Маленькая летучая мышка, почти незаметная днем, но крайне разговорчивая ночью. Ви постоянно копошился в одеялах, когда они устраивались на ночлег под открытым небом и не давал спать. А еще огромная грива Сокджина стала теперь его любимым гнездом. Приходилось по утрам выковыривать из головы несносное животное. Или не животное? Подробностей происхождения Ви принц не знал, да и не стремился. Он просто тихонько ненавидел его. Дорога была плохой, ухабистой. Джин тяжело дышал, обмахиваясь каким-то сорванным по дороге лопухом. Перевалило за полдень, а они еще тряслись в телеге, направляясь в последнюю деревню. Такими темпами можно было не успеть вернуться до города засветло. А ночевать в каком-нибудь сарае Сокджин не хотел. А вот Хосоку, кажется, было все равно. Он раскинулся на лавке, разбросав руки по бортам телеги, жевал травинку и что-то напевал, щурясь от солнца. — Долго нам еще? — запыхавшись, спросил Джин. Хосок приоткрыл глаз, вглядываясь в дорогу. — Не очень. Джин проследил за его взглядом и увидел только бесконечный лес, по кромке которого они ехали. — А ты не можешь снять с меня это? — принц показал пальцем на себя. — Мне ужасно жарко в этой шкуре. А потом опять сделаешь, когда приедем в деревню. Хосок посмотрел на него удивленно и покачал головой. — Нет, не могу. — Но ты же сказал, что снимешь это потом? — Да, конечно. После поцелуя истинной любви чары развеются и ты снова станешь прежним. — Чего? — Джин вскочил на ноги, от чего телега закачалась, а извозчик с опаской глянул через плечо. — Какой еще истинной любви? — Которую мы для тебя ищем. Прекрасная дева полюбит тебя, поцелует и, вуаля, ты снова станешь собой. — А если мы ее не найдем? — Ну, рано или поздно… — Хосок пожал плечами и снова закрыл глаза, показывая, что разговор закончен. Сокджину осталось только плюхнуться на лавку и пыхтеть от злобы, обиды и страха. А что если он никогда не найдет свою любовь? Девушки в селении нашлись даже симпатичные. Правда, одной из них было двенадцать, а вторая перестала быть красивой, как только улыбнулась. Хосок привычно созвал жителей на центральную площадь, вещая, что ищет невесту для своего господина. Люд как всегда рассмеялся, только завидев Сокджина и его рогатую голову, с опухшими щеками и кривым ртом. Кто-то предложил продать его на ярмарке, а кто-то и вовсе сложить костер, чтобы такое чудище не пугало людей. Та, что была красавицей, громко рассмеялась, и Хосок фыркнул. Вот тебе и очарование! Сокджин хмуро смотрел перед собой, вновь видя только насмешки и злобу. — Пойдем, — дернул он Хосока за рукав. — Нет тут никого. — Подожди! Нужно просто немного времени. — Ничего не нужно. Джин вздохнул и побрел прочь, к дороге, по которой их только что привезли. Путь обратно предстоял пеший и неблизкий. А настроения, чтобы идти, не было. Вот ведь заклятие. Если раньше Сокджин просто иногда ворчал от усталости и желания поскорее вернуться домой, то теперь внутри его заполняла абсолютная пустота. Он никогда не вернется. Так и будет ходить с Хосоком по деревням и смешить народ. Никто не полюбит чудовище. Так что пора придумывать свое ярмарочное представление. И почему-то, не смотря на то, что виноват во всем этом был маг, Джин совсем не злился на него. Вот не мог и все тут. Хотя надо было бы. Принц решил, что не будет разговаривать с ним как минимум до конца дня. Хосок догнал его не сразу. Принялся вертеться вокруг: то забегая вперед, то следя за спиной, то заглядывая в лицо. Он суетился, пытался шутить и отвлечь. Мельтешил и постоянно тараторил. Ну совсем как Ви. — Не смотри ты на них. Они ничего не понимают. Просто глупые людишки! — Так зачем мы туда ходим? Почему бы не пойти в столицу или в порт? Там люди образованней будут. — И сердцем черствее, — глухо добавил маг. — Темнеет уже… Сокджин поднял глаза в уже почти черное небо и кивнул. Ночевать они устроились на небольшой полянке. Хосок развел костер, разбудив при этом Ви, который теперь носился и что-то бесконечно лопотал. Хруст сухих веток в огне успокаивал, а теплое питье дарило успокоение. — Что это? — пробормотал Сокджин, чувствуя как глаза закрываются. — Сон-трава. — Зачем.. Договорить он не смог. Дрема сморила его, и он сразу же прислонился к стволу дерева, дыша ровно и глубоко. — И правда, зачем ты так его? — Ви потыкал коготком щеку спящего принца. — Устал. Снять хочу. Хосок стянул через голову длинную черную мантию с капюшоном, в которой только и ходил с начала путешествия. Под хламидой у него оказалась тонкая рубашка и бриджи. А еще лицо без улыбки. Бросив тяжелую мантию на землю, он устало сел на какой-то пенек и протянул руки к костру. — А я думал, тебе нравится всегда быть веселым, — Ви перелетел на плечо мага и устроился там, разминая кожистые перепонки. — Угу, — без всяких эмоций отозвался Хосок. — Но знаешь, устаешь тоже. Маг обернулся и посмотрел на умиротворенное лицо уснувшего принца. Его губы тронула легкая улыбка. — И все равно красивый. — Ойойойой! — тут же встрепенулся Ви. — А не твое ли сердце чары снимет? — Да нет же! Что ты! — Хосок оттолкнул надоедливую мышку. — Он просто красивый. Ви черными глазками-бусинками осмотрел лохматое чудовище, которое посапывало около дерева. Маленький носик сморщился и мышь покачал мордочкой. — Не очень. В этот раз заклятие какое-то странное получилось. Раньше ведь не так работало. — Ага. Другие получались. Хосок припомнил что раньше от этого заклинания не происходило таких сильных метаморфоз. Но он не задумывался над этим. Он был уверен, что произнес все верно.  — А если ты его поцелуешь? — все не мог угомониться Ви. — Ничего не произойдет. — Почему? — Потому что любовь должна быть взаимной. Давай спать, Ви. Хосок подтянул мантию ближе, сворачиваясь на ней клубком. Мышонок взлетел с его плеча и быстро исчез в темноте леса — отправился охотиться. До городка они добрались следующим утром. Позавтракали и сторговались на места в повозке. Никто не хотел ехать вместе с принцем, так что переговоры были долгими. Наконец, все расселись и повозка двинулась с места. Джин сидел с самого края, устало глядя на дорогу в разрез холщовой обивки. Хосок что-то суетился, заговаривал амулеты всем желающим, излечивал мелкие хвори и продавал сушеные травы для дальнейшего лечения. Маг то и дело поглядывал на принца, а потом и вовсе пересел рядом, чуть обнимая и кладя голову на его плечо. — Ты какой-то нерадостный сегодня. — А с чего бы мне веселиться? Я навсегда останусь чудовищем. — Не навсегда. Заклинание еще ни разу не обманывало. Каждый находил свою любовь. Теплые пальцы, поглаживающие вдоль позвоночника успокаивали Сокджина. Принц обернулся и на мгновение замер. Хосок был так близко. От него пахло сушеными травками и молоком, которое они пили утром. Он улыбался и смотрел прямо на него. Не отворачиваясь и не морщась. — Каким ты меня видишь? — вдруг спросил Джин. Не может ведь быть, чтобы маг смотрел на его образину с таким вниманием и нежностью. Хосок вздрогнул, а потом скорчил кривую рожу, прикрыв один глаз и высунув язык. — Как-то вот так, — скрючив руки у груди ответил маг. Джин грустно и понимающе хмыкнул. — Ясно, — ответил он и снова повернулся на дорогу. Хосок тоже вздохнул и отсел на свое место. Ведь не мог же он сказать принцу, что видит его прекрасным, даже после того как сам превратил его в чудовище. — А куда мы едем? — через некоторое время спросил Джин, потому как повозка все не думала тормозить, даже когда они проехали несколько деревень. — Ты же хотел в большой город. Мы едем в Порт. В Порту было еще жарче, чем в лесу. Каменные дома, несмотря на то, что были белыми, нагрелись за день, отдавая свое тепло влажному морскому воздуху. Хосок шел впереди и что-то бурчал, а Джин вовсю рассматривал знакомые глазу стены и улицы. Он раньше никогда не был в Порту, но он был так похож на Столицу, которую принц не видел уже почти полгода, что на сердце все равно становилось радостней. — Я договорюсь о встрече у Городового, а ты пока отдохни, — распорядился Хосок, когда они сняли комнату для жилья. Сокджину стало немного не по себе. Он почему-то волновался. Особенно когда узнал, что это будет не просто встреча, а званый ужин. Хосок принес хорошие вести буквально через половину часа. А потом снова сбежал куда-то, чтобы «сделать все в лучшем виде», как он сказал. К ужину Джин был умыт, причесан и кое-как приведен в приличное состояние. Хосок расчесал его гриву, укладывая ее и ругаясь при этом так красиво и яростно, что принц заслушался. Шею и запястья потенциального жениха маг смазал розовым маслом, и Сокджину стало прохладно — после нанесения аромата по коже побежали мурашки, а внутри все сжалось и дышать стало тяжелее. На долю секунды он даже испугался, что у него аллергия, и он задохнется, но быстро успокоил себя тем, что он с детства привык к этому запаху. В просторном зале было тихо. Играла музыка, а приветствия отдавались в полголоса. Сокджин был так голоден, что первым делом набросился на золотые тарелки, а только после этого посмотрел на потенциальную супругу. Девушка улыбалась, скромно и мило. И принц улыбнулся ей в ответ. Щеки, перепачканные мясным жиром, потянулись вверх, девушка вздрогнула, смущенно потупив взгляд, а потом снова подняла глаза, закусывая пухлую вишневую губку. У Сокджина внутри что-то треснуло и потеплело. Он подцепил когтистой рукой бокал вина и глотнул, сыто вздыхая. Кажется, он ей понравился. Даже не смотря на свой страшный образ. Хосок смотрел на девушку хмуро. Ел без аппетита, то и дело проверяя сумку — как бы Ви не проснулся от звяканья вилок. Сокджин улыбался этой особе так искренне, что внутри становилось больно, и даже вино застревало где-то над легкими, растворяясь и впитываясь в кровь, оставляя после себя только неприятную горчинку. На следующий вечер их снова позвали на прием. На этот раз было шумнее, гостей больше, а блюда богаче. Вино лилось рекой, и Хосок упрямо пробовал все, чтобы запомнить вкус. Когда он еще попадет в Порт? Вот только вкус был одинаково-горький. Даже кислый немного. А Джин все танцевал и танцевал, наступая будущей принцессе на ноги и скромно прося прощения. Хосок вышел на балкон и вздохнул, усаживаясь под перилами. — Вот ты и сделал все, что нужно. Вот и нашел ему принцессу. За этими грустными мыслями, маг и не заметил, как маленький мышонок тихонько выбрался из его сумки. Впервые за все время превращения Сокджин был спокоен. Он отвечал на шутки Хосока, хотя и казалось, что маг стал шутить меньше, каламбурил сам и даже пару раз потискал вылетевшего размять косточки Ви. — И зачем эта спешка? Я не понимаю, — Хосок бурчал, но писал письмо в Столицу, где сообщал, что невеста найдена и скоро они вернуться домой. — Но разве не это было нашей целью? — Джин заглянул через плечо, лохматой гривой закрывая строчки. — «О», а не «А». СтОлица. А еще маг называется. Принц потрепал Хосока по голове и снова отошел, падая на кровать. Тот недовольно обернулся, поджал губы и поправил волосы. Очередной вечер при дворе обещал быть особенным. Сокджин пытался перевести дыхание, успокоиться и, наконец, сделать это. Его первый поцелуй. Первый поцелуй с возлюбленной. Она любит его, это точно. И он ее. Кажется. Она красивая. Разве это и не есть любовь? Его мама была первой красавицей королевства, и папа всегда говорил, что она прекраснее любой утренней розы. А эта девушка была нежна как вечерняя лилия. И ни один закат не сравнился бы с ее красотой. — Ах, — вздохнула девушка, когда Сокджин почти наклонил к ней рогатую голову. — Я не могу мой принц…Это так…так… Красавица отвернулась, пряча глаза. Джин разжал руки, давая ей отстраниться, и понимающе кивнул. Он и сам не был готов к поцелуям. Но снова стать человеком так хотелось. Девушка в смущении закрыла лицо руками и убежала, прихватывая длинные полы юбки. Сокджин с блаженной улыбкой посмотрел ей вслед. Такая милая. — Не любит, — раздался писклявый голосок сзади. — Чего? — Джин обернулся, находя на одном из цветущих кустов Ви, который усердно вылизывал тонким языком нектар из бутона. — Она тебя не любит. — Отстань! — принц начал злиться. Опять этот перепончатокрылый лезет. Слишком много говорит. — Думаешь она смутилась и убежала? Скромница? Джин насупился и повел плечом, отворачиваясь. Мол, не его это дело. — А хочешь покажу? — Мышонок подлетел близко, зависая на уровне носа. — Докажу тебе, что не любит. А потом чары сниму. — Как это? — Сокджин все-таки внял голосу маленького существа. — Секрет. Пойдем! Джин вздохнул, но подчинился. Ви обвел его по саду вокруг замка, а потом втолкнул в маленькую нишу, которая оказалась началом лестницы к башне. — А теперь стой и слушай! — пропищал мышонок на ухо, останавливая принца у потайной двери. — И смотри, вот тут. Джин нехотя приложился глазом к щелке, понимая, что видит комнату своей принцессы. Девушка раскидывала вокруг подушки и говорила с кем-то, кого не было видно Джину. — Не хочу! Не буду! Он урод! И плевать, что принц! Я не хочу к нему прикасаться! Не хочу! — Но так ты станешь королевой, ты ведь всегда хотела, милая. Потерпи. Чуть-чуть. А потом тебя коронуют и ты спрячешь это чудовище подальше от людских глаз. — Мне говорили, что он красавец, а это чудище какое-то! Джин не стал слушать дальше. Значит, она не смущалась, а ей было просто напросто противно. Как и ему теперь. Опустив плечи, он спустился по лестнице, шаркая ногами по траве сада. — Веришь теперь? — Отстань, — буркнул недовольно принц. — Где Хосок? — В гостинице, конечно. Ты даже не посмотрел на него, прежде чем увести эту девчонку в сад. — А должен был? — Ну ты всегда на него смотришь, — мышонок как будто бы пожал кожистыми крылышками, зависнув на месте. Сокджин нахмурился, но бодро пошел прочь из замка, даже не обернувшись на его высокие башни. — Собирайся, — приказал он Хосоку, как только вошел в их комнатку в гостинице. Маг подпрыгнул на месте, чуть не сбив свечу, при свете которой писал. — Эй, ты чего! — Собирайся. Мы уезжаем. — Куда? Почему? Хосок под шумок сгребал исписанные чистописанием пергаменты, чтобы принц не увидел, чем он тут занимается. — Она меня не любит. Ей нужна была только корона. Ты был прав, — и Джин принялся яростно заталкивать вещи в свой дорожный мешок. — Но я…Так. Стоп. Откуда ты это взял? — Хосок начал оглядываться, ища маленького и уж слишком смышленого мышонка. – Ви, это твоих крыльев дело? — Я всего лишь отвел его к одной двери. Ничего такого. И пока мышь не совсем понял в какой опасности оказался, Хосок схватил его в кулак, выскакивая за дверь комнаты и шипя. — Зачем ты это сделал! Тебя никто не просил вмешиваться. — Она бы все равно не сняла заклятие. К чему тратить время. Неужто только я тут понимаю кому и с кем надо поцеловаться? Маг быстро заткнул пальцем рот разговорившемуся мышонку, испуганно оглядываясь. — Не смей. Это не твое дело. Полезай в сумку! Совсем безо всяких церемоний Хосок запихнул Ви в маленькую сумку на поясе и осторожно заглянул обратно в комнату. Сокджин завязывал свой мешок и злобно пыхтел. — Давай быстрее, — поторопил он. — Но почти ночь, мой принц. Может отложим до утра? Да и Ваши родители. Я ведь уже отправил письмо. — Не страшно. Потом напишем еще. Я не хочу здесь оставаться. И как будто бы нам в первый раз ночевать в лесу. Хосок покачал головой, но возражать не стал. Сокджин выглядел раздраженным и подавленным. И от этого сам Хосок делался грустным. Это ведь он во всем виноват. Это ведь его заклинание сработало неверно. Маг вздохнул и принялся собирать свои вещи. Через четверть часа они уже были в пути. Когда дороги стало совсем не видно, Хосок честно объявил. — Я больше не могу, — и шлепнулся на землю. Джин обернулся на него и тоже остановился. Он был полон яростной энергии и готов был идти и идти, хоть до рассвета. Но темнота и впрямь стала почти непроницаемой, поэтому он огляделся вокруг, ища корни деревьев поуютней, и кинул туда свой мешок, присаживаясь следом. — Давай не будем разводить костер? Я не голоден. Хосок только кивнул на это и принялся доставать из мешка тонкое одеяло, чтобы постелить его на землю. Джин не сводил с него глаз, заставляя мага то и дело неприятно ежиться. — Ну что? — не выдержал он, наконец. — Ничего, — Джин покачал головой и отвернулся, смотря на сверкающие среди листвы звезды. Хосок повозился еще какое-то время, ожидая, что принц тоже уляжется, и он сможет, наконец, стянуть с себя дорожный плащ, но Сокджин, кажется, и не думал ложиться. Плюнув на это, Хосок устроился на земле прямо так — в одежде и даже в обуви. — Спокойной ночи, — буркнул он. Задумавшийся принц не ответил. Через четверть часа его привлек странный звук, доносившийся откуда-то со стороны мага. Джин дернулся и повернул голову. Хосок спал словно ребенок — свернувшись в клубок и положив руки под щеку. Даже губами немного причмокивал. Влажными, аппетитными губами. Не то что у той принцесски. Джин нахмурился своим мыслям, но подошел ближе. Странный звук не прекращался. Он опустился на колени рядом с магом и принялся оглядывать его. Но Хосок не шевелился вовсе. Только если… Джин потянулся рукой к его бедру, неуверенно касаясь и чувствуя, что был прав. Под дорожным плащом кто-то отчаянно пытался выбраться. Чувствуя себя на редкость неловко, принц сглотнул, облизал губы и запустил руку под плащ. Хосок дернулся во сне, промычал что-то, заставив щеки Сокджина покрыться ровным слоем пылающего румянца. Пальцы скользнули по животу, отчего маг выдохнул шумно и горячо, прямо в шею наклонившегося над ним принца. А Джина уже не слушались пальцы, когда он развязывал маленький мешочек на поясе, в котором отчаянно брыкался Ви. -Тише ты, — попросил его Джин шепотом, когда мышонок задел его острыми коготками через ткань. – Ай! Кожистокрылый не послушался, дернулся сильнее, пропарывая ткань, а заодно и палец Сокджина. Тот отскочил, резко выдергивая руку из-под плаща, а Ви, освобожденный, задевая Хосока по лицу крылышками, взвился вверх, скрываясь в темноте ночи. — Джин? — просипел маг, садясь на подстилке и качая головой, пытаясь отогнать сон. — Что это было? — Ви, — пробубнил невнятно принц, засовывая в рот поврежденный палец. Тот неприятно саднил и чуть-чуть кровоточил. — Дай сюда! — перепуганный Хосок, на коленях прополз разделяющий их метр и вытащил палец изо рта Джина. Звук получился влажный и слишком громкий. Оба молодых человека синхронно запылали ушами. — Маленькая зараза, — продолжал поносить мышонка маг, оглядывая повреждение. — Ничего, пройдет. — Я знаю, — ответил Джин и потянул руку на себя. Хосок тоже дернулся, чуть наклоняясь вперед, и замер. Губы принца были так близко. Пухлые, манящие и яркие даже в свете закрытой облаками луны. В голове почему-то голосом Ви кто-то сказал: «Ну же!». «Нет», — Хосок покачал головой сам себе. «Да!», — вдруг решил принц. Не было ни искр, ни молний, ни внезапного порыва ветра. Просто к губам Хосока прикоснулось чудовище, а отстранился уже прекрасный принц. Настолько красивый, что у мага даже голова закружилась. Он совсем забыл какой в реальности Сокджин прекрасный. — Прости, — по своему расценил его взгляд принц. А Хосоку было уже не до извинений. Чтобы теперь не сказал ему Джин, он все равно уже знал правду. Резко подавшись вперед, маг обнял его за плечи, впиваясь в губы жадным поцелуем и опрокидывая на землю. — Нет, это ты меня прости. Кажется, у тебя не будет королевы, — прошептал Хосок, когда уже начинало светать, а они все никак не могли оторвать от губ друг друга. — Ничего. Зато у меня будет король, — улыбнулся Сокджин и поцеловал снова. — И советник! — раздался писклявый смешок откуда-то сверху.