Сонный парадокс или заново-сначала

Днём не произошло ровным счетом ничего интересного. Я летала по квартире как на крыльях, то цепляясь к сестре, то к маме, и последняя, разумеется, заметила изменения в моем поведении. – Надеюсь, в этот раз не хоррор-игра? – невзначай поинтересовалась она, когда я сидела на диване, что-то читала и болтала ногами в такт музыке. Я вздернула голову и тут же хитро улыбнулась: – Ну как знать, как знать! – Кир, ты только аккуратнее там, – в этот раз даже немного обеспокоенно заявила она. – Плечо ещё не до конца зажило, а ты снова бросаешься на поиски приключений на свою… кхм. Это правда: моё плечо, которое некоторое время назад распороли крюком (признаю, случилось это по моей неосторожности… отчасти) изредка побаливало, а шрам обещал остаться, и немаленький. Но не то чтобы меня это сильно беспокоило! Сам факт того, что я побывала в игре, с лихвой окупал произошедшее. – Ладно, – проворчала мама в ответ на мой насмешливый взгляд. – Я так понимаю, приглашать тебя завтра ночью на концерт бесполезно? – Чей концерт? – заинтересовалась я. – Ну почему. Не думаю, что если я пропущу один день на работе это будет такой уж трагедией… Спрошу сегодня. Завтра отвечу. На том и порешили, а ночью, когда я около половины двенадцатого погрузилась в сон и была разбужена Джереми («Просыпайся уж, раз пришла!»), я лениво зевнула и поинтересовалась: – Слушай… А если я завтра пропущу три-четыре часа смены, это будет не слишком большой проблемой? Боюсь, не найду места, где заснуть. – Да я и без тебя работаю вполне нормально, – буркнул мой напарник. – Иногда твоё присутствие даже мешает. Поэтому пропускай. Я обиженно фыркнула (с чего такая нелюбовь ко мне?! Мы вместе только одну ночь проработали!) и встала с места. Свет нигде не горел, за окном виднелись звезды, игрушечные аниматроники мирно восседали на сцене. Я уставилась в глаза Новому Бонни. Никогда не любила их, особенно Той Фредди. Это, конечно, совершенно нелогично – не любить персонажей, у которых нету характера (которые вообще по сути роботы без души), но логика – не мой удел. Хотя Мангл я, конечно, обожала. Опять-таки без причины. Так, я, кажется, собиралась её починить, но надо дождаться утра: буду делать всё под чутким руководством Фрица. А то наломаю дров… Пока я размышляла, я гуляла по пиццерии. Все локации были мне знакомы (ну, пока что. Если набреду на что-то, чего не было на камерах в игре, то будет здорово!). Заглянув в очередную комнату, я узнала в ней призовой уголок. Не сдержав своё любопытство, приподняла крышку шкатулки Марионетки. Она – тут как тут. Сидит и «в ус не дует», как говорится. Эх, ночью будет чуть ли не самой большой занозой в одном месте! Если бы не её шкатулка, всё было бы намного легче. Но ломать механизм я точно не собираюсь: не стоит она того. Ещё уволят за произвол. В глаза мне бросилась полка с плюшевыми игрушками. Под взглядом Фредди я слегка передёрнулась (ох не доверяю я плюшевым мишкам со времён четвёртой игры!), зато Чика мне приглянулась. Да и Бонни тоже. Игрушек Той Аниматроников (в частности Мангл) тут не оказалось, к моему большому сожалению. – Взять что ли одного? – пробормотала себе под нос я. Чика, Бонни, Бонни, Чика… Кого лучше… В итоге пришлось считать считалочкой, и в офис я вернулась где-то за минуту до двенадцати и сжимая плюшевую Чику в руках. – Где ты это надыбала? – насмешливо поднял брови Джереми. – Сколько тебе лет, что ты с игрушечками играешься? Нет, этот парень меня однозначно бесит! В двенадцать ноль два, когда я уже время от времени щелкала фонариком в коридор, позвонил Фриц. Именно позвонил на этот раз, а не оставил запись. Он говорил примерно то же, что и в игре: заявлял, что любые слухи, которые могли достигнуть наших ушей – ложь и клевета. – Какие такие слухи? – проворчал вполуха прислушивающийся к Телефонному Фитцджеральд. – Ничего я не слышал. – Ну и хорошо, – поспешно заявил Смит. – А ваша напарница там? – Добрый вечер, – рассеянно отозвалась я, глядя на Фокси, который уже умудрился появиться в холле. Благо, в вентиляции никого не было. – Ну и хорошо. Удачи, – довольно заявил мужчина, а через секунду послышались гудки. – Нет, что он себе позволяет? – пробормотал мой напарник. – Не удивлюсь, если ему весело смотреть на то, как люди подвергают свою жизнь смертельной опасности. – Ты как-то не выглядишь слишком недовольным, – вздохнула я. – К тому же ты не прав, Фриц сам тут работал. И будет работать ещё некоторое время. – Снова информация из твоей игры? – фыркнул Джереми. – Ну-ну. Нет, если он так не хочет со мной разговаривать, я буду молчать! Верните мне Майка! С ним лучше работать было. Ещё несколько часов мы провели молча, не считая коротких переговоров по делу («– Олд Чика». «– Поняла». «– Маску возьми! Поняла она…»). Правда около четырех часов ночи, когда внезапно наступило затишье (помяните моё слово, затишье бывает только перед бурей!), нам от нечего делать пришлось поболтать. В итоге я узнала, что Джереми здесь работает из-за того, что ему приходится содержать младшую сестру (пятнадцать лет, не старше меня в реальной жизни). Джереми же узнал, что я из две тысячи пятнадцатого года и успел недоверчиво покивать на мои рассказы о новых (для него) и привычных (для меня) разработках. И, да, моего имени он так и не спросил! Я говорила, что затишье было перед бурей? Говорила. И в итоге я оказалась права, что меня совсем не обрадовало, как не обрадовали и парочка тройных атак подряд, мигающий красным светом знак в левом нижнем углу планшета (в те же самые четыре мы с Джереми от нечего делать поменялись ролями: я заряжала шкатулку, а он отгонял Фокси) и Баллун Бой, который норовил появиться в левой вентиляции как минимум раз в десять минут. Если бы это была первая игра, энергия закончилась бы где-то в половину шестого, означая неминуемую смерть, столько я листала камер, столько Джереми щелкал фонариком и в коридор, и в вентиляцию. Благо, это была вторая игра, и энергия фонарика, хотя и колебалась на последней полоске, истекать не собиралась. – Маску. – Мангл в вентиляции, что Джереми, к счастью, вовремя замечает. Шкатулка мигает оранжевым, но чтобы её завести, надо открыть камеру. Чтобы открыть камеру, надо чтобы Той Фокси ушла. А уходить она не собирается – радиопомехи всё еще эхом раздаются в шахте. – Мне надо завести шкатулку, – бормочу, когда восклицательный знак меняет свой цвет на красный. Мангл не слушает, Джереми ругается сквозь зубы. Так, если пустить эту лису в офис, ещё не факт, что она нас убьёт. А если выпустить Куклу, то наша смерть неизбежна. Как я об этом спокойно думаю, чёрт побери! Истерить потом, Кира. Приняв решение, вскидываю камеру. Завожу шкатулку на полную – а что терять! Фитцджеральд на меня орёт. Опускаю планшет. Так и есть, Мангл зависла под потолком. – Ты идиотка? – шипит Джереми. – Не мешай, – холодно отзываюсь. – Я играла в эту игру достаточно раз, чтобы знать, что Той Фокси под потолком совсем необязательно означает смерть. Ага, где-то в девяноста процентах случаев! Тихо фыркаю, глядя на злое лицо Джереми. Без десяти шесть – это не проблема. Продержимся. – Эй, Мангл, – прошептала я, пока Джереми изо всех сил «моргал» фонариком в сторону Фокси. – А я тебя починить собиралась… А как тебя чинить, если ты меня убьешь? Я крепко прижала к себе плюшевую Чику, не отводя взгляда от «глаз» (одного глаза, если уж быть совсем точной) лисы. Она меня вообще понимает?! Когда заряд шкатулки вновь опустился до красного, я ещё раз попросила Той Фокси нас с Джереми не трогать. Напарник мой только истерически хохотнул да выругался (не Майк, не стесняется в выражениях!). Я быстро поднимаю планшет, заряжаю шкатулку до половины и опускаю его обратно. Мангл всё еще висит под потолком. Ещё несколько минут такой безумной беготни, и внезапно звучит знакомый звон, оповещающий нас о том, что смена закончена. Комната на секунду погружается во тьму, а когда свет зажигается, Мангл в ней нет. – Слава Богу, – немного отстранённо проговорила я, пустым взглядом буравя игрушку в моих руках. – И то правда, – точно таким же бесцветным тоном отозвался Джереми, но резко встрепенулся: – Тебе говорили, что рядом с тобой опасно находиться?! – С чего это вдруг? – зло нахмурилась я. – Если бы не я, тебя бы уже запихнули в какой-нибудь костюм! – Я вполне могу справиться со всем и без тебя, – раздельно сообщил парень. – И, кстати, завтра тебе это докажу. Ах да, меня ж завтра не будет полночи. – Ну доказывай! – сложила руки на груди я. – Когда умрешь – не жалуйся! На этом мы разговор и закончили. Я фыркнула и уселась за столик в Party Room 1, дожидаясь прихода Фрица. Мангл чинить я всё еще собиралась, несмотря на доставленные мне сегодня проблемы. Джереми же ушел почти сразу. Телефонный явился в половину восьмого. Поинтересовался, как прошла ночь («Замечательно!» – с сарказмом ответила я. – «Даже не знаю, как мы выжили!»), сказал, что я могу забирать себе игрушку Чики (куда я её заберу? Не в реальный же мир!) и вместе со мной зашел в «Детскую Бухту». Той Фокси валялась там как ни в чём не бывало, будто и не висела полтора часа назад в офисе под потолком. – Починить её значит хочешь? – переспросил Фриц, поправляя скрывающую волосы шапку. Я кивнула: – Это было бы здорово! Роботы – очень интересная вещь. – И не говори! – кажется, одной этой фразой я заработала себе союзника в лице Фрица. Если бы он и в первой игре ко мне так же относился! – В общем, смотри… Чему я обрадовалась, так это тому, что не просыпалась я аж до половины десятого. Мы успели достроить Мангл («Главное чтобы её к вечеру снова не разобрали!» – печально заявил Телефонный, глядя на детишек, бегающих мимо и с интересом глазеющих на нашу работу) и испытать её в действии. Работала она, судя по всему, как должна (хотя как должен работать аниматроник, мне известно не было). А около девяти тридцати я, почувствовав, что скоро проснусь, подхватила плюшевую Чику (ну люблю я игрушки, ну что поделаешь»), поблагодарила Фрица за уроки в роботостроении и вышла на улицу, растворившись недалеко от пиццерии. А когда я проснулась дома (да-да, компьютер, третья ночь пройдена, хотя по сути было всего две, я знаю), то с удивлением обнаружила, что игрушка лежит рядом со мной. – Ну нифига себе, – коротко прокомментировала я это явление и, схватив Чику за лапу, побежала в кухню, где вовсю грохотала тарелками мама, показывать ей свой трофей и соглашаться на поход на концерт. В конце концов, Джереми моя помощь явно не нужна.