Сонный парадокс или заново-сначала

— Нет, нет, нет, — тихо пробормотала я, глядя на то, как Той Чика перебирает головы костюмов, лежащие на полках. — Вы меня не тронете! — Ты точно хочешь это проверить? — курица залилась противным смехом. Вообще-то как персонаж она мне нравилась… До сегодняшнего дня. Теперь я её самолично готова… Да хоть топором разломать! Дайте мне кто-нибудь топор! — Ой, точно, у меня идея! Игрушечная Чика выбежала из комнаты, а я осталась сидеть в окружении остальных аниматроников. Меня буквально колотило, и, подозреваю, не от холода. — Эй, народ, — неуверенно прошептала я. — Что молчите? Расскажите мне хоть что-нибудь! Действительно, вы меня поймали, привязали к стулу, так что развлекайте! Что мне тут иначе делать? Разглядывать аниматроников? Нет, это, без сомнения, тоже интересно, но всё же с кем-нибудь поговорить было бы предпочтительнее. — Это ты нам лучше расскажи, — у Фокси явно была сломана голосовая коробка, причём ещё больше чем в первой игре, — как тебе удалось перенастроить Мангл? — Перенастроить? — не поняла я. — Никого я не перенастраивала. Я её просто починила, если ты слепой! Пожалуй, обзываться мне не стоило. Лис зарычал и проткнул бы меня наверное крюком (дежавю как оно есть!), если бы его не окликнула Чика. Не Новая, а именно сломанная. — Прекрати, псих, — коротко заявила она. Я закашлялась и буквально на автомате поправила её: — Он не псих, он Фокси! — И только потом поняла, что я, как бы, не в той игре. И почему они его психом называют, если укуса ещё не произошло? Хотя есть за что, думаю. — Это с чего это ты меня защищаешь? — зарычал лис, но я оставила его вопрос без ответа, так как в этот момент в комнату вернулась Той Чика, таща за собой костюм. Костюм, слишком мне знакомый. — Эй-эй-эй, это не моё! — взвизгнула я. — Это вообще Фиолетовому! Костюм Спрингтрапа выглядел не настолько потрёпанным, как в третьей игре — что неудивительно, разница-то в тридцать лет! — но всё же довольно грязным и дырявым. И надевать его у меня не было ну никакого желания — хотя бы потому, что эта дрянь меня убьёт! — Ты о нём знаешь? — внезапно с интересом наклонил голову Олд Бонни. — Не ожидал. Откуда? Той Чика, стоять. Игрушечная курица с явным неудовольствием его послушалась, а я стала судорожно размышлять, что же мне ответить. — Просто знаю и всё, — наконец мотнула головой я. — Точнее, не его личность, просто знаю, что есть такой человек, который однажды убил в здании пиццерии пятерых… — Заткнись. Эй, Фредди, невежливо людей перебивать! Но я, конечно, замолчала — если я ещё и этих разозлю, смерть мне точно гарантирована. Ну, точнее, не смерть, а увечья — проснусь-то я до того, как умру. — Ты серьезно думаешь, что мы сможем натянуть на него этот костюм? — голос Бонни звучал насмешливо, но никаких эмоций лицом он не высказал (разумеется, из-за банального отсутствия такового). — Он слишком хорошо разбирается в наших схемах и в том, как этого избежать. Ага! Это информация. Говорят они явно не про Фрица, так как он не фиолетовый (в смысле, не носит фиолетовую одежду и всё такое), но наверняка о каком-нибудь работнике — иначе как бы он разбирался в схемах? Я навострила уши, но Бонни ничего больше не сказал, так как его перебила Той Чика. — Ну всё, поболтали и хватит! — раздражённо буркнула она. — Подставляй головку, эндоскелетик! — Э-э, а мне полагается последнее желание? — Мой мозг работал в ускоренном режиме, стараясь придумать выход. На стоявшем в этой же комнате столе я заметила отвёртку, и решение — наверняка я могла бы придумать и лучше, но времени не было — замельтешило на границе сознания. — Нет, — отрезала было курица, но внезапно задумалась. — А хотя… Говори, мне не жаль. Отпускать мы тебя, как понимаешь, не будем, так что в пределах разумного. — Развяжите меня! — потребовала я и быстро добавила: — Можешь поставить кого-то у двери, я убегать не собираюсь, и причинять вам какой-либо вред тоже (да и что я могу?). Да, развяжите и дайте свободу действий в пределах этой комнаты на одну минуту. Всё. Чика смерила меня подозрительным взглядом, а затем подцепила пальцами связывающую мои руки верёвку и разорвала. — Тридцать секунд, — заявила она. — Той Фредди, к двери, Бонни, смотри, чтобы она ничего не сделала. Стоило мне только получить свободу действий, я вскочила со стула, схватила со стола ту самую отвёртку и, боясь передумать, мгновенно всадила её себе в плечо, в шрам, оставшийся от крюка, заорав от боли. Наверное, удивлённые лица аниматроников — насколько они только могут быть удивлёнными — навсегда мне запомнятся. По лицу потекли слёзы, но главной цели я достигла — засверкала. И буквально через секунду, успев продемонстрировать Той Чике один неприличный жест здоровой рукой, очнулась на своей кровати. В ушах стоял мой же крик, а плечо зверски болело. На самом деле я, наверное, могла бы обойтись и без того, чтобы себя калечить. Могла бы головой, например, в стену врезаться. Хотя в таком случае я бы сотрясение мозга получила, что тоже не очень желательно… Тьфу ты, какие неуместные мысли! Я рывком встала и бросилась к маме в комнату, зажимая рану. — Опять?! — ахнула моя родительница, которую я разбудила. — Ещё и то же плечо? Что на этот раз, Кира?! — Перевяжи, а? — взмолилась я. — Болит ужасно. Сейчас расскажу. Пока мама что-то там делала с раной, завязав мои немного измазанные в кровь волосы в высокий хвост, я сообщила ей о произошедшем во всех деталях. Она не вмешивалась в мой монолог, только когда я подошла к концу рассказа, непроницаемо хмыкнула: — Подведу итог. Твоего напарника поймали роботы, ты в компании другого робота пошла его спасать, сама попалась, а затем засадила отвёрткой себе в плечо, чтобы проснуться? — Именно! — довольно кивнула я, стараясь не поморщиться: плечо стало жутко щипать. — Какая же у меня понимающая мать! — Ага, — грозно нахмурилась она. — Какая же у меня глупая дочь! — и, не давая мне возмутиться, продолжила: — Ты что, не могла иначе выбраться? Не могу поверить, что твоим единственным выбором было калечить себя! — Может и нет, — пожала здоровым плечом я, пока мама бинтовала второе, — но в тот момент мне пришло в голову именно это. Иначе мою голову бы засунули в металлический каркас и мои глазные яблоки вылезли бы из глазниц, а…. — Замолчи! — оборвала меня родительница. — Кира, серьёзно? Это настолько опасно?! — Э-э, до этого дня я не попадалась и больше не попадусь, так что нет! — скороговоркой выпалила я. Не хватало мне ещё чтобы мама запретила мне возвращаться! А она разбирается в этом феномене получше меня, так что не факт, что у неё не получится! Я сама не знаю, почему я хотела вернуться, учитывая всё то, что происходило вокруг меня. Наверное это было банальное нежелание забрасывать игры на середине. — Кира-Кира, — покачала головой мама. — Если мне снова придётся бинтовать твоё плечо, я тебя больше не отпущу бродить по снам! Вообще! — В следующий раз буду бить себя в колено, — со смешком буркнула я, и тут же чуть не зашипела от боли — так туго она затянула бинт. — Не умничай мне тут! — сердито сказала родительница и встала. — Пошли, поменяю тебе постель, вся в крови наверное. — Есть такое, — вздохнула я, соскочив со стола. Сейчас надо попробовать всё же заснуть и сообщить Джереми, что со мной всё в порядке. Не факт, что он волнуется, конечно, но поблагодарить-то он меня должен! Ради него собой жертвовала! Когда буквально через полчаса я ворочалась в кровати, я додумалась-таки кинуть взгляд на часы. И закашлялась. Да уже без пяти шесть! У нас конец смены скоро! Ну ничего себе! Так, надо скорее заснуть. А то сейчас Джереми сообщит Фрицу, что я мертва, а я потом такая появляюсь! Объясняться придется… ужас! Я медленно выдохнула и представила перед мысленным взором чёрный квадрат, в который стала погружаться. Спи, Кира, спи… Разбудили меня лучи солнца. Я сразу почувствовала, что лежу на жутко неудобной поверхности — значит, не кровать. Рывком сев, я чуть не врезалась головой в стену, поморщилась от боли в плече, но оно того стоило: я действительно оказалась в пиццерии. Причём на висящих впереди часах было только шесть десять. Отлично! Я вскочила на ноги, сняла с себя пальто и мысленно поблагодарила непонятно кого за то, что на мне была не белая футболка — на ней кровь была бы заметна слишком сильно, а так она только впиталась в чёрную ткань, не слишком выделяясь. Осмотревшись, я бросилась в сторону главного зала, где на сцене восседали аниматроники. При виде Игрушечной Чики я чуть не расхохоталась ей в, если это можно так назвать, лицо, но решила с этим повременить, увидев вошедшего в здание Фрица и бросившегося к нему Джереми. — Вы хоть знаете, что сегодня было? — заорал мой напарник. — Нас сегодня… — Тш-ш! — громко оборвала его я, и оба сразу же обернулись в мою сторону. У Джереми на лице было написано такое недоумение, что я тихо хихикнула. — Сейчас всё объясню. В общем, сегодня, около четырёх часов утра, аниматроники поймали Джереми. Меня не тронули, ибо я успела надеть маску. Потом я… — Как последняя дура, — вставил Фитцджеральд, всё ещё выглядевший потрясённо, но не утративший своей язвительности. —…попёрлась его спасать, — я даже возмущаться насчёт его комментария не стала, ибо он был очень к месту. — Я отвлекла большинство аниматроников на себя, за это время Джереми вырвался, потом они поймали меня, но как только они попытались запихнуть меня в костюм, пробило шесть утра. Да, всё было так. Слово «так» я выделила, чтобы мой напарник не дай Бог не подумал вмешаться и рассказать правду. Фриц озадаченно нахмурился, а Джереми, на секунду замявшись, подтвердил: — Да, так. — Вы, можно сказать, невероятные везунчики, — усмехнулся Телефонный. — На моей памяти никому не удалось выбраться. Мои поздравления, что уж там. — Спасибо, — хором иронично произнесли мы с Фитцджеральдом, а я добавила: — Нашли с чем поздравлять. Я не просыпалась аж до десяти утра. Успела поесть пиццы за счёт заведения («Сегодня вам можно, столько страху натерпелись», — смеялся Смит), объяснить Джереми, что же на самом деле произошло («Ну, мне пришлось всадить себе в плечо отвёртку, чтобы проснуться — я же говорила, что для меня всё это сон! А Фрицу я не доверяю, не надо ему рассказывать.»), отстирать футболку и пальто от крови, а так же немного позлорадствовать над Той Чикой, которая, я могу поклясться, прекрасно меня понимала. Когда в половину одиннадцатого я заискрилась, я успела только кинуть моему напарнику короткое «До завтра!», а он мне ответил что-то на подобии «Не опаздывай!». После я уже сидела на кровати в своей комнате, глядя на всё так же светящийся монитор компьютера и думая, что то, то пережила сегодня, не согласна повторить ни за какие коврижки. Хватит с меня экстрима! Хотя ещё десять двадцаток прийдётся проходить. Вот это я влипла.